Любовный эксперимент по-американски (СИ)

Девушка вопросительно склонила голову к плечу, и локон темных волос выбился из небрежно затянутого хвоста.
– Значит, мы будем задавать друг другу вопросы?
– Отвечаешь, дальше твой ход, – кивнул я. – Вопросы задаем по очереди, у каждого не больше пяти возможностей. Ответ может быть сколь угодно подробным. Как тебе мое предложение?
Мы долго не сводили друг с друга глаз. Судя по лицу Рози, она боролась с сомнениями, однако любопытство пересилило.
– Что ж, годится.
Я медленно кивнул, подавляя нетерпение.
– Ты начинаешь, потому что я у тебя в долгу за рулетики.
Она задумчиво меня изучила, приподняв брови. Видимо, решала, как лучше извлечь мои самые сокровенные тайны. Ожидание было восхитительным, хотя и слегка пугающим.
Рози сплела пальцы, положила руки на стол и наконец заговорила:
– Где ты был до Нью-Йорка? Ведь ты вроде бы прилетел из Феникса?
– Последние полтора месяца я путешествовал по Штатам, – расслабившись, объяснил я, и, похоже, мои слова ее удивили. – Завоевание Америки начал с севера – из Портленда двинулся на юг, арендовал машину и добрался до Феникса.
– Твой ход, – кивнув, сказала Рози.
– Окей. Кого ты на самом деле собиралась угостить? В свертке было три рулетика, и, если ты не страдаешь волчьим аппетитом…
Она перевела взгляд на скомканный бумажный пакет и вздохнула.
– Отца и, по возможности, брата, но это долгая…
– Правила не нарушаем, – укоризненно заметил я. – Ответ может быть коротким и все же полным.
Рози усмехнулась.
– Я сегодня еду в Филадельфию – папа теперь обосновался там. Надеялась, что ко мне присоединится брат, хотя он уже чуть ли не месяц не отвечает на мои звонки. Даже заподозрила, что скрытничает, не хочет, чтобы я расстраивалась или злилась. А мне нужно рассказать им кое-что важное. – Она тихо вздохнула. – Кстати, папа и впрямь обожает рулетики. Просто с ума по ним сходит.
Я помолчал, дожидаясь, когда Рози поднимет взгляд. Что-то она недоговаривает – по глазам видно.
– Следует ли мне теперь опасаться твоего папу – ведь ты скормила мне его любимое лакомство?
Шутка вызвала у нее легкий смех. Совсем избавить Рози от напряжения мне не удалось, и все равно: какой-никакой, а шаг вперед.
Она вновь посерьезнела.
– Это был следующий вопрос?
– Ну, я боюсь сердить чужих отцов, так что да.
– Значит, у тебя есть такая привычка?
Не прерывая зрительного контакта, я вновь навалился на стол.
– Второй вопрос?
Рози прищурилась и кивнула.
– Я от нее давно избавился. Раньше бывало, но не часто. Пару раз, не больше.
Я шутливо подмигнул, отметив, что ее щеки вновь зарумянились.
– Кстати, ты мне не ответила.
Рози тяжело сглотнула.
– Нет, папа тебя преследовать не будет. Он даже не в курсе, что я задумала его навестить. Хотела сделать сюрприз, а рулетики – это своеобразная взятка.
Я навострил уши, однако Рози уже перешла к следующему раунду.
– Мой черед! Надолго ты в Нью-Йорк?
– На шесть недель. Без визы в стране можно находиться три месяца, вот я и решил, что остановка в Нью-Йорке станет самой долгой, тем более Лина предложила мне свою студию. Говорит, договор не позволяет ей отказаться от аренды до декабря, поэтому квартира все равно будет пустовать, а она в любом случае переехала к Аарону.
Рози поджала губы. Почему? Ладно, не будем тратить третий вопрос – есть более важные темы.
Положив подбородок на сплетенные руки, я спросил:
– Не понимаю, зачем нужна взятка для отца?
Девушка слегка поникла и молчала так долго, что мне показалось – ответа не последует. Должно быть, ей надоело играть в дурацкие игры с человеком, который вторгся в ее жизнь меньше суток назад.
И тут Рози словно прорвало:
– Я уволилась со службы. С отличной, хорошо оплачиваемой должности тим-лидера в инжиниринговой компании. Помнишь, я говорила, что больше не работаю в «Ин-Тех»? Уже полгода…
Я хотел ответить, однако слова из нее лились неудержимым потоком:
– Папе я ничего не говорила, и брату тоже. Кроме Лины, никто не в курсе, ну и Аарона, конечно – он ведь мой бывший босс, так что заявление я отдала ему лично в руки. Естественно, служащие знают, потому что я больше не появляюсь в офисе. То есть на самом деле об увольнении осведомлена куча народа, только никто не представляет, в чем причина моего поступка. – Рози покусала губы. – Вот для чего потребовалась взятка. Я скрывала от папы изменения в своей жизни. Никогда его не обманывала, ни разу. Знаешь, как мы с ним близки? Мы всегда были одной командой.
 
– Он сильно разозлится? Поэтому ты и не решалась ему сказать?
Я вдруг испытал почти незнакомое для себя чувство. Ужасно хотелось защитить Рози. Наверное, дело в том, что она – лучшая подруга моей сестры. Плюс я органически не переваривал тиранов.
– Да нет. Ругать меня он не станет – я ведь следую за своей мечтой. Другое дело, что папа о ней услышит впервые.
Я успокоился и в то же время ощутил приступ любопытства. Что это за мечта, о которой любимый папочка ни сном ни духом?
– Впрочем, и обрадоваться он не обрадуется. Папа всегда мной гордился. Дочь – инженер, работает на Манхэттене… – Она помолчала. – В день окончания колледжа я впервые увидела, как папа плачет. Такие крупные были слезы… Никак не мог успокоиться. А в прошлом году меня повысили по службе; он тогда еще жил в Куинсе и рассказал о моем успехе всему кварталу. «Моя Горошинка теперь возглавляет рабочую группу! Стала тим-лидером!» Закатил целую вечеринку по этому поводу, пригласил соседей, как будто… как будто его дочь получила Нобелевскую премию. – Рози с улыбкой покачала головой. – Папа придет в ужас, услышав, что я все бросила ради занятия, которое ему толком ни о чем не говорит. Боюсь, он меня не поймет и не поддержит. Если так случится, мое сердце будет разбито.
– И все-таки… чему ты себя посвятила? – не выдержал я. – Что за новая мечта?
Под моим пристальным взглядом Рози словно заползла в раковину: опустила плечи, отвела глаза.
– Ты назовешь ее глупостью.
– Мечта не может быть глупой. И неважно, когда она тебя захватила – в детстве или в зрелом возрасте.
Ее изумрудно-зеленые глаза тоскливо уставились на меня.
– Выкладывай, Рози. Ты меня не слишком хорошо знаешь, но уверяю: я никогда не пытаюсь оценивать людей по своей мерке.
Она глубоко вздохнула и наконец призналась:
– Я написала и уже опубликовала книгу. В романтическом жанре. Это случилось больше года назад, как раз когда меня повысили по службе.
Девушка замолчала, смутившись так, словно сказала нечто нелепое.
– Да ведь это потрясающе, Рози, – нахмурился я. – Не то слово! Невероятно! Что же тут глупого?
– Это еще не все.
Я ободряюще кивнул. Продолжай…
– Мне пришлось публиковаться за свой счет, причем под псевдонимом. Сперва я даже ни с кем, кроме Лины, не поделилась, потому что… Думала, коллеги перестанут воспринимать меня серьезно, услышав, что речь идет о горячем романе для скучающих домохозяек. – Она снова вздохнула и покачала головой. – Бред, правда? Нет чтобы гордиться своим произведением… Опасалась, что люди станут недооценивать меня как инженера или будут преуменьшать достоинства книги. Все-таки к этому жанру относятся не всегда справедливо. Пойдут слухи: мол, чем она увлекается? Конечно, я говорю не обо всех на свете, а только о коллегах по работе. В основном – о мужчинах, и о папе, кстати, тоже. А уж что скажет публика – не знаю.
Рози на секунду задумалась, а затем ее взгляд слегка просветлел.
– Так или иначе, книга привлекла куда больше внимания, чем я ожидала. Интерес к ней потихоньку возрастал, и в конце концов издательство предложило мне контракт. Вот тогда у меня в голове и щелкнуло. Подписав договор, я уволилась – а для меня это поступок нехарактерный. Никогда не была летуном. По каждому решению продумывала «за» и «против», страховалась от рисков. И вдруг… Черт, почувствовала я себя просто классно. С одной стороны – страшновато, с другой – свобода, которой я жаждала всю жизнь. А потом все пошло…