Рубеж-Британия (СИ)

Надежда лишь на то, что к полуночи все уже охмелевшие.
С макияжем та же история.
При том, что трудов его нанести на лицо не составляет: черпай воду, умывайся и получай. А причёску и вовсе на ветру любую нам Корабль стряпает.
Чувствую себя колдуном и смотрю на сестру, как на ведьму. Очень красивую, обворожительную и прекрасную ведьмочку.
Всё, что мы сегодня творили, не было доступно даже Мастеру, только высшим лордам. Надо признать, это добавило значимости.
Собрались, наконец, и двинули, как две фарфоровые куклы, однако чувство излишнего комфорта не оставляет ощущения, что мы вообще голые.
— Совсем забыла, — встрепенулась Анна на полпути к выходу из отсека, перехватила меня с локтя за руку и повела к стене. Когда прошли навесной мостик, минуя реку и приблизились, стена пропала, превращаясь в стекло. За которым я увидел дрейфующего Фиолетового!
Он действительно собрался в комок, превратившись в шар, и никак не напоминал прежнего «Ската», если не учитывать блеск его шкуры.
— Я успела связать его с Кораблём снаружи, чтобы он не умер, — стала комментировать сестра. — Других возможностей ему помочь здесь не сыскала. Эта часть не управляет такими, как он. Излучателя нет.
— Что ж… он хотя бы спит.
— Мне не спокойно, Андрей. Боюсь, эта гадина Агнесса до него доберётся, как и пригрозила. Связи тонкие и хрупкие. Других Папа не смог сделать, видите ли, системой не предусмотрено. Только ты можешь мне помочь.
— Каким образом? — Спросил участливо. Вспоминая моё погружение и те самые тонкие волоски, которыми он крепился к корпусу.
— Хочу забрать его на Корабль. На своём мехаре ты сумеешь это сделать. Он уже сильно похудел. Думаю, сил у тебя хватит.
В одном я с Агнессой согласен, что тварь, убившая столько людей, заслуживает сгинуть. Можно лишь рассудить логически, что от неё осталась только абсолютно послушная броня для моей сестры. Или её зверёк. В любом случае, на Корабле его можно контролировать и мне. Так будет даже лучше.
Вздохнул тяжело. Анна посмотрела умоляюще.
— Он не причинит никому вреда, — взмолилась. — Никогда больше, обещаю.
— Хорошо, я сделаю это для тебя, — выдавил.
— Вот и отлично, — запрыгала от радости и захлопала в ладоши
Но тут же спохватилась:
— Нет! Этим мы займёмся уже завтра. Не будем нарушать наших планов на вечер.
Двинулись с Корабля в странных нарядах, как два чудесных странника. Если бы не выпитое вино, придавшее смелости и безрассудства, я бы вряд ли на такое согласился.
Наряду с неловкостью растёт и лёгкий авантюризм. Пообещал сестре, что мы это устроим! Отчего ж не устроить? Пусть придворные подивятся, будет что обсудить.
— Продиктуем новую моду обществу! — Загорелась новой идеей Анна.
По главной алле с пирамиды до зала мы прошли, как две шаровые молнии, обескураживая всех прогуливающихся гостей и стражу.
А затем нагрянули на бал, производя настоящий фурор.
Мы прошлись до центра зала, ни с кем не здороваясь, как актёры в своих сценических образах. Распугали с площадки всех танцующих и пустились в пляс.
Если прежде я думал, что не хочу пересекаться с Агнессой и её мужем ни в повседневности, ни на праздновании, то теперь даже возрадовался, что и они здесь.
От души позлорадствовал над тем, как смотрит на нас Агнесса. Да она в бешенстве!
Мы затмили их играючи.
И танцуя с сестрой посередине зала, как два дивных ветерка, нет! Как два урагана, как две разверзшиеся пропасти в рай, а может, в ад, я впервые подумал о том.
Что весь этот мир наш с Анной. Так или иначе. Он наш…
Моя сестра жгучая красавица, что уж греха таить. Она распустилась, словно роза. Ей только повод дай.
Именно с ней я уверенно ощутил себя сказочным принцем. Не сомневаясь ни в чём.
— Ты бы видел выражение её лица, — смеётся Анна, когда мы покидаем публику после танца. Казалось бы, должны быть взмыленные. Но на телах ни капли пота. В мышцах никакой усталости. Лишь лёгкость, созидательная сила и море радости.
Интересно, у нас даже мысли схожи. Мы думаем об одной и той же.
 
Побыть наедине и поделиться впечатлениями друг с другом нам не дают. Разгоняя всех, словно метла песок на кафельной плитке, император мчит к нам впереди своих гвардейцев.
Даже музыка стихла, по залу пошёл лёгкий гам.
За ним едва поспевает Небесная под руку со старшим братом Александром и София с вытаращенными глазами.
Что ж. Вся императорская семейка спешит к нам на поклон.
  
Глава 11
 
Держим удары
 
— Дай я тебя обниму, золотце ты моё! — Восклицает император в своём серебристо–фиолетовом мундире и с ходу накидывается на сестру, которая едва успевает расцепиться со мной.
Не могу налюбоваться выражениями лиц с вытаращенными глазами. Люди с недоумением или ужасом смотрят на парящий полог платья, бегущий волнами, даже когда Анна стоит на месте.
Хорошо, что не настоял. Чувство превосходства так сладостно.
Да и на меня окружающие смотрят, как на сказочного принца, мага–кудесника, посланника из другого мира.
— Князь Андрей, полагаю, — говорит Николай Михайлович, отлипнув от сестры. — А хорош жених!
— Доброго здравия, ваше величество, — кланяюсь.
— Да, да, верно, всё верно, — говорит уже отстранённо и быстро теряет ко мне интерес.
И тут же отводит Анну в сторону шептаться, как одержимый. И я знаю, по какой причине он с таким трепетом к ней обращается, что даже родные дочери позавидуют.
Ему нужно на Корабль во что бы то ни стало. Мастер приучил монарха просить, а не приказывать.
Небесная принцесса подходит вплотную, глядя на меня с глубочайшим укором. Вероятно, не совсем вменяемый император приказал им бежать к нам на поклон.
Приветствует Анастасия сдержанно. Я отвечаю также.
— Андрей Константинович, рад знакомству, — выдаёт Александр, стоящий с ней под руку.
— Взаимно, ваше высочество, — говорю без особо восторга, замечая, как он дрожит и потеет.
Зачем такой слюнтяй Анне? Она его не вытерпит, утопит в озере.
Следом спешит София, сочные голубые глаза у юной принцессы горят. Как же ей идёт естественный румянец. Чарует грациозным реверансом и застенчиво опущенными ресницами. Такая милая и желанная кроха сейчас.
— Вы прекрасны, — отвечаю ей, не сдержавшись и целую руку, чего ни разу ещё не делал.
От касания я даже чувствую тонкий разряд тока. И понимаю, что мне сложно удержаться от новых комплиментов. Но вокруг столько людей.
Толпа уплотняется со всех сторон, желая нас поприветствовать. Ведь мы, словно ураган, рванули сразу к оркестру и пустились в танец, ни с кем не поздоровавшись.
А тут, как на вокзале, каждый день новые гости прибывают. Особенно иностранные.
Но вижу я средь всех и ту, кого не ожидал. Агнесса с Уильямом подходят, их стража со сдержанной грубостью просит всех расступиться.
Обмениваемся приветствиями с принцем, его супруга чуть позади с опущенным взглядом.
Уильям в новом мундире мужественный и прекрасный протягивает мне руку. Удивлённый жестом скорее даже потому что его рука в перчатке, а моя нет, я отвечаю чуть запоздало. Крепко жмёт, но не достаточно.
— Вы вчера так внезапно покинули мероприятие, — начал Уильям. — Что мы не успели выразить наше почтение герою.
— Я спешил… — отвечаю с внезапно нахлынувшей неловкостью, но принц перебивает:
— Вы герой, Андрей Константинович. Спаситель мира. Пусть и ценой не малых жертв, и со стороны подданных Российской империи и со стороны Британии, но без вас наши жертвы были бы напрасны. Вы прошли до цели, невзирая на средства, не проявляя слабости. И состраданья. Мы достойны воспевания и наград.
Хочу возразить, но прихожу в замешательство, когда по жесту принца его помощник из числа офицеров подаёт красную бархатную коробку.
— Золотой Крест Виктории, — комментирует принц, вынимая награду из коробки белыми перчатками.
Бордовая лента, крест со львом в короне. Высшая военная награда Британии, насколько знаю. Такой орден на мундире и у принца висит.