Умеешь хранить секреты? (СИ)
― Друг мой любезный, даже я с высоты своего весьма скромного опыта в общении с женским полом понимаю, что брошенное тобой утверждение было категорически запрещено произносить вслух. Дочери Евы, как водится, крайне обидчивы. И порой не менее мстительны… но это не точно.
Веня учительским занудным тоном продолжал что-то вещать дальше: про неверные утверждения и статистику, но Исаев его уже не стал слушать и поспешил вниз. Гостиную, конечно же, никто и не собирался приводить в порядок, так что Вишню он застал, сгребающей мусор со столов.
― Можно тебя на минуту? ― попросил он.
― Я занята, ― отозвалась Багрова, с чувством сминая коробки от пиццы, чтобы те поместились в синий целлофановый мешок. ― Давай потом?
― Ты неправильно меня поняла. Я не совсем то имел в виду…
― Ой, брось, ― фыркнула Полина, успевшая не хуже Клеопатры расположиться на большом диване с ногами. Прямо на коленке она вырисовывала в тетради нужную для лабораторного работы таблицу. ― Всем давно известно, что никто для тебя не пара. Знаешь, о чём шепчутся девчонки в раздевалках? Что ты у нас голубок.
Марк скривился.
― Неужели больше не о чем болтать? ― на него уставились три пары глаз. Четыре, Вениамин толкался на нижних ступенях лестницы. Только Вишня продолжала как ни в чём не бывало убираться. А взгляды прожигали едва ли не насквозь. Немой знак вопроса буквально светится в каждом зрачке. Исаев вспылил. ― Да боже мой! Нет, конечно! Я не гей!
Абрамова разочарованно пожала плечами.
― А жаль. Было бы отличное оправдание. А то тогда получается, что ты импотент.
― Абрамова, иди ты! У меня нормальная ориентация и всё нормально с… везде нормально! Просто и без того полно забот. Дома дел невпроворот, выпускной год, стипендия. Вы не знаете, как сложно удержаться на плаву и не лишиться места. Конечно, нет. Вам ведь об этом думать не надо, ― Марк заслонил собой проход, чтобы Вишня была вынуждена притормозить. ― Времени на отношения просто не хватает.
― Ладно, ― покорно согласилась та. ― Дай пройти, пожалуйста.
Исаев притормозил её, удержав за локоть.
― Забудь, что я сказал. Я ещё как воспринимаю тебя как девушку. Ты смешная, весёлая, привлекательная… Сексуальна… уж я-то убедился лично…
Костя, крутящийся в это время возле Полины, и пытающийся удержать носом и вытянутой верхней губой карандаш предупреждающе покряхтел.
― Ты следи за языком, ― братец непривычно посерьёзнел, грозят грифельным копьём. ― Это всё же моя сестра. Могу и втащить.
Марк миролюбиво вскинул руки.
― Я веду к тому, что только дураку ты можешь не понравиться, но у меня правда нет времени на отношения и свидания.
Вишня послушно кивнула. Само понимание.
― Хорошо. Ещё что-то? Нет? Тогда можно я продолжу? Скоро придут родители и по головке за этот свинарник нас не погладят.
Исаеву ничего не оставалось, кроме как отступить. Багрова только краем глаза видела, как он подцепил ногой подпирающий обувную тумбу скейт (а она и не заметила его). Хлопнула входная дверь. Вишня бросила мусорный мешок под ноги и понуро шлёпнулась в кресло.
― Ещё дуешься? ― Полина смачно прицыкнула, вытаскивая что-то, что застряло между зубов. По всей видимости, оливка.
В ответ отрицательно покачали головой.
― А что тогда? Боишься, что предки накажут? ― наивно предположила Бабочка, ободряюще кладя миниатюрную ручку ей на плечо. ― Я помогу всё прибрать!
Вишня благодарно погладила её тонкие пальчики. Идеальный маникюр, бархатная кожа ― эти руки не знали ни хлорки, ни чистки картофеля, ни мытья посуды. Интересно, они тряпку хотя бы в руках держали когда-нибудь?
― Да не. Тут вообще не в этом дело, ― осенило Абрамову. Она даже вперед подалась, роняя тетрадку с колен. ― Эта клуша втюхаться в него умудрилась. Во даёт. И ты туда же. Я думала, хоть ты умнее.
― В кого? В Марка? ― не поняла Бабочка.
― Нет, блин, в Веню! ― фыркнула Полина, но заметив расширившиеся зрачки блондинки пожалела светловолосую головку. ― Да в Исаева, в Исаева! Не тупи, насекомое.
― Почему насекомое? ― в кукольных глазах медленно созревали слезинки. ― Почему ты такая злая? Я ведь тебя не обижаю.
Полина закатила глаза. Господи, боже, дай всем терпения.
― Дура! Бабочка ― это насекомое. Сама ж назвалась.
― А если точнее бабочки относятся к классу насекомые, типу членистоногие, отряду чешуекрылые, ― назидательно вскинул перст Веня.
― Ок, ― Абрамова не сопротивлялась. ― Отныне только членистоногой и буду её называть.
― Никогда не слышал фразу: язык мой ― враг мой, ― хмыкнул Костя, дружелюбно похлопав по спине сконфуженного Вениамина.
В замочной скважине входной двери заскрипел ключ.
― Чего дверь не закрывае… ― Багровы старшие замерли на пороге, разглядывая творящийся в доме хаос и непонятные лица, толпящиеся в их гостиной.
― Всё как в детской книжке: «просто приходил Сережка, мы поиграли с ним немножко», ― вздохнул папа, скидывая с себя ботинки и расстёгивая пуговицы классического пиджака.
― И кто из вас двоих такая хрюня? ― грозной тучей сложила руки на груди мама.
Вишня и Костя одновременно ткнули друг в друга пальцем.
― Это он.
― Это она.
― Кто бы сомнева… ― папа брезгливо приподнял ногу, отковыривая от носка растаявшую шоколадку, на которую он только что наступил. Не получилось. Пришлось стаскивать носок с ноги. ― А я ведь предлагал завести собак, ― укоризненно бросил он жене. ― А ты всё: дети, дети!
На него строго зыркнули исподлобья и дальнейших рассуждений не последовало. Сразу видно, кто в доме хозяин. Мать семейства требовательно щёлкнула пальцами, привлекая внимание Кости.
― У тебя десять минут, чтобы вылизать тут всё до блеска.
Вишня довольно хихикнула.
― Лошара.
― Почему я сразу? ― возмутился тот, корча из себя великого обиженного.
Красивая женщина в брючном костюме без особой радости сняла с полки торчащий между декоративными вазочками и свечами тапок.
― Потому что в нашем доме главная неряха ты. Если есть сомнения, зайди в свою свалку, которую ты называешь комнатой.
Вишня снова хихикнула.
― Туда сунет нос только тот, кто не боится подцепить чуму и блох.
― Клевета! Протестую! ― в неё был метко пущен скомканный кардиган Бабочки. Та только и успела пискнуть, что это кашемир. ― А Вишня тискалась с парнем в закрытой комнате! ― с готовностью наябедничал Костя, которому хотелось хоть какой-то справедливости.
― Совсем офонарел, придурок? ― вспылила сестрица, швыряя в отместку всё тот же бедный кардиган. ― Никто не тискался.
― А этого я не знаю. Двери же были закрыты.
Вишня не осталась в долгу.
― Папа, а ты знаешь, что это Костя вылакал тот виски, который подарили тебе в офисе!
― Ах, так!? А помните она в прошлом году типа оставалась ночевать у Машки? А вы знаете, что нифига по… ― брат не договорил, потому что хрупкая девичья фигура налетела на него ласточкой. Завязалась потасовка.
― Стукач! ― пинала его ногами и руками Вишня, начиная хрипеть. Костя слишком сильно стискивал ей горло. Вслепую удалось с силой наступить ему на ногу.
― От стукачки слышу.
― Ты первый начал!
― А кто из нас серьёзный и ответственный?
― Я младше. Мне положено быть глупой!
В процессе перебранки только и сверкал клубок обнявшихся тел. В какой-то момент они запнулись об ножку дивана и грохнулись на пол. Послышалось скуление.
― И это взрослые совершеннолетние люди, ― папа семейства как ни в чём не бывало переступил через валяющихся деток и направился в ванную.
Его супруга к этому моменту уже крутилась в зоне кухни, с ужасом разглядывая гору посуды. Судя по всему, подобные спектакли для них были делом привычным. Зато для остальных сегодня состоялась премьера.
― Как славно, что мои идиоты-предки не дали другого потомства. Ничего хорошего у них бы всё равно не получилось, а такого же дебила я бы просто не пережила, ― со взглядом Винни Пуха, которому подали на стол жареного Пятачка с яблоком во рту, скривилась Полина.