Государь (СИ)
— Вернемся к коносаментам: подробные списки груза я передам тебе завтра: в основном там олово, двести бочонков пороха, тонкое сукно и немного пушечной бронзы в слитках.
Потерев лоб, Дженкинс не очень уверенно предположил:
— Олово и бронзу наверняка заберут в обеспечение долгов Компании, остальное позволят перенести на наши склады и приставят охрану.
— То есть?!? Московитам уже не нужен порох и хорошее сукно⁈
Хлебнув сидра, Энтони пожал плечами:
— У голландцев ткани лучше и тоньше наших, и везут они их гораздо больше. Что касается пороха, то еще мой предшественник в своих докладах описывал, как по царскому указу устраивались большие селитряные ямы во всех городах Русии. Семь лет тому назад, если я верно помню — и вот, видимо собрали первый, хм, урожай.
Поглядев на потирающего висок консула, главный агент осторожно добавил:
— Голланды так же везут хорошую селитру. Еще индийские специи и дерево драгоценных пород — лорд-казначей Ховрин щедро платит за них, и даже выдает разрешения на покупку необработанной пеньки и отборного корабельного леса. Или снижает цену на уже готовые канаты и парусину. Готовый порох почти перестали закупать…
От выражения лица влиятельного акционера английской торговой Компании сидр начал понемногу киснуть. К счастью, его приятный вкус спасло появление слуги, прямо от порога коротко поклонившегося хозяину-нанимателю.
— Прибыл? Ну так веди его сюда!
— Он не один, сэр.
— Сколько с ним людей?
— Всего один, сэр.
— Болван! Немедленно веди его!..
Увы, но верный Джон не успел выполнить хозяйское распоряжение, едва не полетев на грязный пол от сильного толчка в спину: шагнув в кабинет, поздний гость недовольно пробурчал на неплохом английском:
— Не стой на пороге, дубина.
Встав возле двери, пришелец внимательно огляделся, чутко прислушался, и только после этого стянул с головы глубокий капюшон черного плаща, делающего его похожим на священника в рясе. Улыбнувшись вскочившему на ноги хозяину подворья так, будто встретил очень близкого родича после долгой разлуки, молодой мужчина в шитой серебром одежде сделал десяток шагов и дружелюбно распахнул руки:
— Антоша!..
За спиной царского секретаря из сумрака дверного проема вынырнул еще один плащеносец, скромно вставший рядом с ожидающим приказаний слугой.
— Джон, неси рейнского!
— О-о, я вижу ты не забыл мои вкусы?
— Ну как можно, Найфен! Ты же знаешь, что в этом доме ты всегда желанный гость.
— Приятно это слышать…
Несмотря на дружеское общение взгляд улыбчивого русского оставался холоден: таким он остался и после того, как агент Дженкинс представил достопочтенного консула и паройф раз объснил его высокое положение в английской торговой Московской компании. Лишь когда сэр Уильям очень выразительно указал гостю на небольшой, но очень тяжелый сундучок, атмосфера за столом действительно стала дружелюбной.
— Мы готовы заплатить. А вы готовы… К своей части сделки?
Сделав пару мелких глотков, молодой лорд Кондроу утвердительно кивнул:
— У меня есть для вас опытный мастер, который три последних года работал с тульским укладом. Он умеет готовить руду, знает все нужные добавки, их пропорции, устройство печей и согласен на переезд в вашу страну: мои люди приведут его и второго умельца вместе с их семьями на ваш корабль в Нарве, а дальше… Дальше вы уже сами договаривайтесь с ними о плате за их услуги.
Помолчав, Меррик утвердительно кивнул:
— Это нам подходит. Второй мастер?
Поморщившись, Найфен отпил прекрасного рейнского вина.
— Не мастер, а подмастерье. Знает все необходимое, и уже два года самостоятельно делает и расписывает большие сервизы. Один из лучших в этом, но немного горделив, и очень обижен на полноправных мастеров…
Англичане тут же понятливо закивали, будучи не понаслышке знакомы с порядками в европейских ремесленных гильдиях: там иные нелюбимые ученики тоже годами и десятилетиями ходили в подмастерьях — а случалось, что и умирали в этом статусе.
— Теперь ваша очередь меня радовать. Антоша?
Дженкинс машинально кивнул, но «радовать» начал все же консул: демонстративно вытянув из глубин камзола пару ключей с затейливой бороздкой, он дошел до сундучка и начал возиться с его замком. Настоящим произведением искусства от итальянских мастеров — настолько надежным, что даже хозяину потребовалось на его открытие не меньше трех минут. Распрямившись, сэр Уильям показал внимательно наблюдающему за ним московиту характерно увязанные и опечатанные горловины кожаных кошелей. После чего вернулся обратно и положил перед ним же небольшой тубус, запечатанный личной печатью государственного секретаря королевы Елизаветы — лорда Уильяма Сесила, первого барона Берли.
— Та-ак⁉
Без малейшего почтения сломав сургуч, молодой лорд осторожно вытянул под зыбкий свет десятка свечей рулончик тонко выделанной кожи — оказавшейся всего лишь обложкой дорогого белого пергамента, с подвешенными к нему на двух шелковых шнурах печатями. Не торопясь его читать, он для начала внимательно рассмотрел оттиски.
— Хм, подлинные. Благостно!
Пока англичане переглядывались, Найфен начал читать королевский указ-пожалование, в котором источник чести в виде Ее величества Елизаветы Первой Тюдор наделял этой самой честью барона Кондроу. Вводя его тем самым в ряды низшего пэрства королевства Англии и Ирландии, с дарованием за особые заслуги перед короной наследуемого потомством менора. В той самой Ирландии, ага.
— Младшее баронство?!? У вашей королевы что, не нашлось для меня вотчины побольше и получше?
Успокаивающе улыбнувшись, консул Уильям Меррик мягко заметил:
— Но мы ведь только начали как следует дружить? Еще несколько похожих сделок, и даю слово — Правление нашей компании походотайствует перед Ее королевским величеством о награде, достойной ваших несомненных талантов. Вы определенно достойны большего!
Немного помолчав, личный царский секретарь неохотно кивнул, соглашаясь с прозвучавшими условиями. Свернув указ о своем баронстве, и бережно уложив обратно в тул, лорд Кондроу спокойно скрыл его в глубинах своего плаща.
— Жалованную грамоту я забираю с собой. Золото мой подручник пересчитает и ссыплет в один мешок, горловину который я опечатаю своим знаком: один ключ от замка я тоже заберу. Когда товарец окажется в Нарве и твои людишки доподлинно известят тебя о том, что корабль благополучно отплыл, мы завершим наше дело — и сделаем это в Иноземной слободе.
Огладив бородку, Меррик согласно кивнул, соглашаясь пожить в новом представительстве Компании, ну и заодно послужить гарантом сделки.
— Вы очень все хорошо продумали, лорд Кондроу.
Выразительно заглянув в свой кубок (хозяин кабинета тут же поспешил наполнить его заново), царский секретарь проворчал на родном языке:
— Захочешь жить в чести и достатке, и не так раскорячишься…
Пока Энтони переводил и пояснял начальству глубинный смысл негромких слов, драгоценный друг и партнер английской Компании кивнул своему молчаливому слуге на мешочки с монетами: тот, неглубоко поклонившись, с тихим скрежетом подтянул от стены к сундучку широкую лавку, присел на нее и вытянул из-за пояса плотно скатанный кожаный мешок.
— Кха! Какие новости при дворе, Найфен? Ты вроде бы говорил, что тебе есть чем меня удивить.
Задумчиво покрутив вновь опустевший кубок в руке, царский секретарь кинул взгляд на своего человека, расстелившего перед собой чистый плат из небеленого льна и как раз потянувшегося рукой за первым из денежных мешочков.
— Вести есть, да. К примеру: Великий государь повелел, и Дума Боярская о том приговорила, чтобы уже в этом году заложить близ Михайло-Архангельского монастыря, что на Белом море — новый городок Архангельск.
— О?!? Новый порт в обход Зундских проливов?
— Да, Великий государь давно уже недоволен непомерной корыстью и своеволием датчан.
Для англичан, которых тоже не радовала жадность королевских чиновников Фредерика второго, новость была не только важной, но и определенно хорошей: так что они искренне пожелали царю Иоанну Четвертому долгих лет правления и крепкого здоровья. Что касается лорда Кондроу, то он, обласкав алчным взглядом золотые монеты, вдруг как-то странно усмехнулся, порылся в складках своего плаща — и бросил на стол три небольших клочка ткани. Хорошей фландрской ткани из тонкой шерсти, уж это опытные негоцианты опознали влет: но главное, что ее полотно было отменно прокрашено в три разных цвета. Сочный синий, чуточку темный багрово-красный, и прекрасно оттенивший его травянисто-зеленый