"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— О! — Сыч рукой махнул. — Народу тьмы. Там, на берегу, одних корзин с углем тысячи необъятные. А еще бочки с дегтем да доски с брусом горами сложены. Там есть, что взять.
— Ты что, дурак? — вдруг насторожился Волков. Он даже развернулся к Сычу. — Мы же не за дегтем с углем сюда пришли, там что-нибудь ценное-то есть?
— Да не волнуйтесь, экселенц, там менял целая улица сидит, торговцев мехами тоже, есть, что там взять, есть, — засмеялся Фриц Ламме, видя, как встревожился кавалер. — Пограбим вволю.
Тут их обогнала лодка, а еще одна проплыла им на встречу. По берегу бурлаки тянули баржу, в лодках и на баржах, что стояли у пирсов, копошились люди, что-то грузили в них, что-то выгружали.
Так они проплыли всю ярмарку, и никто на них не обращал внимания. Тут таких лодок были десятки.
— Все, — наконец произнес Сыч, — вон он, конец. Кончилась ярмарка.
Вот теперь Волкову было все ясно, он увидал то, что хотел увидеть.
Он еще поразглядывал левый берег: людей, штабеля товаров, лодки у реки и лавки, что стоят наверху, над рекой, в общем, ему все было ясно, он сказал:
— Поворачиваем.
Вниз течением их несло, теперь же солдатам пришлось налечь на весла. Когда лодка проплывала мимо удобного для высадки места, о котором говорил ему Сыч, кавалер сказал двум солдатам, что не сидели на веслах:
— Вот, вы двое, мы вас сейчас высадим, соберите дров, как стемнеет, запалите костер. Дров соберите, чтобы надолго хватило.
Мы высаживаться ночью будем, должны точно знать, где в темноте высаживаться.
— Умно, экселенц, — согласится Сыч. — Как увидим огонь, значит, напротив наше место и будет.
Они высадили солдат и уплыли к Рыбацкой деревне. Там и сошли на берег. Оттуда кавалер послал человека вверх по реке, к лагерю Рене, с приказом плыть вниз, как только начнут спускаться сумерки.
Ночь была тепла и звездная. Солдаты выгоняли обоз на самый берег. Выходили, сами ждали лодок и барж Рене. Ни суеты, ни шума, все на удивление было тихо и толково. Словно люди, собравшиеся с ним, делали это уже не раз. Максимилиан и Увалень помогали Волкову надеть доспех и ваффенрок [34] поверх лат.
Опоясаться мечом. Первая баржа с людьми Рене пристала к берегу, и он сразу взошел на нее. Там был его конь, именно на ней Волков и отплыл вниз по течению, к месту высадки.
Солдаты, оставленные на правом берегу жечь костер делали то, что требовалось. Еще издали все его увидели. Волков и Рене были на носу баржи. С ними были Максимилиан и один из сержантов Рене.
— Держись ближе к левому берегу, — крикнул кавалер.
Баржа послушно пошла налево. Кормчий сам стоял на руле.
Он, конечно, был не доволен всем этим предприятием, знай он раньше, в какую авантюру его втягивают, никогда бы не согласился, но теперь перечить не смел, уж больно серьезны были господа, что руководили делом. Попробуй, откажи таким — полетишь за борт с распоротым брюхом.
Теперь было самое волнительное время. Берег, земля врага — вот она. И именно сейчас и станет ясно, как пройдет их рейд. Не встретит ли земля врага их арбалетными болтами из темноты, пулями аркебузными, пиками и алебардами на берегу. Знает ли враг об их деле или спит себе спокойно под теплыми перинами?
Вот это волновало кавалера. Он всматривался в темноту.
Вслушивался, сняв шлем и подшлемник. Нет. Ничего. Темнота.
Тишина. Никто, кажется, не ждал их. Если это так, если враг не знает о его замысле, то это уже половина успеха. Пусть они и дальше спят под своими перинами.
И вскоре нос тяжелой посудины с шелестом ткнулся в песок. Как раз напротив яркого костра, что горел на противоположном берегу.
С носа баржи тут же упал на землю сходень, и как он этого и хотел, Волков первый пошел по нему.
Все, что они делали до сих пор, было их личной забавой: они водили солдат по своей земле, плавать по общей реке тоже не возбранялось, но теперь… Теперь все было по-другому, он, Иероним Фолькоф, рыцарь божий и вассал герцога Ребенрее, с оружием в руках вступал на землю кантона. Это было преступление. И, зная об этом, он даже с удовольствием первый ступил на землю врага. За ним шел Максмилиан.
 
— Максимилиан, коня. И будьте при мне, штандарт должен быть с вами.
— Да, кавалер, — отвечал юноша.
Волков даже в темноте по голосу заметил, что юноша был взволнован. Не мудрено, это было его первое дело.
— Увалень, если я стою или еду шагом, вам всегда надлежит быть у моего левого стремени.
— Да, господин, — бурчал здоровяк.
Ему, видно, тоже было не по себе.
Волкову солдаты уже вели по сходням слегка упирающегося от страха коня, когда Рене кричал стоя по колено в воде:
— Какого дьявола вы все в кучу сбиваетесь? Вторая лодка и третья, левее барж становитесь, левее.
Ну, хоть этот человек знал, что делать и не волновался. Это было очень важно, люди всегда хотят знать, что при них есть человек, который всегда знает, что делать.
Солдаты уже вылезали из лодок. И луна вышла под конец ночи и осветила все. Одна за другой баржи и лодки причаливали к берегу.
И опять, очень-то Волкову нравилось — ни шума, ни суеты. Звякает оружие о латы, негромкий говор, четкие приказы. Только кони ржут немного испугано, когда их из барж выводят, но ничего, кругом ночь, нет никого вокруг, никто не услышит. И все это в темноте. Но Рене так хорош, что Волкову даже не нужно влезать в дело выгрузки людей. Ротмистр сам всем прекрасно руководит.
Все вылезли, баржи остались, а лодки отплыли, чтобы забрать с другого берега Бертье, Роху и их людей.
Ждать пришлось недолго. Тут было недалеко, так что вскоре лодки появились в бликах лунного света, когда плыли обратно.
Уже почти рассвело, когда все его люди и все офицеры были на левом берегу. На земле кантона Брегген. На земле врага.
— Гаэтан Бертье, — позвал ротмистра Волков.
— Да, кавалер. — Сразу отозвался тот.
— Останетесь при лодках. Возьмете всех людей Брюнхвальда, всех ваших арбалетчиков и аркебузиров. Дожидайтесь нас.
— Есть, кавалер.
— Не сидите, сложа руки, рубите засеку и рогатки.
— Перегородить дорогу?
— Да, мы уходим на запад, а вы перегородите дорогу с востока.
— Понял, — кивал как никогда серьезный Бертье.
— Все ценное, что поедет оттуда, забирайте и сразу грузите в баржи.
Если появятся противник, так сразу шлите ко мне гонца.
— Есть, кавалер.
— И это… Без лишней лютости, — Волков чуть задумался. — Гаэтан, без лишней крови, если людишки не будут буйствовать сильно, не режьте их.
— Понял, резать не будем, если не будет солдат врага, — обещал Бертье. — Обойдемся без железа, палками да древками управимся.
— Именно, палками и древками, как они с Карлом, — кивнул Волков и, повернувшись к Рене, сказал. — Арчибальдус, начинайте движение. А то мы опоздаем на ярмарку. Негоже опаздывать на дело.
Роха и Рене засмеялись.
— Максимилиан, мой шлем. Держите мой штандарт повыше.
Рене дал команду, и колонна скорым шагом пошла по дороге на запад.
Утро, едва солнце взошло, а народу, телег и скота полным-полно вокруг. Все с удивлением смотрят на отряд Волкова.
Переспрашивают друг у друга, кто это, что за знамя, какого города, чей это черный ворон.
Невдомек пока дуракам, что не города герб на бело-голубом знамени, что это герб рыцаря, которых горцы так не любили.
Которых на дух не переносили.
Но ничего совсем немного осталось им не понимать, кто к ним в гости пожаловал.
У самого въезда в ярмарку стражники, парочка ленивых бездельников, увидали колону, решили выяснить, кто это пожаловал. Один, кажется, старший, идет к кавалеру, болван руку поднял, чтобы остановить его. Волков Александру Гроссшвулле, Увальню, что идет у левого стремени его, объяснил, что тому делать. И теперь хочет посмотреть, справится ли здоровяк со своим первым делом.
— А ну стойте, — кричит стражник еще издали, становясь перед конем кавалера. — Вы куда, верховым на ярмарку нельзя.