Менестрель идёт по свету (СИ)

Саша же, оглядывая площадку, испытывала чувство удовлетворения от проделанной работы и одновременно чувство удивления от того, насколько близко приняла к сердцу проблемы стаи, насколько ей вдруг захотелось что-то сделать для неё. Откуда это чувство в ней? У эльфов она жила несколько месяцев, но не прониклась настолько к этому народу, а тут рекорды ставит: к ведьмам привязалась за неделю, а к оборотням - вообще за пару дней!
Наверное, все дело в том, что и те и другие приняли её, сочли своей - хоть и не сразу. А эльфы всегда давали понять, что она - лишь человек, и им не чета. А может, её покорили взаимоотношения между старшим и младшим поколением оборотней? И вообще, отношения внутри стаи? Или своей свободой, которую девушка и сама ценила больше всего на свете? Сложно сказать, одно ясно наверняка: оборотни Саше понравились. Но тем не менее она ясно осознавала, что её место не здесь. И потому, когда Кинрас вечером позвал её прогуляться, девушка согласилась. Пора им, наконец, поговорить начистоту.
Они медленно шли в сгущающихся сумерках по краю поселения, когда Саша первой нарушила молчание:
- Завтра с утра я ухожу.
Кинрас остановился, вынуждая девушку обернуться и тоже застыть на месте. Оборотень не ожидал, что разговор начнёт Ксан, да ещё и с самого главного.
- И я никак не смогу убедить тебя остаться?
- Нет, - твёрдо ответила Саша, глядя волку прямо в глаза. Девушка интуитивно чувствовала, что её "нет" сказанное любым другим образом - может быть воспринято оборотнем, как кокетство.
- Почему? - с глухим отчаянием, вдруг прорвавшимся сквозь невозмутимую маску главы стаи, спросил волк. - Откуда это упрямство? Мы могли бы хоть попробовать... Я же вижу, что не противен тебе. И наша совместимость... она обоюдная, знаешь ли.
- Я понимаю, - всё так же твёрдо ответила девушка, - но это - не то, что мне надо в жизни. Прости.
- Я могу приказать охранникам стаи удержать тебя - таким образом, формально я не нарушу клятву.
- И зачем? Я всё равно не смирюсь с той ролью, которую ты мне готовил. Я прекрасно осведомлена о том, что матерью твоих детей мне не быть. Мне терять нечего: попробуешь удержать - обретёшь врага в моём лице.
- Я могу тебя соблазнить, и ты забудешь о своей угрозе. От ненависти до любви, знаешь ли...
- Не забуду, - покачала головой девушка. - Для меня нет ничего дороже свободы, и я просто не смогу любить того, кто захотел у меня её забрать. Да и потом, ты встретишь будущую мать своих детей, и я стану не нужна. Неужели ты думаешь, что найдётся хоть одна женщина в такой ситуации, которая не отомстит тебе после этого? Особенно учитывая, что ты сломал её жизнь ради своей прихоти, а когда она стала ненужной, выкинул?
Кинрас отметил, что девушка не сомневается в том, что он сможет при желании её соблазнить - и это странным образом польстило оборотню. Однако он не мог не признать правоту её слов: оставлять внутри стаи своего личного врага - не слишком разумный поступок. Ещё менее разумно давать врагу доступ к своему телу. Ксан права, говоря, что женщины коварны, а потому не стоит их недооценивать.
- Что ж, - произнёс Кинрас после раздумий, - тогда собери свои вещи, волчица Ксан. Утром тебя проводят до границы стаи и укажут, как выйти на тракт. После того как перешагнёшь границу - ты больше не будешь волчицей. И я бы мог послать за тобой охрану, поскольку клятва будет выполнена, но я не стану этого делать. Ты сможешь покинуть стаю, не опасаясь преследования. Но у тебя есть время и возможность передумать. Если решишь задержаться, я расценю это как согласие на моё предложение. 
С этими словами оборотень развернулся и ушёл, не намереваясь продлевать эту пытку. Утром девчонку выведут за границу стаи - и она исчезнет из его жизни. Выбор сделан - теперь остаётся ему следовать. 
***
Ксан огляделась, пытаясь понять, ничего ли не забыла. Связка бесполезных ныне амулетов болталась на шее, сумка с вещами была уже заброшена на плечо, но чувство, что она что-то упустила, не сделала, сохранялось. Присев на обработанный пень, служивший в качестве стула, девушка вздохнула, собираясь с мыслями. "Присесть на дорожку" - традиционный ритуал, которому её научили родители, но последнее время для неё вся жизнь - дорога, и про этот ритуал она благополучно забыла. А теперь вот что-то вспомнила. 
 
Наконец, поняв, что дальше сидеть нет смысла - да и просто опасно, учитывая угрозу Кинраса, Ксан встала и вышла из хижины, что служила ей домом на время пребывания в стае. Было настолько раннее утро, что лучи солнца ещё только пробивались сквозь деревья на горизонте, а само солнце ещё даже не взошло над лесом. Шагая по деревне, девушка видела любопытно выглядывающие мордашки малышей, которые вставали куда раньше родителей - просто потому что детям скучно тратить время на сон. Хотя и взрослые тоже уже начинали потихоньку свою утреннюю деятельность. Помахав рукой детям, девушка уже почти вышла за пределы деревни, как её нагнала Рандора.
- Я провожу тебя, - сказала волчица, и Ксан порадовалась, что именно сестра Кинраса стала её сопровождающей. Оборотница её нравилась. 
- Значит, решила уйти, - Рандора вроде бы и спрашивала - и в то же время вопросительными её слова не были. Да и смысл спрашивать об очевидном? Ксан, тем не менее ответила:
- Да.
- Это из-за того, что я рассказала? - напряжённо спросила волчица.
Ксан задумалась. Осталась бы она у оборотней, не зная о том, что их возможные отношения с Кинрасом не имеют будущего? И отчетливо поняла: нет, не осталась бы. Возможно, жалела бы впоследствии о своём решении, но не осталась бы. Она чувствовала, что путь её должен окончиться не здесь.
- Нет, - ответила Саша честно, - не из-за этого. Но спасибо тебе. 
Рандора выдохнула с облегчением и улыбнулась.
- Знаешь, я была бы не против такой сестры, как ты, - сказала волчица задорно, - или хотя бы подруги. Но, боюсь, тебе теперь сюда хода нет - альфа не простит. Разве что через много лет, когда он обретёт свою несту. Однако я хочу тебе кое-что подарить.
С этими словами девушка сняла с головы шнурок, на котором был клык.
- Это мой, - ухмыльнулась Рандора в ответ на вопросительный взгляд Саши, - молочный клык моей волчицы. С ним у оборотней к тебе не будет претензий - где бы ты не находилась. Такие подарки дарят лишь самым близким, так что любой оборотень поймёт, что ты под защитой. Волки тоже тебя не тронут.
- Спасибо, - сглотнув внезапно образовавшийся в горле комок, тихо сказала Ксан, - это много для меня значит. К сожалению, мне нечего подарить в ответ...
- Сыграй мне, - тихо попросила девушка, - это и будет твоим ответным подарком. 
- Хорошо, только давай выйдем за пределы стаи. Не хотелось бы, чтобы сюда прискакал твой брат и утащил меня обратно из-за того, что я задержалась. 
Рандора рассмеялась, и девушки продолжили путь.
Получив от Рандоры информацию о том, как выйти на тракт, и сыграв ей на прощание несколько песен, Ксан отправилась дальше. Как она поняла, тракт, на который ей предстоит выйти - тот самый, по которому она когда-то попала к эльфам. 
*** 
Ксан уже было порадовалась, что засветло успеет добраться до тракта, где надеялась тормознуть какую-нибудь телегу. До дороги, по её прикидкам, оставалось примерно два лошадиных пути, когда тропу ей заступили два неопрятных крепких парня, ощеривших в ухмылке гнилые зубы.
- Слышь, пацан, скидай сумку, - процедил один ухмыляясь.
- Верно, нам она нужнее, - поддакнул его товарищ.
Ксан, верно оценив ситуацию, медленно сняла с плеча свой рюкзак, рассудив, что жизнь дороже.
- И бренчалку свою гони, - скомандовал первый.
Стиснув зубы, Ксан сняла и верную укулеле, с которой не расставалась с тех пор, как попала в этот мир. Она уговаривала себя, что это только инструмент, пусть он и был ей бесконечно дорог, как память. Но в данной ситуации она не могла ничего поделать. Раньше у неё хотя бы был амулет для отвода глаз, благодаря которому удавалось избежать подобных неприятностей. Но амулеты давно разряжены, а до академии и Ксанти, который мог бы их зарядить, топать ещё прилично. Остаётся только подчиниться грубой силе и позволить себя ограбить, в надежде, что её саму не тронут. Всё же хорошо, что местные в большинстве своём видят в ней парня, не предполагая, что женщина может ходить в штанах.