"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— Не понос, хворь неведомая, — отвечал кавалер. И соврал потом: — Ничего, монах мой при мне был. — Он тут же полез в кашель, вытащил оттуда великолепный перстень, бросил его на стол набережно. — А этим меня отравить хотели.
Карл взял перстень, посмотрел драгоценностьи предал его барону, который тоже хотел взглянуть. Барон с видом знатока отсмотрел камень и сказал:
— Ну, что ж, он вас в серьёз принимали, не скупились. Тридцать гульденов.
Волков знал наверняка, что перстень стоит дороже, но спорить не стал:
— Сначала купчишку с золотом прислали и извинениями. Я взял золото, извинения принял, так они мне целую делегацию прислали с этим перстнем.
— А как вы узнали, что он отравлен? — Спросил Карл.
— Купец, что перстень держал, в перчатках был, вот я и попросил его перстенёк примерить, а тот ни в какую, хоть убивай его, мерить не хотел. А как прижали его, так и рассказал всё.
— И кто же этот отравитель? — барон смотрел в самую суть, не зря послом герцога служил.
— Бургомистр, — коротко ответил Волков, наблюдая за реакцией барона.
Барон ничего не сказал, покосился на Брюнхвальда и стал барабанить пальцами по столу. Слуги ставили тарелки, принесли первый пирог, графин с вином, а барон всё стучал и стучал пальцами по столу, поправлял кружева на вороте, поглядывая то на кавалера, то на ротмистра.
А они молчали, ждали его реакции. И, наконец, Волков не выдержал и заговорил:
— То, что мы ищем, было у одной бабёнки, у оной ведьмы. Она опаивал купцов и грабила их. Если находила бумаги, то и убивала.
— Так возьмите её, — оживился барон.
— Её повесили на берегу реки.
— Кто?
— Думаю, тот, кто не хочет, чтобы мы тут всё ворошили, а это бургомистр, начальник стражи, старуха содержательница приюта для беглых баб, её помощница и ещё пара ведьм, что заправляют бандами.
— Ведьмы, ведьмы, у вас кругом ведьмы, — вдруг раздражённо заговорил фон Витеррнауф. — По сути, вы так ничего и не сделали.
— Сделал, — спокойно отвечал кавалер, — вашего Якоба Ферье опоила ведьма и разбойница Вильма и убила его, а то, что мы ищем, показывала другой ведьме богатой и уважаемой Рябой Рутт.
— Так возьмите эту Рутт, — говорил барон всё ещё раздражённо. — И спросите у неё.
— У неё охрана, и куда мне её взять, к себе в покои? Всех, кого я брал и держал в тюрьме, ваш бургомистр выпустил. Он суёт палки в колёса, — Волков обвёл стол с прекрасными кушаньями. — Мы сидим здесь и не знаем, а где-то тут может быть яд, я не мог есть в одном месте, каждый день ел в разных трактирах, но они всё равно меня достали, не ядом, так хворью.
И ротмистр, да и барон стали оглядывать кушанья.
— Да не волнуйтесь вы, всех нас они отравить не посмеют. Тем более с вами, барон, — продолжал Волков. — Но пока мы не возьмём бургомистра, дела не сделаем.
— Я не могу санкционировать арест бургомистра, — упрямо сказал фон Витеррнауф.
— В таком случае, я считаю своё дело свершённым, — произнёс кавалер. — А вас, барон, прошу оплатить пятидневный марш людей ротмистра из Ланна в Хоккенхайм и обратно.
— Вы не понимаете! — заговорил барон. — Бургомистр близкий друг обер-прокурора. У них общие дела. Много общих дел, он зарабатывает обер-прокурору деньги, понимаете? Обер-прокурор всё закроет дело, если в нём будет фигурировать его дружок.
— Не закроет, — спокойно отвечал кавалер. — Не закроет, если дело будет вести Святой Трибунал.
— Что? — барон вскочил так резво, что тяжёлый стул отъехал. — Никаких попов, вы слышите, — он стал размахивать пальцем, — никаких попов!
— Сядьте, барон, сядьте, — всё так же спокойно продолжал Волков, — я уже отписал святым отцам, не знаю, какое они примут решение, но они уже получили письмо, я жду ответа.
— Какого дьявола вы творите? — кричал барон.
— Я рыцарь божий, я дьявола не творю, я его ищу. Сядьте вы, эй, человек, — он окликнул слугу, что принёс жаркое, — придвинь барону стул.
Расторопный слуга тут же выполнил его просьбу, барон сел. А Волков продолжал:
— Сдаётся мне, что вещица, которую мы ищем, может стоить вам головы. Или должности, по крайней мере. Или опалы. Попы приедут или нет, но вещицу вам нужно сыскать, а мне нужно сжечь это осиное гнездо. У нас общие цели, барон. Так что к чёрту вашего обер-прокурора.
 
— К чёрту? Я бы рад слать его к чёрту, да вот только он родственник герцога, близкий родственник, он его дядя. И вещица, как вы изволили высказаться, грозит не мне опалой, а всему герцогству большой войной. А у герцога нет денег, совсем нет, только долги. Мы двенадцать лет воевали, нам уже достаточно.
Ротмистр Карл Брюнхвальд сидел с кислой миной, игрался то вилкой, то красивым стаканом, он бы и рад был всего этого не слышать и быть вообще не тут. Но он был тут и всё слышал. Оттого старый вояка вздыхал тяжело.
— Ну так давайте начнём дело, раз война вам не по карману, и попробуем сыскать эту важную вещь. Но поймите, пока те люди, что я вам перечисл, на свободе, найти её будет непросто, — говорил кавалер. — Решайтесь барон.
Барон был мрачен, видно совсем не хотелось ему ссориться с дядей герцога:
— Обещайте, что попы, когда начнет инквизицию, ничего не узнают о нашем деле, — произнёс он, глядя на Волкова.
— Приложу все силы, — отвечал тот.
— Хорошо, — нехотя произнёс фон Виттренауф, — берите всех, кого считаете нужным.
— Вот и прекрасно, начнём сегодня же, — оживился кавалер. — Ротмистр, ваши люди готовы?
— Все готовы, кавалер, — заверил Брюнхвальд.
— Давайте уже есть, — сказал барон, он как-то сник даже, как будто готовился к несладкой участи, — со вечера ничего не ел.
— Давайте, кухня здесь прекрасная, — изображал из себя радушного хозяина Волков. — И вино как на юге.
Он не скрывал радости, очень хотел кавалер разворошить этот гнилой и жирный город.
Сыча за стол не позвали, он стоял рядом, но вина ему налили, стакан он держал в руке и осознавая всю важность момента, Фриц Ламме говорил и делал это обдумано и толково:
— Бургомистра брать днём нельзя, сразу шум по городу пойдёт, брать его надо под утро. И тихо. Сразу вести в холодный дом. И тут же брать командира городской стражи. А стражникам, сержантам, сказать, что теперь они подчиняются нам, тех, кто не согласится, сразу в подвалы. Хорошо бы, — он покосился на барона, — если бы кто-то важный с утра в магистрат поехал и там объяснил депутатам и главам гильдий, что в городе происходит.
— Наверное, надо будет сказать, что это начался розыск по делам Святого Трибунала, — добавил Волков, — так желающих бузить поменьше будет.
Барон знал, что это всё ему говориться, но не отреагировал никак, ел пирог с голубями лениво, смотрел на Сыча. А тот продолжал:
— Потом Рутт нужно брать, она в нашем деле главная теперь после смерти Вильмы. А потом старуху из приюта и её подручную Анхен.
— Откуда вы взяли этого головореза? — спросил барон у Волкова.
— Прибился как-то, — отвечал тот. — Подлец и шельма, но полезен как никто другой.
Сыч довольный такой лестной характеристикой продолжал:
— А на дорогах, на выездах, их у нас тут три, нужно будет заставы нашими людьми укрепить с сержантами. Местная стража куплена-перекуплена, никого ловить не будут, только мзду с воров да ведьм будут брать и выпускать их. И главное — Рябую Рутт не упустить. Нужно будет на каждой заставе пару конных иметь, верёвки хорошие — людишек вязать. Телеги и место в холодном доме, думаю, народа брать придётся много.
Барон морщился от слов Сыча, как будто тот ему зубы рвал. Но он понимал, что все, о чём говорит этот крепкий мужик — всё по делу. И дело нужно было делать.
— Ладно, — барон махнул рукой. — Герцог с меня голову снимет, да делать нечего, делайте, как он говорит. Встряхните этот город, — он встал и погрозил Волкову пальцем: — Но найдите мне то, что нужно.
И, не прощаясь, пошёл в свои покои, которые снял тут же.
— Слышали? — спросил кавалер. — Карл, покупайте лошадей и телеги, верёвки купите, распределите сержантов по выездам, но никуда их до ночи не ставьте. Вы станете на выездах, мне дадите десять человек, бургомистра и лейтенанта, стражи буду сам брать.