Измена. Давай откроем брак? (СИ)
— Лана, да, бля… Нет у меня никого. И не было, по сути. Я изменил тебе в чувствах, и это, наверное, самое страшное. Игры в соблазн страшнее, чем просто трахнуть шлюху и уйти, забыв об этом.
— Я против игр. И против шлюх в твоей постели.
— Конечно. Тем более, откровенно говоря, из тебя всегда выходила самая отменная шлюха. Самая горячая блядь! — провоцирует.
— Прекрати! — требую я, но горячий ком запульсировал внутри.
— Ну, что? Ты только для меня блядь. Только моя… Разве не так? Мы можем быть друг для друга кем угодно… И мужем, и женой, и близкими друзьями, и просто родителями наших детей, и жаркими любовниками, от случая к случаю. Правда в том, что ни один из этих вариантов не удовлетворит нас. Не насытит. Только все сразу. И на меньшее я не согласен… — попытался пропеть Ян.
Я вытираю слезы.
— У тебя, как всегда, получилось здорово облечь в слова все чувства, умник.
— Если я не прав, скажи, — смотрит Ян, с болезненным сомнением во взгляде смотрит. — Я однажды допустил ошибку, решив за нас двоих, что так будет лучше. Но по факту, для себя решал. Больше такого постараюсь не допускать. поэтому скажи, как есть. Я не прав.
— Ты прав.
— Точно?
— Да. Прав. У меня такие же мысли, но не было смелости признаться в них так открыто. Слишком много страхов и сомнений…
— В себе сомневаться не смей.
— А в тебе?
— Я как-нибудь переживу, буду снова доказывать, что я для тебя — лучший.
Слова Яна вселяют надежду. Ничего не могу поделать, она разгорается все сильнее и сильнее с каждой минутой.
Может быть, попытаемся, думаю робко?
— Но кое в чем ты не лучший.
— В чем же? — немного оскорбляется Ян.
Ох, все же он — тот еще самоуверенный павлин, и я, честно говоря, просто таю от его уверенности и харизмы.
— Ты отвратительно поешь. Просто ужасно… Тебе стадо медведей на ухо наступили и потоптались…
— Нет же.
— Да.
— Нет. Ни разу не слышал, чтобы ты критиковала мое пение в душе…
— Я всегда уходила.
— Готовить завтрак! После секса…
— Нет. Просто, чтобы не слышать, как ты ужасно орешь… — смеюсь.
— Пойдем на уроки вокала?
— Нет! Боже, нет… Это самая ужасная идея!
— Тогда на уроки танцев. Подтянем подвижность моих бедер. Когда на горизонте маячит сорок лет, поневоле начинаешь сомневаться в себе…
— Я могу прямо сейчас проверить подвижность и пластичность твоих бедер.
— Да неужели? — вздергивает бровь муж.
Даю себе секунду на размышление.
В трусиках уже горячо и влажно, муж тоже с эрекцией. Я еще во время наших теплых обнимашек почувствовала, как он меня хочет, и прижалась еще теснее. Услышав, как он задышал чаще, как его сердце забилось быстрее, заставляя и мое биться с надеждой…
— Есть проверенный способ, — маню его к себе пальчиком. — И мы не пойдем на танцы, я насмотрелась на твои брачные танцы с какой-то дешевой шмарой. Она даже выглядела… Фу, потасканная, как дешевая эскортница! Теперь ты просто обязан показать класс мне и доказать, что не слил все свои умения в унитаз.
Сделав шаг вперед, Ян начинает расстегивать рубашку. Я отступаю в сторону спальни, нарочно оставаясь одетой. Опускаюсь на кровать. Он спешит, догоняя… Остается в одних трусах и опускается на колени, опустив горячие ладони на мои бедра.
Поглаживает ноги, начиная с коленей, проникает выше, под платье, поглаживая кожу, покрывшуюся мурашками.
— Идеально… — легким нажимом разводит ноги в стороны.
Я немного отклоняюсь назад, на локти… Но остаюсь в такой позе, чтобы смотреть.
— Как я по этому скучал… — задирает платье.
Приподнимаю попку. Трусики выжимать можно.
Тонкие стринги — полный отстой в плане удержания влаги.
— Ты хочешь меня? — уточняю.
Опустив пальцы на затылок Яна, чуть-чуть оттягиваю его волосы, запрокинув голову.
Смотрю в глаза, пристально, в поисках ответа. Где еще их искать, если не в зеркале души человека, которого так сильно любишь, что не можешь себе этого простить?
— Да. Тебя. Только тебя. Не свои дурацкие фантазии о том, какая ты можешь быть, если… Только тебя. Настоящую… Люблю.
— И я тебя… — с трудом контролирую эмоции. — Давай, Ян.
— Что? — ухмыляется облизнув губы.
Такие зовущие, открытые. Хочу, чтобы они стали влажными от меня…
— Скажи, — подталкивает.
— Полижи прощения. Хорошенько…
Глаза Яна темнеют.
— Сука. Обожаю, когда ты командуешь…
— Видимо, плохо командую, если ты решился посмотреть по сторонам.
— Нет. Хорошо. Очень хорошо.
— Недостаточно жестко! — сильнее зажимаю волосы Яна, не позволив ему нырнуть к своей киске.
Сама дрожу от предвкушения, и он тоже… сипло дышит.
— Я сейчас взорвусь, Лана. Ты меня пиздец как завела… Всего два-три слова, и я… — опускает одну руку, себе в трусы.
— Вынь руку из трусов. Плохой муж… Очень плохой… Я не разрешала тебе себя трогать. Потрогаешь, когда разрешу.
Он застывает, и я осторожно считываю его эмоции.
Мы многое пробовали, но не такой формат.
Не играли в подчинение. Может быть, стоит?
— Боюсь, не выдержу накала и опозорюсь, слив себе в трусы, — усмехается он.
— Я пойму… — киваю. — И приму это как комплимент. Но еще больше буду рада, если ты все-таки сделаешь, как я сказала, и приступишь.
— Отлизать тебя?
— Давно пора…. — наконец, разрешаю ему и сразу же взлетаю от наслаждения и удовольствия, охватившего тело.
Глава 47
Ян
Спустя время
— Законодатель также предусмотрел обязанность гражданина по возмещению вреда, причиненного поджогом. Виновнику поджога предстоит возместить не только стоимость уничтоженного огнем имущества, расходы по его восстановлению или исправлению полученных дефектов, но и иные вызванные пожаром убытки… Про штрафы, принудительные работы ты уже слышала. Но лично мне очень нравится возможность ареста и лишения свободы…
Алена не дышит, туго переплела пальцы.
— Это…
— Это прописано в законе, Ален.
Постукиваю пальцами.
Подруга жены больше не выглядит торжествующей, хитрой и знающей подноготную нашей семьи. На вечеринке она говорила со мной, испытывая злую радость от задуманного. Все шло по плану…
По ее плану разрушить нашу семью из зависти…
Мне никогда не нравилась подруга жены, я всегда чувствовал в ней подвох, но Лана упорно видела в Алене девочку, с которой дружила со школы, и разве я мог запретить жене дружить?
Бывает такое, что человек не нравится, и я стойко переносил легкую, как мне казалось, неприязнь к Алене. Все эти ее шуточки, рассказы о похождениях. Она не из стеснительных, и я, как дурак, опасался, что, когда они своим девичьим составом, выдвигаются погулять, Алена может подбить жену на какое-нибудь пошлое безрассудство.
Каждый раз, как на иголках…
И теперь я могу отыграться за годы игры на моих нервах.
Наш дом был застрахован.
Разумеется, я сразу же подал на возмещение убытков, началось расследование, в результате которого установили, что дом подожгли. Потом началось муторное восстановление хронологии событий. Кто, когда и с кем находился, когда случилось возгорание.
Кропотливая, нудная работа, но она дала свои результаты.
Честно говоря, я понял, каким был кретином, когда слепо бросил обвинения в лицо жене, мол, она могла это сделать. Каким же нужно было быть слепым и безумно ревнивым, чтобы предположить такое…
После примирения с Ланой, от воспоминания о котором у меня до сих пор звенят мурашки на конце члена, я начал думать в сторону Макса.
Тот затаил злобу, что я отказал ему в помощи в сложный момент, к тому же он хотел замутить с Ланой… Убить нескольких зайцев разом — отомстить мне, трахнуть ту, которую давно хотел и разживиться на моих деньгах…
Не вышло.
И нет, у меня тоже не вышло его обвинить. Макса не было в той части дома. Вообще.