Дневник. Начало (СИ)

Вот, собственно, и все, что я помню.
Прежде чем нырнуть в омут думосбора, наполненного той частью воспоминаний, которые представлялись мне в виде непонятных, закрученных в спирали разноцветных лент, крестный попросил показать ему этих магглов.»
— А кто такой Леголас? — вопросительно приподнял брови Драко.
— «Сага о кольце» профессора Толкиена, полюбопытствуй на досуге, чистокровный ты наш, — видимо, в Гермионе снова проснулся «синдром отличницы». Одновременно с этим она разглядывала Малфоя-старшего, пытаясь найти в нем черты легендарного эльфа.
Люциус, тем временем, не обращая ни на кого внимания, что-то писал на длинном пергаменте. Время от времени покусывая перо.
— Альбус, эти твои мантии случайно не…
— Перси, мальчик мой, а что ты не читаешь?
 Комментарий к Глава 37 “Первый рейд” В этой и следующей главе упоминается употребление наркотиков. Ну и все, что, собственно, с этим употреблением связано.
====== Глава 38 “Влияние канабиоидов на организм магов” ======
Предупреждение от автора. В главе используется сцена, взятая из канона.
«Мы с крестным нырнули в омут и оказались перед костром из которого валил молочно-белый дым, накрывший и поляну, и, похоже, находившихся на ней людей. При этом не вся волшебная трава вывалилась из ведра на горящее дерево, часть осталось в нем, а само ведро, стараниями поразительной меткости Беллатрикс, встало прямо в центр уже затухающего костра. Те остатки конопли, что были в ведре, стали тлеть и вносить свою лепту в окружающую реальность. Реальностью это назвать было сложно…
Из тумана выползали люди и двигались они целенаправленно в определенном направлении. Некоторые из них резко останавливались, разворачивались и ползли обратно. Альбус взял меня за руку и решительно шагнул в туман. Не все из присутствующих были подвержены броуновскому движению.
Малфой сидел на какой-то коряге и внимательно рассматривал свои руки. Рядом с ним никого не было, но это не мешало ему вести диалог с невидимым собеседником.
— Я существую для того, чтобы поразить мир. Я существую для того, чтобы прожить свою жизнь так, чтобы она сделала меня счастливым. На самом деле, я счастлив. По-настоящему счастлив. Ведь жизнь наделила меня ангельской красотой. Моя жена тоже ангельски красива, значит дети у нас будут маленькими ангелочками. Но нет. Мне этого мало. Я хочу, чтобы мои дети были божественно прекрасными, а для этого я сам должен стать божественно прекрасным. И мне для этого необходима самая малость…мне нужно увеличить свои ладони. Ты же со мной согласен? Ты знаешь как это сделать? Нет? Я тоже не знаю, но я знаю того, кто знает. Он много знает, но он не так прекрасен как я и ты, мой друг. Пойдем к Севу и спросим его о том, знает ли он как сделать меня самим совершенством.
Он сполз с коряги, встал на четвереньки и пополз куда-то вглубь. Мы с Альбусом последовали за ним. Малфой прополз мимо Кребба и Гойла, которые сидели на траве и убеждали друг друга, что сегодня они не умрут. Причем, ни один из них не верил другому, и каждый раз они начинали свой спор заново, приводя все больше и больше аргументов.
Наконец «Светоносный» дополз до места своего назначения. То есть до меня. Я по сравнению с остальными выглядел неплохо, правда зачем-то снял иллюзию. Я, который с поляны, сидел достаточно уверенно и что-то втолковывал едва пришедшему в себя Рудди. Подходить туда мне совершенно не хотелось, но Дамболдор схватил меня за шиворот и потащил ближе.
— ...Если бы рыбы умели думать, они бы наверняка решили, что рыбак с удочкой, сидящий на берегу — это и есть Бог. У них была бы своя церковь, своя легенда о том, как этот рыбак оказался на берегу, и свои версии жизни после смерти.. это все метафора, конечно, но чем мы не эти рыбы? Только лески нашего Рыбака невидимы, а клюют на них не куски биомассы, а то, что мы называем душой. И нет ни ада, ни рая. Есть только бесконечно мудрые и неизмеримо древние существа, для которых не существует ни времени, ни пространства, и которые питаются этими душами..Ведь и рыбу ждет сковородка..*
  
— Ты сейчас про кого? — недоуменно посмотрел на меня Альбус.
— А я что, знаю что ли?! — огрызнулся я. Мою странную тираду прервал подползший ближе Люциус.
— Знаешь, мой друг, мы с тобой немножко ошибались. Можно допустить, что он красив, но он не настолько прекрасен как мы с тобой. А когда он увеличит мне ладони, со мной никто не сможет сравниться в красоте. Сев, познакомься с моим новым прекрасным другом.
— Привет, — я кивнул в сторону, причем именно в ту сторону в которою показывал Малфой. Видимо я тоже видел его нового друга. — Северус. Очень приятно, — было произнесено мной через некоторую паузу. Видимо, он еще и представился.
— Сев, ты так же умен, как я прекрасен. Хотя нет, я не настолько прекрасен, как ты умен. Помоги мне сделать мою красоту столь же совершенной, сколь совершенным является твой ум. Сев, увеличь мои ладони.
— Да без проблем. А тебе зачем?
— Я думаю…
— Почему люди не умеют думать? Ведь все мысли, которые человек считает своими — это мысли, которые он когда-то от кого-то услышал. Самое интересное.. человек может спорить, не соглашаться с тезисом, но через месяц-два он сам будет втолковывать его кому-нибудь. Рьяно, с пеной у рта. Парадокс? Видимо, нет. Даже когда человек смотрит на звезды, говорит, что это красиво, зачастую он даже не задумывается о том, что это красиво.. Принято считать, что звездное небо красивое, поэтому он так и говорит. Если стоишь в компании и скажешь, что не видишь ничего особенного в темно-синем небе с кучей белых точек, тебя будут считать недочеловеком, который не способен видеть красоту, или еще Мерлин знает кем.. Идиоты. Чтобы видеть красоту окружающего мира, надо отрицать все каноны и правила. Надо наблюдать, любоваться, искать прекрасное даже в том, что может показаться отвратительным или ужасным. Рудди, ты считаешь нашу жену прекрасной?
Дамболдор ржал. Я впервые видел как крестный, не скрывая своих чувств, просто и искренне ржет как кентавр. До слез. И что он там видит смешного? Вот мне абсолютно не смешно.
— Прекрасный, ужасный — какие восхитительные слова. И главное они могут взаимодополнять и взаимозаменять друг друга. Ведь когда ты говоришь нашей жене, что она прекрасна, то ты можешь подразумевать, что она ужасна. И наоборот. Когда ужасна — она прекрасна.
— Когда мы говорим о прекрасном и ужасном, мы создаем иллюзию падения совершенства. Ведь ужас и красота — две стороны одной медали. Вот возьмем мою и вашу жен. Они сестры. Но изначально одна из них прекрасная, а другая ужасная. Но порой происходит так, что прекрасное становится настолько ужасным, что ваше ужасное становится объективно прекраснее.
Монолог Малфоя прервал звук. Громкий звук. Мы с Альбусом и эти, по-видимому, четверо, обернулись. Крэбб с Гойлом творили что-то непонятное. Прислушавшись, мы поняли, что в их споре что-то кардинально изменилось. А именно — они начали убеждать друг друга, что они все-таки умрут. Причем именно этой ночью. И да, они друг другу не верили. Когда словесные аргументы закончились в ход пошли кулаки, но очень скоро они поняли, что данный вид убеждения не является достаточно сильным и достали палочки. Я, который настоящий, рефлекторно пригнулся. А эти трое и невидимый друг Малфоя остались сидеть как и сидели и с их стороны время от времени раздавались комментарии.
Рудди:
— Господа, позвольте вмешаться. Мой многолетний опыт подсказывает мне, что вы недокручиваете восьмерку при наложении круциатуса, поэтому действие вашего круциатуса недостаточно эффективно. Позвольте я вам продемонстрирую, как нужно выполнять данное заклятие. Круцио.
Красный луч вырвался из палочки Лестрейнджа. Чудо заключалось в том, что Крэбб вдруг отклонился назад, причем его тело стало практически параллельно земле. Пропустив над собой луч, он как ни в чем не бывало приобрел вертикальное положение и продолжил спор с Гойлом.
Малфой:
— Друг мой, это разве Империус? Это какое-то убожество. Это оскорбляет мое чувство прекрасного! Империо.