Гремучий коктейль – 3

– Кейн, Кейн… Как же тебя так угораздило? – спустя несколько секунд с явным удовольствием проговорил огромный тип, похожий на обрядившегося ковбоем викинга.
– Наверное, точно также, как и тогда, когда пятнадцать минут езды на мотоцикле превратились в непомерный долг? – улыбнулся в ответ я.
– Не припомню, чтобы озвучивал тебе какие-либо условия, молодой человек, – попытался нахмуриться блондин с дурной славой, но бросил занятие на половине процесса, – Впрочем…
– Дурная слава бежит впереди вас, Матвей Евграфович. И воет на всю округу.
– Дерзко, – спокойно бросил гвардеец, – Ранее нет, но сейчас – дерзко. Ты теперь знаешь, кто я… и, более того, кто Терновы. И кто мы друг другу.
– Это не дерзость, – нагло захрустел я миндальным печеньем, – Даже не бравада. Я не считаю себя и вас врагами. Это раз. Признаю за собой долг. Это два. Напоминаю, что служим мы одному и тому же императору, это т…
– Не старайся, малыш, – мрачно ухмыльнулся «чумной волк», – Ничего не выйдет. Именно потому, что мы… «служим», Терновы еще живы. Только они – Терновы, а ты никто, брошенный им монархом. Фиговый лист, которым династия прикрыла отдачу долга. Меня не поймут, если я тебя не отправлю на тот свет. Скажут, совсем уже Парадин хватку потерял, даже в мелочи не может кровников пну…
Грохнули выстрелы. Сразу, залпом, несколько. «Чумной волк», расширив в безмерном удивлении глаза, задёргался от попаданий, а я увидел красные брызги, вылетающие из-за его спины и затылка.
Твою мать!
Наверное, не будь Парадин таким здоровым, мне бы каюк пришёл, но вся масса выплюнутого оружием свинца угодила в широченную спину моего собеседника, позволяя мне выжить… и подползти к упавшему на бок здоровяку, используя его как натуральный мешок с песком, из-за которого очень удобно открыть ответный огонь!
Визги, крики, шум паникующих людей, всё это пришло уже после того, как я успел из револьвера снять двоих с дробовиками, продолжавшими садить в спину упавшему гиганту. Пригнувшись, и пережидая ответный огонь из ружей шедшей позади троицы, я еле переборол искушение выпустить максимально сильную молнию в голову стонущего Матвея. Испепелить мозг я вполне мог…
Но нет.
Гримуар раскрывается в жесте Щита, и я встаю на ноги под визги и крики разбегающихся паникующих горожан. Мои три противника при виде чернокниги тут же становятся сами разбегающимися и паникующими, чем только играют мне на руку. Стрелять в спины куда спокойнее, чем в грудь.
Глухой вскрик с крыши за моей спиной заставляет обернуться как ужаленному, но только чтобы увидеть, как вниз падает отдельно человек, отдельно ружье и Мишлен, только не отдельно, а вцепившийся снайперу в рожу. Из мужика выбивает дух сначала приземление, а затем и моя пуля, выпущенная тому аккуратно в живот. Впрочем, она излишня, так как затылок у снайпера после приземления на него – банально отсутствует.
– Спасибо! Не пускай сюда Кристину! – бросаю я коту, продолжая оглядывать крыши окружающих нас зданий. Уже слышны свистки полицаев.
Чисто…
Вид злого как сатана Парадина, воздвигающегося на ноги, пробирал до дрожи. Окровавленный богатырь, не сводя с меня яростного взгляда, поднимался на ноги, нащупывая кобуру со своим гигантским револьвером, но, видя, что я стою спокойно и даже Щит в его сторону не выставляю, озадаченно замер.
– Не твоих рук дело? – пробурчал неубиваемый человек с редчайшим целительским Лимитом, а потом тут же сам себе ответил, – Вестимо, не твоих, откуда ж ты знал, что я приду…
От одного трупа из парочки с дробовиками тем временем поднимался густой желтый дым, едкий и удушливый. Подойдя к мертвецу, гвардеец медленно и аккуратно перевернул его ногой, тут же отскакивая и ругаясь – тело уже было сильно подъедено кислотой из разбившихся на патронташе мензурок. Процесс и не думал прерываться, в глубоких язвах на теле кипела желто-бурая жидкость, исходящая тягучим дымом. Я тут же отступил куда подальше. Дышать этим Минздрав точно не посоветовал бы.
– Твою ж душу! – выругался гвардеец, но это было всё, что он успел сделать – набежала тяжеловооруженная полиция, сразу наводя на нас массивные автоматы.
  
С местными полицаями шутки плохи, но кому как знаменитому Парадину знать к ним подход? Уже через полчаса мы были свободны, благодаря как самому блондину, так и нескольким очевидцам, отловленным по округе. Впрочем, убежать успели немногие, очень уж быстро развивались события.
– Копыто Люцифера! – выругался переодевшийся в запасную куртку и штаны гвардеец, рассматривая одну из пробирок, которые он утащил у полицейских, – Семежная кислота! С арканитовой солью! Пванский! Сучий потрох!
– Кажется, я избавил вас от серьезных неприятностей, Матвей Евграфович, – хмыкнул я, вновь борясь с жутким желанием закурить, – Могу я рассчитывать за это на честную дуэль? Меч и Метода, ничего большего…
– Что? – здоровяк оторвался от лицезрения пробирки с лютым содержимым, – Ты о чем, Дайхард?
– Напоминаю – вы хотите меня убить, – вежливый я, облокотившийся на бок огромного мотоцикла, рассматривал небо, – Я же хочу жить. Поэтому предлагаю решить всё цивилизованно, на дуэли, на холодном оружии. Лимит у вас не отключается, так что свой я тоже использовать смогу…
– Ну и гнусный же ты подонок, княже, – по волчьи ухмыльнулся Парадин, – Ну и падла же ты! Думаешь, я не знаю, что ты Красовскому и его парням показал, когда китайца защищал?! Знаю!
Молния. Я показал полную мощь своего Лимита в виде толстенной молнии, ударившей на три метра. Крайне много для обладателей этой силы крови. Безумно много. Для дуэли на мечах или рапирах? Лимит превращает её в бессмыслицу, я просто шарахну здоровяка, а потом смогу хоть в пасту перемолоть. Или пережечь.
– Я мог это показать и вам, – едко ухмыльнулся я, – Пока вы, господин гвардеец, изволили лежать на мостовой, а мне было угодно использовать вас как бруствер.
– Тебя бы сгноили, парень.
– Возможно, – я не отвел взгляда, – Либо… начали бы выдавать ваши задания, Матвей Евграфович. Я не дурак. Вы тоже.
Когда нет гербовой бумаги, пишут и на простой. Императору одинаково неудобны были и буйный Парадин, и пассивные Терновы. Но дело надо было кому-то делать. Пачкать руки по важному государственному поводу. Такое дело не терпит пустоты, совсем не терпит.
– Я тебя недооценил, Дайхард, – медленно проговорил «чумной волк», – Сильно недооценил. Другой вопрос – почему ты меня, в таком случае, не кончил? Или хоть не попытался?
– Потому что верю, что мы сможем наладить общий язык, Матвей Евграфович. Странно это вам говорить сейчас, когда я еще не поразил вас электричеством и не разрубил на несколько частей, но раз уж речь зашла, то почему бы и нет?
– Зачем тебе это?! – повысил голос блондин, нависая надо мной, – Правду, Дайхард! Выплюнь её!
– Деньги, – пожав плечами, посмотрел я ему прямо в глаза, – Деньги.
С минуту он неверяще пялился на меня, шевелил бровями, играл желваками, а затем начал ржать как припадочный. И ведь не скажешь, что полчаса назад в человека насовали полкило свинца…
– Ахаха-ха! – заливался огромной блондин, привлекая внимание многочисленных зевак, собравшихся посудачить у места недавней бойни, – Ахахахаха! То есть, ты всё понял, да?! Понял, Кейн?!
Я на эти выкрики лишь хмыкал. Внезапно Парадин подавился, закашлялся, а потом уставился на меня с огромным подозрением:
– Так! Стой! Стой-стой! Я, китайский клан, …даже сам Красовский! Ты суешь голову в каждую пасть… вот из-за чего, да?! Князь без княжества! Хотя, стой, ты же и раньше… да? Раньше?!
– Во-первых, я к вам не лез, – с достоинством прервал я конское ржание, – Во-вторых, да. Я понял, что делают с ревнителями. Как их держат на поводке. Как заставляют бегать по стране.
– Ну ты даешь, Дайхард…, – вытер натуральные слезы «чумной волк», – Ну даешь. Яйца у тебя – моё почтение! Но!
От его «но!» несколько посматривающих на нас с безопасного расстояния горожан припустили бегом, а сам Парадин снова навис надо мной.