Любовный эксперимент по-американски (СИ)

Тело соседки вздрагивало в моих объятиях, и я уперся подбородком в ее макушку.
– Ничего особенного не случится, если ты на время потеряешь самообладание, Грэм, – увещевал ее я, мягко покачивая из стороны в сторону. – Имеешь право.
– Не хочу, чтобы меня видели в подобном состоянии! Особенно ты… – Она снова всхлипнула. – Такая становлюсь страшная, когда реву…
– Страшная? Что за глупости!
Она издала придушенный вздох, согрев дыханием мою грудь.
– Ты слишком милый, Лукас, я не заслужила.
– Просто честный, – искренне возразил я.
Особенно ты, сказала Рози… Ладно, над этим подумаем потом.
– В любом случае иногда выпускать из себя пар – естественно.
– Наверное, – всхлипнула она, зарывшись в мой свитер. – Так или иначе, терпеть не могу свою плаксивость.
Мне кое-что пришло в голову. Попробуем осушить слезы.
– Ты ведь познакомилась с моей бабушкой – тогда, на свадьбе?
Рози кивнула.
– Так вот… Последний раз, когда я был в похожем состоянии, но пытался делать вид, что все прекрасно и замечательно, бабушка запустила в меня деревянной ложкой. Угодила точно в лицо.
Ожидал чего угодно – вздоха, смеха, однако Рози задумчиво протянула:
– Люблю твою бабушку.
– Ее сложно не любить. А потом, если смотреть правде в глаза, я, скорее всего, заслуживал получить ложкой в лоб.
На этот раз девушка вроде бы усмехнулась – во всяком случае почти.
Вот и отлично. Надо закрепить успех, пока она снова не заплакала.
– Кстати, этой ложкой бабушка помешивала спагетти на плите, поэтому после ее броска я выглядел так, будто сразился с банкой томатного соуса. Да, она еще крикнула: «Tontos son los que hacen tonterías!» – глуп тот, кто совершает глупые поступки.
Запустив пальцы в волосы Рози, я рассеянно потеребил мягкие завитки. Она не отстранилась, и я руку убирать не стал.
– Бабушка была права. Действительно глупо притворяться, что ты в порядке, когда все из рук вон. Чем крепче закупоришь бутылку, тем сильнее выстрелит пробка. И скорее раньше, чем позже.
Рози помолчала, а у меня последняя фраза оставила во рту горький привкус. Мы стояли в тишине, прижавшись друг к другу и покачиваясь из стороны в сторону.
Наконец девушка заговорила, и на сей раз ее голос не дрожал:
– Лукас…
Обниматься дальше смысла уже не было, однако я не двигался и лишь промычал в ответ нечто невнятное.
– Что ты пытался закупорить? Ну, когда бабушка метнула в тебя ложку…
Вопрос застал меня врасплох, хотя несколько секунд назад я едва не признался в своей трагедии.
– Я…
Горло перехватило спазмом, однако я не последовал собственным советам и горечь запихнул подальше.
– Расскажу, если перестанешь сопротивляться и вернешься со мной в квартиру Лины. Здесь жить невозможно.
– Сейчас рассказать не можешь?
– Сперва докажи, что доверяешь.
Высвободившись из объятий, Рози посмотрела мне в глаза, и я стойко выдержал ее взгляд.
– Это дорога с двусторонним движением, Грэм. Иначе никак.
Она задумалась, а затем неохотно произнесла:
– Хорошо. – После громкого вздоха добавила: – Значит, такой у тебя способ выяснить, сможем ли мы стать друзьями? Думаю, что сможем.
Мою грудь на долю секунды захлестнула теплая волна.
– Друзьями… – повторил я, наконец опустив руки.
Друзьям свойственно утешать друг друга, тем не менее есть черта, через которую переступать нельзя.
– Тогда пошли? Не будем ждать, пока мистер Браун вновь захочет продемонстрировать свои достоинства.
– Ладно, – согласилась Рози, и на этот раз в ее голосе звучало гораздо больше уверенности. – Пошли домой, сосед.
  
Глава девятая. Рози
 
Я закрыла ноутбук, не в силах дальше пялиться на свою рукопись.
Ноль из двух с половиной тысяч слов…
– Господи, ну что за хрень! – нарушила я тишину пустой квартирки.
Очередная бесплодная попытка. Придется вновь пересчитать дневную норму.
Я погрузилась в воспоминания о вчерашней постыдной выходке. Взяла и вывалила на Лукаса кучу отрицательных эмоций… Пускала слюни ему на свитер! А он оставался спокойным и заботливым, утешал, хоть я и не просила. Собственно, и не ожидала.
 
Объятия Лукаса – успокаивающие, исцеляющие, искренние – поглощали с головой. Весь мир, кроме меня, для него словно перестал существовать. Если объятия могут изменить жизнь, то вчера был именно такой случай.
Я привыкла, что с самого детства на меня полагались. Разделила с отцом бремя семейных забот, когда нас покинула мама, оставив сиротами двух детей – десятилетнюю дочь и десятимесячного сына. Пришлось учиться расти быстрее. Если папа отлучался, дом оставался на мне. Для друзей я была спасательным кругом в бурном море, человеком, к которому можно обратиться за советом или поплакаться в жилетку. Какая бы роль ни выпадала – соглашалась на каждую, исполняла ее от и до. Справлялась с любыми ситуациями, с кризисами. Не теряла спокойствия, держала себя в руках. Наверное, поэтому и работа консультанта по инженерным проектам подошла как нельзя лучше. Я чувствовала себя в той ипостаси естественно, получала хорошие деньги за умение планировать и делиться опытом, за дельные рекомендации в сложных случаях. Сменив идеально соответствующую моим жизненным установкам службу на любимое дело, позволявшее управлять эмоциями, я ощутила подлинное освобождение.
Пусть даже зашла в тупик, докатилась до нервного срыва, вызвавшего у Лукаса столь искреннюю реакцию. Он одолжил мне часть своих сил, взял мои чувства под контроль.
Я вздохнула.
Ослепительная улыбка, широкие плечи, потрясающие кулинарные навыки, лучшие в мире объятия и огромное сердце… Все-таки жизнь порой бывает несправедлива.
– Докатилась, – процедила я сквозь зубы. – Думаю о мужчине, вместо того чтобы заниматься рукописью.
Вспышка гнева ничего не изменила. Я по-прежнему не чувствовала способности писать.
На другом конце студии залился трелью телефон.
– Странно, – удивленно пробормотала я.
Подошла к кухонному острову, подняла сотовый и тут же улыбнулась при виде имени на экране.
– Подруженька! – заверещал знакомый голос. – Обнаружила целый миллион пропущенных вызовов от тебя! Ты так соскучилась или наконец познакомилась с Себастианом Стэном, а я знать ничего не знаю? Вы с ним поладили? Он и в реальной жизни милашка? Если придурок – не говори мне об этом, не разрушай образ!
– Лина… – Я то ли усмехнулась, то ли вздохнула – сама не поняла. – Как раз о тебе думала. И никакой не миллион звонков, а всего лишь два.
– Хм, значит, не познакомилась… Бедный Себ! Он много потерял.
– Ух, как мне тебя не хватало! – Я плюхнулась на диван и включила на максимум громкую связь. Телефон положила на кофейный столик. – Как дела, миссис Мартин-Блекфорд? Что там Перу? Медовый месяц идет по плану?
– Ах, Рози! Хотела поделиться. Как считаешь – нас хватятся на работе, если мы здесь немного задержимся? – Понизив голос, она заговорщицки прошептала: – А может, и навсегда…
– Ну, учитывая, что твой муж – глава отдела процветающей инженерно-консалтинговой фирмы в Нью-Йорке, а ты – тим-лидер того же подразделения – боюсь, хватятся.
– Черт, надо было остаться консультантом, – фальшиво вздохнула Лина – работу свою она любила. – Или замуж выходить за человека не на столь ответственной должности.
Только я собиралась попросить ее не придуриваться, как на заднем фоне прозвучал низкий голос мужа подруги.
Лина отвлеклась, ответила:
– Не расстраивайся, amor! [20] Шучу! Если мне предстоит еще сто раз выйти замуж, я сто раз выйду за тебя.
Аарон что-то глухо пробормотал, и подружка захихикала. Я уже по опыту знала: подобный смех всегда предшествовал поцелую или нежному прикосновению. Наверняка эти двое сейчас томно смотрят друг на дружку.
Я ощутила укол зависти. Белой, не черной. Будут ли у меня когда-нибудь такие отношения, как у Лины с Аароном? По иронии судьбы, именно подобная тоска и заставила меня в свое время задуматься о первом романе. Вывести на страницах книги любовь, которую я, возможно, никогда не испытаю.