Тайны старой аптеки (СИ)
Модди захлопала в ладоши.
— Джеймс, — Лемюэль повернулся к кузену, — прошу вас, принесите мне зеленую баночку с названием «Лизардинн» на этикетке. Она стоит на верхней полке в шкафу у входной двери.
Джеймс вышел из-за стойки и, пробравшись через посетителей, оказался у шкафа. Открыв дверцы, он потянулся за указанной баночкой и внезапно застыл с вытянутой рукой, уставившись на череп прадедушки.
Череп усмехался… он глядел на Джеймса так, словно что-то задумал, или, что было намного хуже, раскусил его.
В голове вдруг возник чей-то скрипучий голос, пришедший будто из какого-то полузабытого сна: «Мои рецепты… мои Секретные прописи…»
Джеймс округлил глаза: «Ну конечно! Книга ведь принадлежала прадедушке! Она должна быть у него, ведь…»
— Что вы там копаетесь, Джеймс! — вырвал его из размышлений голос Лемюэля. — Не можете найти «Лизардинн»? Он там, слева!
Джеймс снял баночку с полки, и затворив дверцы шкафа, вернулся к стойке.
— Держите, — он передал баночку кузену, и тот посмотрел на него с подозрением.
— Что с вами?
— Ни-ничего.
Лемюэль снова повернулся к девочке и протянул ей лекарство.
— Пейте по одной чайной ложке в день, Модди. Лучше всего утром, перед завтраком. Через неделю сообщите мне, будет ли результат. Не беспокойтесь, здесь нет побочных эффектов.
— О, тут ящерка нарисована! — восторженно воскликнула Модди, разглядывая этикетку.
— Я ее сам нарисовал, Модди. — Улыбнулся ей аптекарь. — Для вас. Вы ведь помните, что…
И дальнейшее, к удивлению Джеймса, они проговорили хором:
— У ящерок отрастают хвостики!
Девочка рассмеялась и, попрощавшись, поколесила к выходу.
— Вы не взяли с нее денег, Лемюэль? — удивился Джеймс.
— Жизнь и так слишком много забрала у мисс Миллн, — печально ответил кузен. — Мне очень жаль бедняжку, и я хочу хоть как-то ей помочь.
— «Хоть как-то»? Мне показалось, что вы уверили ее, будто сможете помочь ей отрастить ноги. — Аптекарь не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. — Это же невозможно!
— Что мне мешает попытаться? Я даю мисс Миллн небольшую надежду, чтобы она не отчаивалась. А получится, или нет — узнаем…
— Вы так добры к ней, Лемюэль, — сказал Джеймс и шепотом добавил: — Даже не включили в лекарство побочный эффект.
— Она напоминает мне…
— Кого?
Ответить Лемюэль не успел — на стойке зазвенел звонок-сонетка.
— Мадам Клопп проснулась, — поджал губы аптекарь. Его плечи тут же согнулись, спина ссутулилась, он опустил голову, и Джеймсу показалось, будто его придавило парой дюжин тяжеленных чемоданов.
Мадам Клопп вскоре спустилась и, не удостоив никого приветствием, взобралась на свой стульчик под потолком аптеки.
— Добрый день, мадам Клопп, — сказал Джеймс, задрав голову. — Вам уже лучше?
Выглядела теща аптекаря вполне здоровой. Судя по всему, побочный эффект от хорошего настроения прошел.
— Как ваше настроение в этот чудесный день? — кольнул он «шпилькой» старуху.
Мадам Клопп отвечать не стала, поморщилась и бросила скорее всем вместе, чем кому-то конкретному:
— Где моя газета?
— Почтальон задерживается, мадам, — ответил Лемюэль. — Полагаю, у него сейчас много работы из-за приближающегося туманного шквала.
— Доставить сюда газету — тоже работа этого прохиндея в фуражке, — проворчала старуха. — На улице шквал, а я не знаю, что там в городе происходит…
— Шквал еще не начался, — едва слышно проговорил Лемюэль.
— Что ты там бормочешь?
— Ничего, мадам.
— Вот и не бормочи. И включи варитель — мой утренний кофе сам себя не сделает.
— Джеймс, будьте добры… — попросил Лемюэль и вернулся к обслуживанию посетителей.
Джеймс завел стоявший на тумбочке у лестницы варитель, а мадам Клопп заерзала на стуле, отчего вся конструкция заскрипела и опасно зашаталась.
— Надеюсь, в газете будет хоть что-то мерзкое, — сказала она, — и мое ожидание окажется не напрасным…
Что ж, когда через полчаса почтальон наконец пришел и вручил ей газету, в аптеке поселилось одно довольное злорадное ехидство. Передовица и следующая страница были скучными, полны тумана и приближающегося шквала, а вот третья привела мадам Клопп в настоящий восторг.
— Преступление! — провозгласила она. — Подлинное преступление не ставить такие новости на передовицу! Ты только послушай, каков заголовок, Лемюэль! «КРОВАВОЕ УБИЙСТВО В ПОЕЗДЕ!» Что может быть прекраснее!
— Да, мадам…
Мадам Клопп, хотя об этом ее никто не просил, принялась с упоением зачитывать статью. Речь в ней шла о прибывшем в город на последнем перед туманным шквалом поезде мертвеце — убитым был какой-то профессор.
— Джеймс, в вашем поезде случайно не было убийц? — спросила теща аптекаря.
— Что-то не припомню.
— Досадно…
Мадам Клопп дочитала статью и взялась за другие, а Джеймс, пытаясь выгадать момент между уходом одного посетителя и возникновением у стойки другого, начал исподволь допытываться у кузена о прадедушке, пытаясь разузнать о нем как можно больше. Лемюэль неохотно, не отвлекаясь от работы, отвечал, а Джеймс слушал и выделял для себя основное. История прадедушки Лемони, надо признать, была довольно мрачной, запутанной и очень странной…
Вскоре мадам Клопп разговор у стойки надоел, и она прикрикнула:
— Хватит там болтать о старике! Меня это отвлекает от чтения! Лучше сделайте мне еще чашечку кофе!
Джеймс, прищурившись, глянул на нее и подумал: «Еще кофе? О, я сделаю для вас кофе, мадам Клопп. Как удачно вышло, что вы его захотели…»
Он направился к варителю и по пути незаметно стащил с одной из полок крошечную склянку с темно-серым порошком. Обернувшись, Джеймс отметил, что все заняты своими делами, и быстро пересыпал содержимое склянки в емкость для кофе, после чего запустил варитель.
Вскоре мадам Клопп обзавелась чашечкой кофе и шумно отпила из нее, а затем вернулась к чтению. Ждать было недолго…
Прошло около двадцати минут, и то, что средство подействовало, стало ясно, когда из ставших вдруг вялыми скрюченных пальцев выпала газета.
Лемюэль глянул наверх и, увидев, что теща опустила голову и кренится набок, воскликнул:
— Мадам, что с вами?!
Старуха дернулась и едва не упала со стула. Широко зевнув, проворчала:
— Ничего! И незачем так кричать… Просто задремала… Это из-за погоды… — Мадам Клопп снова зевнула. — Точно, в сон клонит из-за треклятого туманного шквала.
— Он еще не начался, — сказал Лемюэль, и Джеймс добавил:
— Может, вам пойти прилечь, мадам? А то еще упадете со стула и сломаете себе хвост…
— Что ты сказал, негодник?!
— Сломаете себе ногу, — уточнил Джеймс, с трудом сдерживая улыбку.
— А, ну ладно… Наверное, и правда лучше… уэауэ… прилечь. Не пойду в «Кошку в кляре» сегодня. Да и вообще… уэауэ… выходить не охота в эту сырость…
Язык старухи в какой-то момент окончательно заплелся, веки опустились, и она всхрапнула.
— Мадам Клопп!
Теща аптекаря снова дернулась, и на этот раз удержаться на стуле ей удалось лишь чудом.
— Ну что ты кричишь, Лемюэль? Я просто задумалась…
— О чем?
— О снах.
— То есть вы заснули?
— Ты что… уэауэ… меня не слушаешь? Говорю же, задумалась…
Старуха слезла на пол и пошатывающейся походкой направилась к лестнице.
Выждав, когда она скроется из виду, Джеймс двинулся следом. Впрочем, покинуть зал в разгар рабочего дня ему не дали.
— А вы куда? — спросил Лемюэль.
— Я просто хотел убедиться, что мадам Клопп доберется до своей комнаты и не заснет где-то на лестнице, — солгал Джеймс.
Лемюэль покачал головой.
— Уверен, она справится и без вас, Джеймс.
— Но…
— Не спорьте. У меня есть для вас очень важное дело.
«Ну почему именно сейчас?!» — раздраженно подумал Джеймс и спросил:
— Какое дело?
Лемюэль кивнул на горку бумажных пакетов, лежащих на краю стойки.
— Так как мадам Клопп никуда не пойдет и, соответственно, не сможет разнести лекарства тем нашим клиентам, которые сами в аптеку не ходят, этим займетесь вы.