Штурм и буря

У меня сильно разыгрался аппетит, как случалось всегда после использования силы, но Мал почти не ел и помалкивал, пока Штурмхонд не упомянул о партии оружия, которую вез в Равку. Это подняло парню настроение, и остаток ужина они болтали о пистолетах, гранатах и различных интересных способах что-нибудь подорвать. Мне даже лень было делать вид, что я их слушаю. Пока они обсуждали винтовки, которые использовались на земенской границе, я думала лишь о чешуйках и что с ними делать.
Осмелюсь ли я надеть второй усилитель? Я забрала жизнь морского хлыста, его сила принадлежала мне. Но если чешуйки работали как ошейник Морозова, то я также могла отдать эту силу. Например, одному из сердцебитов Штурмхонда. Может, даже Толе. Попытаться контролировать его, как когда-то контролировал меня Дарклинг. Я могла бы заставить корсара вернуть нас в Новый Зем. Но, признаться, это не то, чего мне хотелось.
Я сделала еще один глоток вина. Нужно поговорить с Малом.
Чтобы как-то отвлечься, начала изучать каюту Штурмхонда. Все было сделано из полированного дерева и латуни. Его рабочий стол был завален графиками, деталями сломанного секстанта и странными рисунками, изображавшими что-то вроде крыла механической птицы на шарнирах. На столе мерцали керчийский фарфор и хрусталь. Этикетки на винных бутылках содержали надписи на незнакомом мне языке. «Все это краденое», – осенило меня. Штурмхонд хорошо о себе заботился.
Воспользовавшись шансом, я впервые присмотрелась к капитану. Он был лет на пять старше меня, и по какой-то необъяснимой причине его лицо выглядело странно. Острый подбородок. Глаза – болотно-зеленого цвета. Волосы – необычного рыжего оттенка. Нос выглядел так, будто его ломали, и не раз. В какой-то момент корсар поймал меня за изучением себя. Могу поклясться, он отвернулся от света!
Когда мы наконец покинули капитанскую каюту, было уже за полночь. Я загнала Мала на верхнюю палубу, в уединенное местечко на носу корабля. Ясное дело, что на фор-марсе над нами сидели дозорные, но другой возможности пообщаться тет-а-тет могло и не выпасть.
– Мне он нравится, – заявил Мал, слегка покачиваясь от количества выпитого. – Да, он слишком много болтает и готов украсть даже пуговицы с твоей обуви, но он неплохой паренек и много знает о…
– Ты не мог бы заткнуться? – зашипела я. – Я хочу тебе кое-что показать.
Мал посмотрел на меня мутными глазами.
– А вот грубить необязательно!
Я проигнорировала его и достала красный томик из кармана.
– Смотри, – открыла страницу и посветила ладонью на ликующее лицо святого Ильи.
Мал оцепенел.
– Олень… и русалье, – я наблюдала, как он изучает иллюстрацию, и заметила тот момент, когда до него наконец дошло. – Святые, – выдохнул парень. – Есть и третий!
 
ГЛАВА 6
 
На берегу темного моря стоял святой Илья. Он был одет в потрепанные лохмотья, некогда бывшие фиолетовой мантией. Его руки разведены в стороны ладонями вверх. На лице застыло блаженное, безмятежное выражение, с которым рисовали всех святых – обычно перед тем, как их постигала мучительная смерть. На шее виднелся железный ошейник, который когда-то крепился тяжелыми цепями к кандалам на запястьях. Ныне сломанные цепи свисали по бокам.
За спиной святого Ильи плескался в волнах извивающийся белый змей.
У его ног лежал белый олень, глядя на нас темными, мудрыми очами.
Но не эти создания приковывали наше внимание. За левым плечом святого возвышались горы, и там вдалеке, едва различимая на расстоянии, кружила птица над высокой каменной аркой.
Мал обвел пальцем ее длинные хвостовые перья, окрашенные в белый и бледно-золотой цвет, как сияние нимба святого Ильи.
– Не может быть!
– Олень был настоящим. Как и морской хлыст.
– Но это… другое.
Его правда. Жар-птица – герой тысячи сказок. Она – сердце каждого равкианского мифа, вдохновение для бесчисленного количества пьес и баллад, романов и опер. Поговаривали, что границы Равки были очерчены по мановению ее крыла. Реки Равки наполнялись ее слезами. Столица якобы была основана на том месте, куда упало ее перо. Его подобрал один юный воин и отправился на битву. Ни одна армия не могла его одолеть. Так он стал первым королем Равки. По крайней мере, так говорилось в легенде.
  
Жар-птица и есть Равка. Ее невозможно поразить охотничьей стрелой, ее кости не предназначены для великой славы какой-то выскочки-сиротки.
– Санкт-Илья, – прошептал Мал.
– Илья Морозов.
– Святой гриш?
Я коснулась страницы кончиком пальца, провела по ошейнику, по кандалам на запястьях Морозова.
– Три усилителя. Три мифических создания. Два из них уже у нас.
Мал замотал головой, пытаясь протрезветь от вина. Неожиданно он взял и захлопнул книгу. На секунду я испугалась, что он выкинет ее в море, но парень просто вернул ее мне.
– И что нам с этим делать? – раздраженно поинтересовался он.
Я размышляла об этом весь день и вечер, в течение всего нескончаемого ужина. Мои пальцы без конца ощупывали чешуйки морского хлыста, будто стремились ощутить их прикосновение вновь и вновь.
– Мал, в команде Штурмхонда есть фабрикатор. Он считает, что я должна использовать чешую… и я думаю, что, возможно, он прав.
– Что?! – Парень резко поднял голову.
Я нервно сглотнула и поспешила объяснить:
– Силы оленя недостаточно, чтобы победить Дарклинга или уничтожить Каньон.
– И, по-твоему, второй усилитель – выход из ситуации?
– Пока что – да.
– Пока? – Мал взъерошил рукой волосы. – Ради всего святого, ты хочешь все три усилителя! Ты хочешь поймать жар-птицу!
Я внезапно почувствовала себя глупой и алчной девчонкой.
– Иллюстрация…
– Это всего лишь картинка, Алина, – яростно зашептал Мал. – Рисунок какого-то мертвого монаха!
– Но что, если это не так? Дарклинг говорил, что усилители Морозова необычные, они должны использоваться вместе.
– Теперь ты прислушиваешься к советам убийцы?
– Нет, но…
– Может, вы еще что-то задумали, пока отсиживались в трюме?
– Мы с ним не отсиживались! – огрызнулась я. – Он просто пытался действовать тебе на нервы.
– Что ж, у него получилось, – Мал схватился за перила, и костяшки его пальцев побелели. – Однажды я проткну стрелой глотку этого ублюдка.
В моей голове эхом прозвучал голос Дарклинга: «Таких, как мы, больше нет». Я отмахнулась от этой мысли и накрыла своей рукой ладонь Мала.
– Ты нашел оленя и морского хлыста. Возможно, тебе предназначено найти и жар-птицу.
Он горько рассмеялся, но я поняла, что его злость утихает.
– Я хороший следопыт, Алина, но не настолько. Нам нужно с чего-то начать. Жар-птица может быть где угодно.
– Тебе это по силам. Я уверена.
В конце концов он вздохнул и накрыл мою руку своей.
– Я ничего не помню о святом Илье.
Неудивительно. Святых было сотни, в каждой крошечной деревушке, в любом захолустье Равки – свой. Кроме того, в Керамзине религия считалась развлечением для крестьян. Церковь мы посещали максимум два раза в год. Мои мысли постоянно возвращались к Апрату. Это он подарил мне «Историю святых», но я понятия не имела, какие у него были мотивы и знал ли он вообще о секретах, таящихся в этой книжке.
– Я тоже. Но эта арка должна что-то значить.
– Ты узнаешь ее?
Когда я впервые увидела иллюстрацию, арка показалась мне знакомой. Но за время работы картографом я просмотрела невероятное количество карт. Моя память была затуманена видами долин и взгорьев как в Равке, так и за ее пределами. Я покачала головой.
– Нет.
– Разумеется. Это было бы слишком просто. – Мал тяжко вздохнул и притянул меня к себе, разглядывая мое лицо в лунном свете. Затем коснулся ошейника на моей шее. – Алина, откуда нам знать, как на тебя повлияют эти усилители?
– Ниоткуда, – признала я.
– Но ты все равно стремишься их заполучить. Олень, морской хлыст, жар-птица.