Измена. Не могу простить (СИ)

— И что ты будешь делать, дурочка? — криво усмехнулась мать. Горько так, безнадежно. — Пойдёшь торговать собой в подворотне? Так ты уже… докатилась до ручки. Куда уж дальше. Я тебе в этом не помощник. И не жди, что стану поддерживать твой образ жизни.
И тогда я решилась.
— Хорошо, — кивнула я, понимая, что назад дороги нет. — Я не стану подавать на твоего урода заявление в полицию. Пусть живёт, мразь, и боится. Но взамен я заберу все свои вещи, документы и уйду. И не твоя забота, что я буду делать дальше. Живи с ним, пей, трахайся, радуйся жизни и тому, что он тебя на улицу не вышвырнул. А мне позволь жить по-другому. И учти: если только надумаешь встать у меня на пути, я пойду до конца. Отправлю Антона туда, где ему самое место: за решётку. Никогда не поздно обвинить его. Срок подачи заявления за изнасилование несовершеннолетних — пятнадцать лет. Передай ему мои слова. Или нет. Я сама ему скажу, когда буду забирать вещи. Пусть живёт и боится.
— Неблагодарная! Такая же, как твой отец! — воспылала гневом мать, но мне было всё равно. На её злые слова. На её возмущение. — Помощи не дождёшься! У меня больше нет дочери!
— А у меня больше нет матери, — произнесла, пробуя горечь слов на вкус и ещё раз вдыхая запах безнадёги, что волнами исходил от матери вместе с перегаром.
Я радовалась, что наконец-то могу избавиться от этого всего и идти к своей цели.
А ещё больше я радовалась, что наконец-то наступил финал всем моим мучениям под крышей опостылевшего дома, где меня не любили, где мне не доверяли и готовы были променять на возможность находиться рядом с чьими-то портками, лишь бы хоть какой-то, но мужик.
  
Глава 13
 
— Зря! Зря! — твердил, как заведённый, Андрей. — Нельзя, нельзя этого так оставлять!
— Зато я стану свободной, — качнула упрямо я головой. — Это плата за возможность избавиться от всего этого, — махнула неопределённо рукой и вздохнула.
— В больницу идём? — хмурился дядя Рома.
— Идём, — подняла я голову. — Это моя гарантия. Иначе, вдруг чего, потом ничего не докажешь.
— А дальше? — спросила тётя Оля.
— Уеду. Заберу документы и уеду. Поступлю куда-нибудь.
В груди заныло. Там открылась незаживающая рана. Я хотела дружить с Аней, сидеть с ней за одной партой, учиться дальше. Окончить школу, получить аттестат о среднем образовании, поступить в институт. Но все эти мечты отодвигались на неопределённое время.
Справку мы взяли. Вещи забирали с Сотниковыми.
Дома была одна мать. Крыса Антон, видимо, ушёл куда подальше. Или спрятался. Мне было всё равно.
Мать стояла изваянием и пальцем не пошевелила, чтобы мне помочь, но зорко следила, чтобы я чего лишнего не взяла. И от этого ещё хуже. Тошно.
Дорогой ценой досталась мне свобода. И где-то внутри царапало, что я так и не наказала отчима. Позволила ему отделаться лёгким испугом.
— Ане ничего не рассказывайте, — попросила я Сотниковых. — Не нужно ей знать…
В соседний город со мной отправились тётя Оля и Андрей. Помогли подать документы в училище, где мне предстояло учиться на парикмахера. Не то, о чём я мечтала, но выбирать пока не приходилось.
Зато будет стипендия и общежитие. Это сейчас куда важнее. А ещё я твёрдо решила, что пойду подрабатывать. На любую работу, лишь бы брали. Я не из гордых, трудиться умею. А за шанс изменить жизнь готова была на всё.
— Если вдруг что-то будет надо, ты звони, Маш, — сказал Андрей и собственноручно вбил свой номер в мой плохонький телефончик.
Сердце обмирало, рвалось на части от благодарности и любви.
Я знала, что не позвоню. Ну, разве что в экстренном случае. Не смогу с ним болтать, как с другом, делиться чем-то, не выдав себя. А как проболтаешься — не остановиться потом. Уж лучше без всего этого.
Но то, что он проникся моей историей, не отвернулся, помог, дорогого стоило.
— Спасибо вам за всё, — обняла я тётю Олю и Андрея. Обоих сразу. — Буду очень стараться, чтобы вас не подвести.
— Не прощаемся, — трепала меня по волосам Анина мама и улыбалась. — Приезжай на выходных в гости. И на каникулы — тоже. Мы всегда тебе рады. И если что-то нужно будет, не стесняйся.
 
Но я лучше бы себе язык отрезала, но не попросила бы ничего. Даже у таких, как я, есть гордость.
Так я очутилась в другом городе. Одна. Без поддержки родных.
Не сказать, что всё мне давалось легко и просто, что я не косячила и не делала глупости. Всяко бывало. Приходилось выживать, крутиться, думать о хлебе насущном и будущем.
У меня были Сотниковы. И они мне да, помогали. Я всё же приезжала к ним. Маленький островок, где можно перевести дух. Дом, где меня принимали. Где ждала меня Аня. Дом, где время от времени появлялся Андрей.
Нет. Я не забыла его. Нет. Не разлюбила. Я даже встречалась с парнями. Наверное, чтобы проверить себя и свои чувства. А может, просто пыталась жить и двигаться дальше в этой новой жизни, где всё было почти так же, как и раньше, но всё ж неизмеримо больше: ни пьяная мать, ни прилипчивый отчим мне не докучали. И этот аргумент перечёркивал все трудности, с которыми мне пришлось столкнуться.
— Ну, как же так? — огорчалась искренне Аня. Даже плакала. — Вот как ты могла ни с того ни с сего взять и бросить меня? Уехать?
Я молчала. Зачем ей знать, как мне жилось и что пришлось пережить? Она нежный цветочек. У неё другая жизнь. И всё же лучше, чтобы поменьше грязи вокруг неё было.
Её берегла семья. Точно так же поступала и я.
Как оказалось, дружба наша никуда не делась. И на расстоянии можно дружить. Тем более, что я всё же приезжала, и мне были рады. И это чем-то горячим отзывалось в моей душе.
Я клялась себе быть такой же: неравнодушной, доброй, щедрой. Помогать людям в беде. Никогда не проходить мимо. И из-за этого нередко влипала во всякие истории. К счастью, все они заканчивались хорошо.
Кто не рискует, тот не живёт, а существует — вот такой девиз я придумала для себя и следовала ему неукоснительно.
Я больше не встречалась с матерью. Не интересовалась, как она. Впрочем, и ей было на меня наплевать. Ни разу она не позвонила. Ни единым словом не спросила, как я. Вычеркнула и забыла.
Думала ли я об этом? Да. Как ни крути, она моя мать. Женщина, что родила меня в муках. И я постоянно задавалась вопросом: почему? Неужели я так мало значила для неё? Неужели она могла спокойно спать, не зная, что со мной, где я и с кем?
На мои вопросы ответов не существовало. Чтобы их задать, нужно было либо случайно столкнуться с матерью, либо переступить порог дома, из которого я убежала, не оглядываясь.
Ни разу мы не пересеклись. Ни разу не созвонились. А возвращаться я не собиралась.
Это были трудные, но полные на события годы.
Я училась не там, где хотела. Устроилась санитаркой в больницу. И в любую доступную минутку готовилась к поступлению в медицинское училище. Понимала: институт мне не потянуть.
Жизнь отлистала ещё три года.
Весной мне исполнилось восемнадцать. А в начале лета судьба снова столкнула меня с Андреем Сотниковым. Теперь уже прочно и — тогда казалось — навсегда.
Сейчас, годы спустя, я снова задаю себе вопросы.
Хотела ли я, чтобы всё было по-другому?
Нет.
Хотела бы я, чтобы мы так и остались просто друзьями? Он — брат моей подруги. Я — просто девочка Маша, в судьбе которой его семья да и он сам сыграли очень важную роль.
И снова нет.
Я бы не стала ничего менять. Боль и разочарования ничего не значат. Потому что всё, что у нас с Андрюхой было, осталось лучшим. Тем, чему замены так и не нашлось. Не сложилось больше ни с кем, хоть я и старалась все эти годы забыть о нём, как-то приспособиться и жить дальше.
Я только простить его не смогла до конца. Даже через годы. Но и это никак не смогло перечеркнуть моё отношение к нему, мои чувства.
  
Глава 14
 
Тем летом мы столкнулись случайно. Не в доме их родителей, а в городишке, в котором я обосновалась.