"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Сверху накрыла тень. Уверенный, что это прыгнул догнавший преследователь, я нырнул вперед – больше просто некуда, вскочил на ноги и понесся дальше. Однако непонятный шум заставил оглянуться. В это время надо мной пронеслась новая большая тень, и тропу закрыли гигантские крылья. А первая птица уже поднималась, держа в чудовищных когтях неожиданно тонко вопящего и дергающегося павиана и тяжело взмахивая мощными крыльями. Вот второй крылатый монстр, победно каркнув, взмыл вслед за сородичем, таща свои два центнера пока еще живой добычи.
Уцелевшие винтороги в панике улепетывали вниз по тропе, а я все еще стоял, остолбенев, и смотрел вслед крылатым исполинам. Когда эти властелины небес напали на моего планирующего робота, я, ощущая себя полуторатонной стальной боевой машиной, не смог в полной мере оценить их размеры. Теперь же вновь, как и тогда на реке, ощутил себя жалкой букашкой, которую каким-то чудом все еще не раздавил башмак исполина. Нападение стада винторогов сразу представилось несерьезным приключением. Однако возвращаться в ту сторону, куда убежали мои недавние преследователи, не было никакого желания, и я продолжил подъем, на ходу восстанавливая дыхание.
По пути содрал с каменных склонов засохшие, но сохранившие гибкость плети лиан и соорудил новый головной убор взамен утерянного. Огненный диск местного светила перевалил за полдень, когда тропа вывела меня почти на вершину горы. Далее начинался не менее крутой спуск, за ним в туманной дымке испарений просматривался широкий серо-голубой водяной поток.
Странно, откуда здесь, на продуваемой ветрами вершине горы, такой неприятный гнилостный запах? Осмотрев окрестности, я с удивлением увидел у подножия торчащей метров на пять вверх скалы груды костей. Именно от них и исходил смрад. Поднял взгляд и обнаружил на вершине ворох сухих веток. Сквозь них проглядывал край чего-то светло-серого округлой формы.
Осознав, близ чьего гнезда нахожусь, невольно присел, желая слиться с поверхностью горы, и обшарил взглядом небо. Однако солнце светило так ярко, что рассмотреть что-либо в выси над головой было практически невозможно. Оставалось одно – как можно скорее убираться отсюда, моля гигантских птах задержаться где-нибудь подольше. Первое время прислушивался, не послышится ли шум крыльев над головой, и отмечал подходящие расщелины и щели меж каменных обломков, где можно спрятаться в случае нападения с воздуха. Но вскоре усиливающаяся жажда вытеснила все мысли из головы, оставив лишь образ прохладного ручейка, чьи капли утром навели меня на эту тропу. Теперь меня гнало вперед желание скорее добраться до воды. О том, что эта вода хоть и разбавлялась горными речками, но все же протекала через смрадные горячие болота, я не думал.
До воды я добрался уже в сумерках. Здесь, в отличие от северной стороны, гора спускалась к реке полого, а не отвесной стеной. Два потока вновь объединялись и продолжали путь к океану широким, бурлящим меж камней руслом. Где-то здесь я должен был оставить плот и двинуться дальше пешком. Еще раз вспомнил нехорошим словом усатого монстра. Если бы не он, я бы уже давно был на берегу океана.
Утолив жажду, отправился вброд к левому берегу. Последние метры пришлось преодолевать вплавь, так как глубина у этого края была довольно приличная. По заверениям напутствующих меня поселенцев, здесь начинались места, контролируемые общиной некоего Владимира, и всякие опасные твари давно были выбиты или прогнаны. Осознание того, что я преодолел-таки заведомо безнадежный путь, прибавило сил. Выбравшись на берег, решил не останавливаться на ночь.
Ночь принесла относительную прохладу, и я бодро шагал, не встречая по пути никакой живности. Лишь раз показалось, будто сквозь шум воды с противоположного берега донесся рык мраморного кота. Как и говорил Михаил, примерно через три часа я вышел к океану.
Бескрайняя водная гладь, отражающая яркие эрликанские звезды, напомнила океанский берег фиолетовой планеты. Не хватало тропических пальм за спиной и верных товарищей. Впрочем, именно ради встречи с товарищами я и проделал весь этот путь.
 
Опустившись на гальку и привалившись спиной к не успевшему остыть после дневного пекла валуну, я погрузился в перемежающиеся с дремотой размышления и воспоминания. Так в полудреме под нежный шелест волн и встретил рассвет.
При свете дня усыпанный валунами берег уже не казался таким же приветливым, как тот песчаный из моих воспоминаний. Да и сам океан бликовал в лучах восходящего светила не рекламным изумрудом, а неприветливой стальной синевой.
Примерно в километре слева в океан вдавалась скальная гряда, о которой говорил Михаил. На полпути к ней я увидел жердяные постройки. Вероятно, это была солеварня. Направившись к ней, я с интересом осматривал большие глиняные котлы, установленные на берегу небольшого водоема. Жердяная хижина снова вызвала ассоциации с фиолетовой планетой. Впрочем, как и жердяной навес, под которым стоял длинный деревянный стол с лавками.
Чуть дальше от берега, где галька скрывалась под пожухлой травой, заметил приметную тропинку. Прежде чем отправиться по ней, решил искупаться в океане. Берег здесь был усыпан более мелкой галькой, и кристально чистая вода пробудила желание непременно окунуться в нее. Я разделся и отнес комбинезон под навес на лавку. Уже зайдя по колено в воду, остановился от мысли о неведомых хищниках, возможно поджидающих меня на океанском дне. Но вспомнив заверения Михаила в том, что местная детвора постоянно собирает здесь крабов и устриц, смело нырнул в набегающую волну. До службы в «Игле» я вообще не умел плавать. На Кинге, где прошло мое детство, природные водоемы использовались исключительно в технических нуждах, а аквапарки были мне не по карману. Да и не существовало там аквапарков для тех слоев населения, к которым я принадлежал. Но в спецбате «Игла» плавание было одним из обязательных дисциплин, и мы с Солом легко им овладели с помощью Геркулеса и других сослуживцев.
И вот теперь легко и даже с наслаждением преодолев несколько сот метров, доплыл до скальной гряды. Здесь я вышел на берег между громадных каменных обломков и растянулся на большом плоском валуне. В тени дул приятный ветерок, который, вместе с шепчущим прибоем, подействовал на меня усыпляюще.
Проснулся я от истошного женского крика. Вскочив на ноги, выбежал из-за валунов и увидел двух здоровых мужиков. Один из них крепко держал мальчишку лет двенадцати. Похоже, крик этого пацана я принял за женский. Второй мужик вдруг отвесил мальчишке такую оплеуху, которой не показалось бы мало и взрослому человеку.
Что бы ни натворил этот сорванец, но так обращаться с детьми нельзя. С этой мыслью я поспешил к нему на помощь.
Потом была легкая потасовка с обидевшими ребенка здоровяками. Я вспомнил, что легко разделался с ними… И все… Больше ничего в памяти не сохранилось.
Кажется, меня куда-то повезли.
– Кто это? – вопрошающий голос показался знакомым, но зрение еще не восстановилось, и я видел перед собой лишь неясные тени.
– Русский техник, – пояснил женский голос, и мое лицо чем-то накрыли. – Попал в аварию и проходил лечение в регенераторе.
О ком она говорила? Какой еще русский техник? И почему разговаривали на интерлинке? Я не у владимирцев?
Постепенно начал ощущать свое тело. Подвигал головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от накрывающего лицо покрывало. Покрывало сползло само, и я встретился взглядом со склонившейся надо мной женщиной. У нее было неприятное пухлое лицо с невыразительными чертами, в обрамлении растрепанных редких волос какого-то непонятного серого цвета.
– Ты чего это так рано очнулся, парень? – удивленно спросила она.
Я виновато пожал плечами, ощущая, что руки надежно зафиксированы и я не могу ими пошевелить. Хотел попросить освободить меня, но почувствовал укол в шею, и сознание померкло.
  
Глава 4
 
Янис Боев
 
Капрал Боев ненавидел уставщину, и потому командировки в горячие точки галактики считал за благо. На диких окраинных планетах, где звездной пехоте приходилось усмирять повстанческие армии князьков-сепаратистов, солдатам сходили с рук многие проступки, за которые, находясь в месте постоянной дислокации части, можно было огрести не только пребывание в карцере, но и годик-два дисциплинарного батальона. А уж за обожаемые Янисом забавы и вовсе грозил трибунал. Безнаказанно позабавиться с малолетними красотками можно только в мирах, объятых пожарищем войны. Никто не обратит внимания на девичий трупик среди многих других в очередном разрушенном ракетным ударом городе или сожженной деревеньке. А когда бонусом к маленьким радостям звездного пехотинца еще идет военная выслуга и боевые награды с прилагаемым денежным вознаграждением, значительно увеличивающим личный счет в Центральном банке Звездной Конфедерации, то солдатская жизнь в боевых командировках и вовсе казалась прекрасной. А в то, что его однажды могут убить, Боев никогда не верил. Ведь он был молод, и ему всегда сопутствовала удача.