Из ложно понятых интересов службы (СИ)
— Павел, ты что трубку телефонную не берешь?
— Не знаю, не слышал, наверное, в туалет выходил. А что случилось7
— Тебе Сергей Геннадьевич дозвонится не может!
— Кто такой Сергей Геннадьевич?
— Ну как же! Это юрисконсульт, что здесь последние пять лет отработал.
— Светлана Владимировна, а подскажите… — я хотел спросить, какое мне дело до Сергея Геннадьевича, если только вопрос не касается забытых в кабинете любимых тапочек или семейных фотографий, но тут телефон разразился новой трелью.
— Да! — я выплеснул в неповинную телефонную трубку все раздражение.
— Павел Николаевич? — опять этот бархатистый голос, что так меня раздражает: — Это Сергей Геннадьевич вас посмел побеспокоить, ваш предшественник в этом кабинете.
— Слушаю вас внимательно, уважаемый Сергей Геннадьевич…- к сожалению, таким обволакивающим голосом, как мой собеседник, я разговаривать не могу.
Света, поняв, что я наконец то соединился с ее протеже, вышла из кабинета, держа прямо напряженную, выражающую мне свое неудовольствие, приятную мужскому взгляду спину.
— Нам с вами, Павел Николаевич крайне обязательно сегодня встретится. Приглашаю вас на ужин в кафе «Затейница». Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. — покровительственно закончил фразу мой собеседник, чем меня и поймал. Если бы не последние его слова, я бы нашел повод отказаться.
— Во сколько встречаемся? — выдавил я из себя.
Глава 22
Глава двадцать вторая. Моральное падение.
Март одна тысяча девятьсот девяносто второго года.
Кафе «Затейница» была типичным заведением общепита начала девяностых, с пролетарским колоритом рабочего Левобережья Города.
Солидные и неторопливые официанты советской эпохи исчезли, сменившись молодыми и шустрыми девчонками с шалыми глазами, что носились по полутемному залу, расточая направо и налево белозубые улыбки. У барной стойки возвышались два могучих тела охранников, с трудом втиснутые в импортные пиджаки с фирменными лейблами на рукавах. Обладатели тел сурово оглядывали посетителей, стараясь не встречаться глазами с большой компанией бритых ребят, занявших два сдвинутых стола в дальнем углу зала. Но пока ребята вели себя прилично, особо не орали и официанток за попы, обтянутые коротенькими мини-юбками, не хватали.
Я тщательно проверил карманы, переложив все необходимое из куртки в джинсы. Пусть и выгляжу нелепо, с торчащими из американских штанов бумажником и ключами, но так надежнее, вид швейцара — гардеробщика доверия не внушал.
Хостес, блондинистая деваха, почему-то в красном платье, расшитом золотистыми китайскими драконами, бросилась мне навстречу, а узнав, с кем я встречаюсь, повела к, находящемуся в уютном закутке, небольшому столику на троих, из-за которого мне приветливо махал дорого упакованный дядя в пиджаке из темно-синего бархата.
— Добрый вечер. — мужик встал и протянул мне руку с широким браслетом, как пишется в официальных документах, из желтого металла и такой-же печаткой с черным агатом: — Вы Павел Николаевич? А я Сергей Геннадьевич, я вам звонил.
— Здравствуйте, взаимно. — я коротко пожал широкую ладонь и уселся за сто, после чего тревожно оглянулся — за столами лысых бандюганов начались какие-то разборки.
— Я себе уже заказал. — мужчина барственно кивнул на меню в дорогой обложке натуральной кожи: — Не стесняйтесь, заказывайте что хотите, я, как лицо, пригласившее вас, с удовольствием все оплачу.
— Благодарю. — я ткнулся в меню: — Что-то посоветуете, а то я, честно говоря, по ресторанам редко хожу.
Я и правда последние несколько лет в подобных заведениях появлялся только по делам службы, или разнимая драки, или расследуя преступления, поэтому на отдых в общепите у меня пока аллергия, которая закончится только к началу двух тысячных годов. Но, мой собеседник, судя по взгляду, которым он окинул мой любимый серенький свитер из Стамбула и потертые «Вранглеры», пошитые где-то в Юго-Западной Азии, сделал совершенно иные выводы.
— Рекомендую вам заказать министерский салат, котлету по-киевски, ну и под водочку давайте возьмем гренок с селедочкой.
У меня было ощущение, что я сижу за одним столом с русским барином Михалковым Никитой Сергеевичем, а я, в лучшем случае, управляющий его поместьем, вышедший из разночинцев и допущенный к столу из показательной демократичности.
— Как вам работа? — улыбнулся мне собеседник, когда шустрая девочка приняла заказ и упругой походкой двинулась в сторону кухни.
— Интересно. Познавательно. Хорошая оплата. — я откинулся на удобную спинку стула.
— Вы раньше где работали? — продолжил расспросы мой предшественник, выбивая по скатерти пальцами такт зажигательной мелодии «Два кусочека колбаски».
— На госслужбе, но сами понимаете, там зарплаты даже на колбаску не хватает. — я горько улыбнулся.
— И какая специализация у вас была?
— Природоохранная деятельность и экология. — зачем-то сказал я.
— Ну да, очень сейчас актуально. — понимающе покивал головой Сергей Геннадьевич: — Наверное трудно, с непривычке, в договорную работу погружаться.
— Вы абсолютно правы. — я увидел быстро приближающуюся к нам официанточку, несущую на подносе запотевший графинчик с прозрачной жидкостью, стопки и мисочки с поджаренным черным хлебом, селедочкой и лучком. Я даже облизнулся и на официантку, и на ее ношу. Сегодня на заводе, в столовой, рабочих потчевали слипшимися макаронами и отварным минтаем, так что, кроме Светиного тортика, у меня во рту крошки с утра не было.
— В чем я прав? — с усмешкой посмотрел на меня Сергей Геннадьевич.
— Очень, очень трудно начинать. Все эти договора, переуступки прав, кто кому чего переуступает, кто и что гасит. Я от актов сверки с ума схожу. — пожаловался я и потянулся к графинчику: — Вам налить7
— Да, половинку.
— За знакомство. — я сделал маленький глоточек, чтобы был запах, и налились кровью глаза, они у меня с первой рюмки краснеют. Оставшаяся часть водочки, да простит меня Создатель, тихо скользнула по серому, машинной вязки, рукаву и упала брильянтовыми каплями на серый бетонный пол вместе с моими слезами.
Поджаренные с чесночком кусочки «Бородинского», с кусочками жирненькой селедочки и хрустящим, «не злым» лучком, были чудо как хороши. А следом девочка с блестящими глазами, ставшая за последние пять минут еще красивей, уже расставляла на столе хрустальные салатницы.
— Повторим? — горлышко графина повисло над моей стопкой, и я кивнул, глядя как прозрачная струйка потекла по стеклу. Очевидно, что Сергей Геннадьевич не хотел терять время зря.
Вторую стопку водки я, с сердечной болью, отправил мимо рта, по проложенному маршруту, и третью тоже. Ничего, дома у меня в морозилке дежурная бутылка водки всегда остужается, приеду, выпью с горя.
Я старательно занюхал рукавом четвертую стопку, пронесенную мимо рта и с дурацкой улыбкой попытался сосредоточится на лице моего собутыльника.
— Так что вы хотели, уважаемый Сергей Геннадьевич?
— Говорят, что вы старые договора проверяете? — настолько равнодушно ответил вопросом на вопрос мой предшественник, что я понял, что это именно тот вопрос, из-за которого этот мужчина решил стать моим спонсором.
— Я много чего делаю. И договора проверяю. А что? Вы говорите, говорите, я открыт для взаимовыгодного сотрудничества. — я попытался удержать серьезное выражение лица, но оно расплылось в похотливую улыбочку, которой я проводил пробегавшую мимо официантку.
— Просто ко мне люди обратились, по старой памяти. Попросили с вами поговорить, как с коллегой, чтобы вы не обращали внимание на некоторые шероховатости в договорах. Вы меня понимаете?
— Вы говорите, говорите, я слушаю…- я вошел в роль, что даже язык у меня стал сам собой заплетаться.
— Да я, собственно говоря, все сказал. — мужчина улыбнулся.
— Да? — я поморщился: — Подскажите, а мой интерес в чем?
— Одну секунду. — Сергей Геннадьевич деланно огляделся вокруг, после чего вытащил из нагрудного кармана бархатного пиджака почтовый конверт самого дешевого вида и сунув его под тарелку, стал подталкивать в мою сторону.