Измена. Давай откроем брак? (СИ)

— У папы новая семья? — уточняет сын. — Это как?
— Возможно, у папы появится новая семья, если он захочет. 
— А мы?! 
— Да, как же мы?! Мы, что, старая? Как вещи, которые можно выбросить на помойку? — возмущается сын. 
Я вдыхаю и выдыхаю: этот разговор сложнее, чем мне думалось, и детям не хватает конкретики в разных взрослых формулировках, а я не знаю, как им объяснить, и как не свалиться в грязные обвинения. 
Что я должна, так это сохранять спокойствие и не очернять образ Яна, как отца. Пока он не сделал ничего дурного в их глазах, только в моих. Это я и пытаюсь объяснить детям. 
Говорю, что мы не только их мама и папа, но еще муж и жена. Если мы перестанем быть мужем и женой, то не перестанем любить детей. Срабатывает, но ненадолго! Они кивают, ага, поняли-поняли и потом снова спрашивают:
— Что случилось? Из-за чего вы поругались? 
Они не отстанут. Я вынужденно беру телефон и включаю его, позвонив Яну. 
Он отвечает мгновенно и рявкает в трубку:
— Где ты? Где дети?! Ты совсем охуела?! Что ты творишь?
Вот, пожалуйста… 
Сжимаю пальцами переносицу. 
— Это ты охуел, Ян, разговаривать со мной таким тоном. Орать так на свою блядь будешь, на подчиненных или на кого-нибудь еще. Со мной нужно иначе.
— Да как с тобой разговаривать, когда ты детей украла?!
— Тон смени. У тебя всего две попытки. 
— Или что?! Что ты сделаешь?! 
Сбрасываю звонок….
Почему Яну не пришло в голову просто взять и позвонить детям? Я не отбирала у них телефоны и не запрещала детям звонить отцу. 
Вот она правда: дети больше тянутся ко мне, а не к отцу, и привыкли получать ответы на все вопросы от меня! Он сам ни разу не попытался позвонить детям. Нашей семьи нет. 
Но Ян этого не понимает…
  
Глава 40
 
Ян
Перезваниваю Лане позднее, с трудом наскребя немного спокойствия. Ччерт… Обычно я проблемы решаю с холодной головой.
Мой разваливающийся брак, моя обиженная жена, которая забрала детей — это проблема, которую стоит решать трезво, но я не могу. Мне слишком страшно, и я не в силах это признать, поэтому злюсь и срываюсь перед Ланой вместо того, чтобы просто поговорить. Один за другим осушаю два бокала спиртного и жду, пока немного подействует, чтобы хоть так помогло…
Ощущение, что ни хрена не подействовало. Только липкая горечь растеклась по языку, и все. Горько изнутри, горько снаружи, вот такая она сейчас, моя жизнь.
Все-таки звоню.
Лана не игнорирует, отвечает.
Ее голос спокойный и отстраненный, аж выть хочется. Хотя бы капельку тепла! Неужели для меня не найдется хоть капельку?
Это же мы, блять… мы!
— Привет.
— Привет.
— Как дети?
— Отлично.
По телу дрожь, я сжимаю кулаки.
— Ты должна была предупредить, что заберешь детей. 
— В смысле, предупредить? Ян, мы планировали, что они погостят у одной бабушки, потом потусят с нами и лишь после этого отправятся ко второй. Это же подростки, Ян, им сложно находиться долго с бабушками и дедушками, которые для них безнадежно отсталые. Даже мы с тобой, Ян, не понимаем и половины их шуточек и увлечений, а чего говорить о стариках… Я сделала так, как мы обсуждали. И, возможно, ты забыл, но когда мы думали, чем их займем, кто привычно отмахнулся, мол, сильно занят и сказал, решение за тобой, Лана. Вот и все. Я эту поездку для детей запланировала еще до того, как мы поругались, задолго до того, как ты решил открыть брак, и, блин, еще до того, как они поехали к моей маме. Ты просто сам решил их не забирать! Единолично решил, сам договорился со своими родителями. Меня в известность решил не ставил, планировал спихнуть деток своей маме, потому что считаешь, что сейчас находиться им с нами — не самый подходящий момент. Все еще надеешься что-то придумать, сделать такой гениальный шаг, чтобы сразу шах и мат, и ты — снова победитель… Вот только… 
— Только, что, Лана?
— Ты совсем не думаешь о них. Они уже наслушались всего, разных слухов, недомолвок. Им страшно. Тупо страшно, что родители решили развестись. И если тусовать их от одной бабушки с другой, лишая возможности побыть с нами, значит, лишить их всякой опоры и придать им чувство ненужности. Я понимаю… твою мужскую точку зрению. Мол, в такие моменты нужно быть хладнокровным и не впутывать детишек, дать им на тарелке готовое решение и прочее, прочее, прочее… 
  
— Да, так и есть. Именно так я и считаю! — мой голос звенит от холодной стали. 
— Это было бы верно и правильно, будь им лет так по пять… Но они уже взрослые и все понимают. Отстранять их сейчас неправильно. Может быть, дети мешают тебе, Ян… Но они никогда не мешали мне. Я ведь даже работаю на дому, представь… 
— При чем здесь это?
— При том. У тебя карьера, деньги, большие и важные бизнес-решения, ты всегда занят, у тебя нет времени заниматься решением детских вопросов, возиться с ними, забирать из секций, решать их конфликты. Ты возвращаешься поздно вечером довольным и усталым, с воображаемой добычей и щедро одариваешь детишек в зависимости от их успехов. Но ты забываешь о той, кто стоит за этими успехами, порядком и спокойствием дома… Дома, которого нет. 
— Именно это я пытался тебе сказать. Давай решим, где мы будем жить? Я выбрал множество вариантов. И я не мудак, ты просто не хочешь идти навстречу. Не хочешь выбирать! Детям нужен дом. 
— Мы выберем недвижимость вместе. С ними. Я буду исходить из совокупности всех наших нужд. 
— Исключая из них меня, да? 
— Ты не дурак, Ян. Сам все понимаешь. Пути назад нет. 
— Почему?! Блять, Лана, почему? Не было ничего у меня с этой Юлей. 
— Извини, что помешала. 
— Блять, в доме у нас тоже ничего не было. Я ее не трахнул. Остановился. Понял, что это просто фантазия, и ее конкретное воплощение меня не торкает. Мне надо было просто остановиться на фантазии, и все, ведь я все это время думал лишь о тебе. 
— Странно думаешь обо мне, лапая напоказ другую и давая понять всем нашим очень близким друзьям, что наш брак — это туалетная бумага, которой можно подтереться. Ты меня унизил. Не между мной и тобой. Унизил напоказ. Кругом все шепчутся, что тебе настолько насрать, что ты открыто баб домой приводишь,а некоторые дамочки из трусиков выпрыгивают в ожидании, вдруг в следующий раз твой выбор падет на одну из них, — говорит с горечью. — Не важно, сунул ты член в Юльку или не сунул. Ты кайфовал и наслаждался тем, что делал, и ты расчетливо делал мне больно. 
— Я думал, что это ты ее пригласила. Как вызов… Я думал, мы с тобой продолжаем играть, поддевая друг друга. Это заводило. Да, я пошел с ней, но думал только о тебе.
— Потрясающе. И, по-твоему, я должна этому обрадоваться?
— Юлю пригласила твоя подруга, Алена, — перебиваю. — Я не зря был против. После того случая… Блять, не зря. Она не только пригласила Юлю. Она переписывалась с ней от моего имени. Завела левый номер и писала ей… Поэтому Юля была уверена, что все случится, поэтому ничего не стеснялась. 
— Ох ты ж… Бедненький. Аленка ему плохая. Аленка тебя заставляла членом тереться о задницу Юльки? И лапать ее за грудь у всех напоказ и открыто показывать, что ты ее поимеешь. 
— Это было для тебя одной! 
— Но видели все. Или Аленка заставляла тебя завтракать, встречаться с другой? Может быть, Аленка подкинула тебе идею трахнуть другую бабу, да так, чтобы жена дала добро?! Честно, Ян, ответь. 
— Нет. 
— Вот и я так думаю. Я не дружу с Аленой. По-настоящему не дружу с того самого дня, когда она себя предложила вам с другом… Не могу. Просто поддерживаю общение, такое же, как с одной из дальних приятельниц. Да, она завистливая и из зависти смогла вбить клин. Но не будь твоего желания уйти в отрыв, ничего бы не было. Вот первопричина — ты и твои грязные желания. Ты не ошибся случайно, Ян. Ты все просчитал и ты намеренно делал мне больно. Именно поэтому я хочу с тобой развестись.