Дневник. Начало (СИ)
И тут же почувствовал, как меня сгребли в охапку и прижали к чему-то твердому, теплому и живому. Ого, я и не подозревал, что у Тобиаса такие мышцы. Потом я почувствовал его дыхание на своей макушке. Говорил он так и не отрывая лица от моих волос.
— Ты не представляешь, какой ты мне подарок только что сделал, ты просто не представляешь. Я очень люблю твою мать, но если бы дело касалось только ее, я никогда не рискнул бы так кардинально менять свою жизнь, но она затащила меня как-то сюда в поместье, и я увидел тебя. Маленький, взъерошенный, ты был похож на дикого зверька. Какой-то потерянный. Я знаю, что не был идеальным отцом, но поверь, я старался и каждый раз натыкался на вежливое недоумение с твоей стороны. А мне хотелось большего, гораздо большего. Если бы ты знал, как я хотел хоть на время стать темным, овладеть некромантией, поднять Гордона и упокоить его с особым цинизмом и повторять это действие до бесконечности, пока не надоест. Как он посмел оставить тебя, вас? Как? Северус, сынок, если бы я знал, если бы ты только намекнул мне, хоть разочек. Сколько же времени мы с тобой потеряли. Но ничего, все сейчас пойдет по-другому. Все! Ты же не будешь возражать, если я оформлю официальное усыновление?
Во время его сбивчивой и часто несвязной речи, я старательно заливал слезами и соплями его рубашку. Радостно качая головой, мол нет, возражать я не буду, и да, я согласен, что следующее лето будет о-о-очень насыщенным. Нас ждет Париж, Милан, Рим и прочее — прямо по списку. Где мы возьмем на все это деньги, меня не волновало. Зимой я стану совершеннолетним и значит — сейф с моим гонорарами и набежавшими процентами будет в моем распоряжении. Потом мы долго говорили обо всем на свете. Я даже ему про Слизерина рассказал. В лицах. Отец долго смеялся над особо впечатляющими моментами. Обедали и ужинали мы здесь же, мама один раз заглянула к нам и ушла, улыбаясь.
Сейчас уже почти двенадцать, а я чувствую себя по-настоящему счастливым, немного опустошенным, но счастливым. Сижу и глупо улыбаюсь.
Ой, мне же завтра с Малфоем встречаться.»
— Они так и не поехали никуда, не успели, — на глазах Эйлин появились слезы. Она смахнула их рукой и развернулась к Перси:
— Читай дальше, мальчик. Мне очень не терпится узнать, что там за встреча была с Малфоем.
Быстрый взгляд голубых глаз заставил Люциуса передумать и проглотить начавшую зарождаться реплику.
====== Глава 17 “Нескромное предложение” ======
«20 августа 1974 года.
Я сейчас нахожусь на своем чердаке и пытаюсь осмыслить сразу несколько вещей:
Кто виноват?
Что делать?
Что вообще происходит в волшебном мире?
Но начну по-порядку.
Утром отец аппарировал меня в Тупик и деликатно удалился, предварительно оставив мне портключ. Я решил на всякий случай не рисковать и провести время до прихода Малфоя в кресле, читая книжку. Разговор предстоял серьезный, и я пытался настроиться на нужный лад. Пора расставить все точки над I. Когда я говорил отцу, что не признаю однополых отношений, я именно это имел в виду.
Люциус заявился ровно в полдень. Войдя в комнату, он сразу уставился на мое лицо. Что он там пытался найти? Новые синяки, не иначе. Под его пристальным взглядом мне стало слегка не по себе. Я заерзал в своем кресле. Серые глаза моего бывшего старосты сверкнули:
— Покажешь спину?
Ага, жди. Только стриптиза в моем исполнении сейчас и не хватало!
— Нет, не покажу. Твой заказ на столе. Проверяй, отдавай деньги и вали отсюда.
Взгляд Малфоя стал задумчивым:
— Знаешь, ты всегда был немного хамоват.
— А ты всегда был немного пида...э...в общем, если хочешь большой и голубой любви, то это не ко мне.
— Северус, что с тобой? Я тебя чем-то обидел?
— Нет, просто не веди себя так, как ты ведешь себя со мной всегда, и не будешь регулярно посылаем.
— А ты вырос. Так ты думаешь, что я тебя в койку затащить хочу?
— А что, это не так? – я был уже на взводе. Вообще, странный разговор получается.
— Нет, — он спокойно сел во второе кресло и тяжело вздохнул, — видишь ли, как бы это ни звучало странно, но я люблю Нарси.
Действительно, звучит странно. Я-то думал, что он, кроме себя, любит только свое отражение.
— Что тебе от меня нужно, Люциус? Почему ты всегда пытаешься обо мне заботиться? Ты что, не понимаешь, как это выглядит со стороны?
— Если бы я сам знал, я тебя как младшего братишку воспринимаю и всегда воспринимал, с тех пор как твою избитую спину увидел, а младших братьев нужно холить, лелеять и защищать, — Малфой протер лицо. — Что у тебя с Эванс?
Ничего себе переход.
— Зачем тебе знать столь интимные подробности? – осторожно спросил я. Вообще–то, с Эванс у меня ничего нет, во всяком случае, с моей стороны. Что там думает она, тайна из тайн. Пока все вроде ровно, но я частенько стал ловить на себе ее задумчивый взгляд, значения которого я предпочитаю не знать. Все–таки женщины — это существа с другой планеты.
— Она — грязнокровка! Ты должен прекратить любое общение с ней, — начал толкать речь Малфой. Он говорил долго, о том какие магглы неполноценные и что грязнокровок вообще нужно топить при рождении, и многое другое. Во время этой проникновенной речи, мои глаза становились все больше и больше. К ее концу, я наверное, на эльфа стал похож. Малфой что, действительно верит в то, о чем говорит? А такое слово, как наследственность, вообще есть в его лексиконе? Да если бы в свое время какой-то смазливый маг не повалял какую–нибудь прабабку Эванс на сеновале, хрен бы она ведьмой родилась! В конце концов, мой бывший староста выдохся и выжидательно уставился на меня. И что он хочет от меня услышать? Мол, полностью согласен, верю и надеюсь, и, вообще, подать сюда Волан-де-Морта, пусть он мне забавную татушку на руку по-быстрому нарисует — и пойду с мечом наголо, тьфу ты, с палочкой наперевес, творить справедливость направо и налево. Бред. Я еще могу понять, когда скучающая золотая молодежь собирается вместе и творит непотребства, безобразники, но это? У меня слов просто нет! Уж лучше бы ты меня соблазнить пытался, тогда бы я хоть знал, как реагировать...
— Люциус, а ничего, что я сам наполовину маггл?
— Ты Принц! Хоть и полукровка. Не смей сравнивать себя с магглами или этими вонючими грязнокровками.
Что-то было не так, какая-то фальшь проскальзывала в его словах. Но я не мог понять, что именно меня смущало. Как там говорил Учитель?
— В ментальной магии я не силен, хоть и считался лучшим легилиментом и окклюментом своего времени, но это мне льстили. Фолты, те да. На самом деле ментальная магия – это самое страшное оружие из существующих. Страшна она тем, что маг может заставить, внушить, убрать из памяти или наоборот добавить то, чего на самом деле не было. Да многое он может, хотя бы банально мозги вскипятить. И самое главное — эту магию невозможно обнаружить, вообще никак. Наверное, ваше правительство правильно сделало, что объявило Империус вне закона. Вот только определить, действительно ли человек под чужим влиянием или нет – так вот им, — фигура из трех пальцев уткнулась почему то мне под нос, — никогда эти бумагомараки не докажут был Империус, или это плод больного воображения бедолаги. Я вот тут подумал. Да, я умею думать, в отличие от тебя, и нет, мои мозги плесенью не покрылись, а вот это вообще из кокни, тебя в каком припортовом борделе воспитывали? Так вот, я думаю, что Фолт, хоть немного, но в ментальной магии должен смыслить. Что значит — почему немного? Да потому, потомок ты великих мозгоправов, что на много тебя не хватит, умишком не вышел. Это опять кокни пошел, а я о чем говорю, не умеешь изысканно материться, лучше не позорься. Вот тебе пара гримуаров из библиотеки Фолтов, учись самостоятельно. Как откуда у меня эти книги? Ну, понимаешь... А впрочем, я оправдываться перед тобой не намерен. Урок окончен.
Изучить мне удалось пока немного, но кое-что я уже умел. Такая мелочь, как лигилименция и окклюменция в расчет не брались. Причем лигилементить жертву...э..., то есть собеседника, без его ведома не получится — слишком грубое вмешательство. А если теневой щуп запустить? Мыслей он не покажет, только общую картину, но все же. Так, поймать взгляд Малфоя и осторожно запустить щуп.