Ошибка Выжившего 2 (СИ)

Никогда не знаешь, когда в этом проклятом мире произойдёт очередная мозголомающая хренотень. Очень часто — буквально мозголомающая.
— Кстати говоря, — вспомнил кое-что я. — Как ты себя чувствуешь? В голове не появляется шепот, твоя тень не пытается тебя сожрать, в комикс больше не затягивает?
— Я получил определённые преимущества, — неопределённо ответил мужчина, после чего неожиданно злобно ухмыльнулся. — С одним из таких бонусов ты совсем скоро лично встретишься. Только не используй свои силы для предзнания, приятель, хорошо?
Теперь уже моя бровь дёрнулась. Он использует мои трюки!
В стиляге промелькнуло так много различных эмоций, так или иначе связанных со злорадством и местью, что мне даже захотелось напрямую вмешаться в его сознание и достать все интересующие меня детали. Делать этого, впрочем, я не буду.
— Ты меня заинтересовал, — облокотился на кресло я. — Хорошо, пускай это будет для меня сюрпризом.
Кажется, вечно серьёзный хмурый нуарный стиляга был близок к тому, чтобы засмеяться стереотипным злодейским смехом. Хорошо хоть не нуарным.
Я определённо начал воспринимать Чарльза так, как воспринимал своих дружбанов в Атлантиде. Иногда задумываюсь, как в этой ветви сложилась судьба Джо, Френка и Роджера. Возможно, в этой вселенной их и не существует. Не то чтобы меня это сильно беспокоило, но, в конце концов, я не совсем бесчувственный и какая-то эмпатия во мне осталась.
Так называемая подготовка состояла лишь в том, чтобы подготовить себе ненадолго замену. Можно было бы попросить-приказать кому-то из своих так называемых сотрудников, натягивать образ-иллюзию на других я умел с самого начала, или, допустим, можно было на денёк украсть кого-нибудь и ввести в небольшой морок, дополнительно натянув мою личину, но для нынешнего меня это был прошлый век.
Я хотел провести небольшой эксперимент и зайти намного дальше.
— Информация, да… — прошептал я.
Единственная абстрактная величина, которая приходит ко мне из несуществующих веточек — информация. Чем дальше заходят мои мозги и чем сильнее я становлюсь — тем сильнее углубляется работа с этой информацией. Оказавшись сознанием на перепутье веточек, увидев кривые зеркала самих себя, мне в голову пришла идея.
В моих руках возникла кисть, которой я начал писать собственный портрет. Чёрные краски, трансформируемые из моей собственной психической энергии, проходящей по телу, широкими мазками растекались по пространству передо мной, принимая заданные сознанием образы, окрашиваясь в нужные мне цвета, формируя вокруг меня фальшивую материю.
Кости. Мясо. Кожа, волосяной покров, глаза, зубы…
В какой-то момент, уже чувствуя усталость, передо мной предстал я же. Моя фальшивая копия, выглядящая ровно также, как и я. Всё можно было сделать намного проще, банальной иллюзии без какой-либо формы хватило бы, но мне хотелось зайти дальше.
Фальшивка передо мной не имела сознания. Я мог бы отправиться за пределы города, поймать какую-то энергетическую тварь и заставить её поверить в то, что она — это я, и этого вполне хватило бы. Однако…
Я всё ещё хотел пойти дальше. В частности, раздвинуть для самого себя границы работы с информацией.
Синхронизированный поток моих копий вновь разделился. Две мои копии словно бы переглянулись, после чего потянулись в пустоту, в моём восприятии будто бы пытаясь соприкоснуться. Расстояния не существовало, оно иллюзорно. Особенно, когда речь идёт про веточки вероятностей.
На жалкий миг мне показалось, будто из-за моих действий реальное и нереальное в одной конкретной точке объединились.
Каково это — соприкасаться с тем, чего нет? Никак. Потому что этого нет. То, к чему я прикоснулся, не имело формы, не имело объема или даже чего-то отдалённо похожего на это. Однако моё сознание, находившееся за гранью ветвей, видело, что контакт произошёл. И собиралось этим воспользоваться.
То, что я сделал, было в каком-то смысле убийством самого себя. Одна из моих вариаций буквально потянула на себя то, чего не было, соприкоснувшись с потоком информации, а затем — с полпинка придала этому потоку информации форму, которую она должна была воплощать. Переводя на более понятные ассоциации, я зашёл в копию папки, вырезал оттуда нужный файл, тем самым удалив копию, и собирался вставить в другую папку похожий файл. Не полный, повреждённый, с другим «именем».
 
Мои мозги слегка удивились тому, что сделала метафизическая часть моей покорёженной в океане сущности, из-за чего в нескольких вариациях я, схватившись за голову, замертво упал. В каких-то вариациях моя голова буквально взорвалась. В нужной же мне веточке я этого даже не почувствовал, чисто рефлекторно перекинув «откат» от своих действий на несуществующие вариации.
С каждым днём я всё больше напоминаю самую что ни на есть классическую тварь из океана, умудрившуюся зацепиться за материальную реальность. По крайней мере, пока ещё материальную. Только, что-то мне подсказывает, что этого всё равно будет мало, чтобы добраться до старого ублюдка.
Мир вокруг меня вздрогнул, психическая энергия вновь доказала, насколько ужасно в своей сущности то, что может воплотить любую твою мысль, любое желание, насколько бы абсурдным, странным и буквально невозможным оно не казалось.
Моя копия открыла глаза, скривившись.
— Придурок, ты же понимаешь, что то, что ты сделал только что, нарушает в этой проклятой вселенной любой возможный баланс?
— Баланс? — закатил я глаза. — В тот момент, когда океан начал поглощение древа реальности, баланс перестал существовать, тебе ли не знать. Кто-то пожелал, чтобы его не было, и его не стало. Как ты себя чувствуешь?
— Никак, — раздражённо пожала плечами моя копия. — Я не существую. Такая же иллюзия, воплощённая фальшивая мечта, только более изощрённая и концептуально сложная. Нахрена ты вообще меня воплотил, долбоёб?!
— Ты ли не знаешь, — раздражённо ответил я. — Хватит делать вид, будто не понимаешь хода моих мыслей, ублюдок.
— Именно потому, что я могу понять ход твоих мыслей, я их не понимаю, — оскалилась моя несуществующая копия, истерично захихикав. — Интересно получается. Мы ненавидим себя больше, чем кого-либо ещё. Не наводит ни на какие мысли, Феликс?
— Наводит, — признался самому себе я. — И эти мысли меня пугают. Нас.
Мы замолчали.
— Ты знаешь, что ты должен сделать.
— Знаю. Но скоро я исчезну.
— На день-другой тебя должно хватить, — прикинул я, сколько вложил психической энергии в копию. — Думаю, нужно будет пообещать себе больше так не делать. Я общаюсь с тобой меньше минуты, а уже хочу избавиться от тебя.
— Любой бы, кто получше познакомился с нашим внутренним миром, захотел бы от нас избавиться, — фыркнула моя копия. — Тяжело найти более гнилой сломленной твари, наивно цепляющейся за мнимую человечность, не так ли? Ты не думал над тем, как мы вообще могли её восстановить?
— Ну почему же не думал? — вскинул я бровь. — Как мне кажется, просто в какой-то момент пожелал. Может, я, а может — кто-то другой, кто мог бы повлиять на мои желания.
Океан, в конце концов. Единственное ограничение твоих желаний — желания других.
Мы вновь замолчали.
«…Мистер Фишер, мне определённо нужен отпуск…»
«…»
«…»
Голос Редди, раздавшийся у меня в голове, стал напоминать искреннюю мольбу. Ни Шеди, ни Пит, как младшие сотрудники, не осмелились озвучить свои переживания.
На следующее утро, оставив копию проживать день за меня, встретился с Чарльзом. Мужчина хотел отправиться в Вашингтон каким-то своим путём, но у меня не было настроения, поэтому я решил действовать по старинке.
— Редди.
— Редди-Пинкл, босс!
Среди дождливых улиц появился пространственный разлом, из которого выехал фургончик с мороженным, весело просигналив нам. Лицо стиляги позеленело.
— Ты издеваешься, демон.
— Именно это я и делаю, приятель. Давай не будем тратить наше время и поскорее доберёмся к нужной нам цели. Генеральный директор не будет слишком долго ждать, да?