Бег по взлетной полосе

– Ну и ладно. Съем, – вздыхает он, плюхается рядом, отрывает огромный кусок ваты и засовывает в рот.
Молча жует, отрывает еще и еще, с трудом глотает, краснеет, но не сдается.
Покончив с сахарным облаком, он бросает палочку в урну у скамейки и сознается:
– Терпеть не могу сладкое.
– Тогда к чему такие жертвы? – интересуюсь, не сладив с любопытством.
– Ну, по крайней мере, ты перестала плакать.
Я снова смотрю в его глаза. Зоя права: они просто космос. С такого расстояния в них может затянуть и растащить на атомы.
Запоздало понимаю, что непозволительно долго разглядываю парня, надменно хмыкаю и отворачиваюсь.
Сизые голуби, урча и переваливаясь, важно вышагивают по плитке, никому не уступая дороги. Посетителей в парке прибавилось: на батутах резвятся и кувыркаются дети, их безучастные ко всему родители застыли на лавочках, уткнувшись в экраны смартфонов.
Неумолимо приближается полдень, за ним – вечер и необходимость вернуться в чужой дом. Если бы я верила в существование бога, я бы взмолилась, чтобы мама пришла с работы пораньше, а байк Игоря застрял в глубинах преисподней. Или чтобы время повернулось вспять и последних лет, лишивших меня детства, не было вовсе.
Только Кит молча сидит рядом – я улавливаю его присутствие каждым волоском на коже и погружаюсь в опьяняющие волны нового, никем еще не открытого моря… Чувствую, как по мне скользит взгляд серых глаз.
Знаю: это просто химическая реакция. Феромоны и прочая лабуда. Если быть до конца честной, Кит всегда нравился девчонкам. А в меня вселял ужас и смущал до одури, потому что казался существом из другого измерения, где не работают законы физики и все перевернуто вверх дном.
Резко выпрямляюсь – так и есть. Кит пристально смотрит на меня.
– Ну что еще? Мне не до разговоров, неужели непонятно? Просто уйди! – взвиваюсь.
Получается вполне правдоподобно, но, вместо того чтобы отвалить, Кит щелкает пальцами и радостно сообщает:
– Все, я понял, кто ты! Ты – тот ангелок из «Б»! Все время бегала от меня, как от заразного. Постой, сейчас вспомню…
Он сосредоточенно хмурится, а я включаюсь в игру: неужели он действительно назовет мое имя? Заправляю за уши непослушное каре и скептически сжимаю губы – я и сама иногда забываю, как зовут среднестатистическую серость в моем зеркале, а уж этот раздолбай и подавно не может знать.
– Яна! – выдает Кит, и я удивленно моргаю. – Попал? – Он снова щелкает пальцами, встает со скамейки и нависает надо мной. – А я – Синицын. Кит. Я в «А» учился. Хотя ты, наверное, уже не помнишь такого…
Парень нагнетает драматизма. Прикидывается, будто реально страдает из-за того, что какая-то моль из бывшей школы могла его забыть. Набивает себе цену?
Терпеть не могу, когда поступают так.
– Помню! – отрезаю я, чтобы прекратить балаган, но Кит пораженно застывает, и искренняя радость озаряет его чертовски симпатичное лицо:
– Серьезно? Ну надо же… Представляю, каким дурнем ты меня считала!
Я снова изучаю его. Непохоже, чтобы он лукавил. Эмоции напоказ, душа нараспашку.
От него исходит надежность, спокойствие и тепло. Нестерпимое тепло, которое опаляет.
Легкое головокружение искажает картинку, не хватает воздуха, хотя я изо всех сил пытаюсь дышать.
И тут он делает самый нелогичный и неожиданный поступок, на который только может быть способен человек: наклоняется и крепко обнимает меня.
– Рад тебя видеть!
На один короткий миг я расслабляюсь – доверяю, засыпаю, теряю сознание. Хочется разреветься на этом плече и рассказать обо всем, что давит и гложет… Но объятия размыкаются, и порыв ветра продувает толстовку насквозь.
– Я тоже рада видеть тебя! – пищу в ответ, вцепившись в скамейку, чтобы та не уплыла из-под меня. Самое интересное, что сейчас я даже не вру.
Кит отводит взгляд, достает из кармана жилета пачку и зубами вытягивает сигарету. Щелкает зажигалкой, прикрыв ладонью огонек, прикуривает и быстро произносит:
– Извини, если напугал. Знаешь, иногда так долбит ностальгия по прошлому, по школе. Единственное место, где ко мне нормально относились. Единственное место, где… – Он вздыхает и прикрывает глаза. – Неважно. Увидел тебя и словно в другой жизни побывал.
 
– Понимаю. – Потираю локти и ощущаю в них отголосок боли.
Вдалеке зарождается негромкий гул, нарастает с каждой секундой и поглощает все другие звуки. Кроны сосен приходят в движение, испуганные птицы срываются с проводов. Над растрепанной шевелюрой Кита, сияя сталью, пролетает самолет.
Запрокинув головы, мы оба провожаем его за облака.
– Чем собираешься заниматься? – интересуется Кит, так и не затянувшись, отщелкивает сигарету в урну и ждет ответа.
Ждет с нескрываемой надеждой, или же я сошла с ума.
Перед нашей странной встречей я собиралась просидеть на лавочке до самого вечера. Или до следующего утра. А в идеале я собиралась прожить тут всю оставшуюся жизнь – окаменеть и превратиться в истукана, с которым могли бы фотографироваться счастливые посетители парка.
Едва ли возможность потусоваться с Китом хуже, чем эти шикарные планы.
– Ничем! – вздыхаю в шоке от себя самой.
– Тогда пойдем! – Кит без всяких церемоний берет меня за руку и заставляет подняться.
  
Глава 5
 
Его прикосновение сродни удару током, я теряюсь и мешкаю, земля уезжает из-под ног.
Я ведь сплю? Такого не может происходить наяву.
Пробую высвободиться, но Кит в недоумении оглядывается:
– Эй, ты чего?
– Не уверена, что могу пойти с тобой… У меня еще дел полно!
– Да брось, тут рядом! Не пожалеешь! – заверяет он тоном, не терпящим возражений, еще крепче сжимает мое запястье и напролом, через кусты и газон, тащит меня в неизвестность.
Я не вижу впереди ничего, кроме его спины и широких плеч, яркого жилета поверх серой толстовки и закатанных до локтей рукавов.
На ходу он кричит рыжему:
– Присмотри за имуществом! По стольнику, но розовая закончилась!
И рыжий, скучавший возле всеми забытых ружей и мишеней, обреченно плетется к аппарату, превращающему сахар в облака.
Прибавляю шаг и, поравнявшись с Китом, осторожно спрашиваю:
– У тебя не будет из-за этого проблем?
– Нет. У меня никогда не бывает проблем!
Кит беззаботно улыбается, и я сконфуженно опускаю лицо.
Зеленая трава под подошвами сменяется серым асфальтом. Впереди раскинулась громадная металлическая конструкция: рельсы, кардиограммой парящие в воздухе, и тонкие стальные спицы, чудесным образом удерживающие их на высоте. «Полет дракона» – наш аналог американских горок.
– Жди здесь! Я быстро, – бросает Кит и наконец отпускает меня.
Брошенную руку покалывает электричество, под ребрами зудит, будто стаи бабочек трепещут и бьются внутри.
Поглубже вдыхаю, оцениваю размеры аттракциона, и дурные предчувствия мутью поднимаются со дна души.
Я с тревогой наблюдаю за сценой, разворачивающейся поодаль: этот дурень Кит тихонько крадется к грузной женщине, важно восседающей на складном стуле, выпрыгивает из-за спины и накрывает ее глаза своими клешнями. Та охает, сбрасывает их, резко вскакивает, а Кит ржет, словно конь. Ему тут же прилетает подзатыльник, глухой звук удара по пустой голове разносится по округе, и я не могу сдержать смех.
Кит потирает башку, с обидой глядит на тетку, настойчиво просит о чем-то, но та лишь хмурится.
И тогда Кит мгновенно преображается. Он становится милашкой. Я даже прищуриваюсь, чтобы ничего не упустить…
Это зрелище воистину невыносимо – сердце сжимается от нежности и сладкой боли, когда я вижу столь невинное прекрасное существо. Он сводит ладони в умоляющем жесте, и, могу поклясться, на глазах у суровой женщины сами собой выступают слезы.
Она капитулирует – быстро кивает, и Кит, сияя, как новый пятак, летящей походкой направляется ко мне.