Между адом и раем

— Ну, я думаю, стоит сменить название. Будем называть его «Мониторы». Там их куда больше, чем дубов.
— Это идея.
— Ну, каковы твои планы? Померзнешь ночь здесь или вернешься на Багамы?
— Сегодня побуду здесь, — ответил Хок. — Первая ночь в новом доме. Надеюсь, Пелхэм послал за цветами? Вики, возможно, присоединится вечером ко мне.
— Вики? Ты все еще возишься с этой цыпочкой? Ну ты даешь!
— Что ты имеешь в виду? — спросил Алекс у Стока, когда тот свернул к подземной стоянке. У шлагбаума машину остановил охранник, посмотрел документы Хока и, улыбнувшись, махнул рукой.
— Я имею в виду, что ты ничего не смыслишь в женщинах. — Сток припарковал «Хаммер» и заглушил двигатель. — Например, наверху тебя ждет замечательнейшая женщина, которая влюблена в тебя по уши. А ты все гоняешься за какой-то Вики.
— Ну и что?
— А что Конч?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, может быть, ты и в этом направлении еще работаешь, если понимаешь, о чем я.
— Я так не поступаю, Сток, — ответил Алекс, потянувшись к дверной ручке. — Это не по-джентльменски.
— Не по-джентльменски? Точно, ты ведь настоящий джентльмен!
— Идешь со мной?
— Нет, меня в это здание как-то не тянет. Все эти учтивые белые люди с галстуками в горошек и все такое. Они пугают меня, будто привидения.
— Ну, а я собираюсь встретиться с парочкой учтивых привидений, я ведь здесь как раз за этим, — сказал Хок, улыбнувшись. — Постараюсь пробыть в их компании не дольше часа. Можешь пока сходить куда-нибудь, перекусить.
  
21
 
Привидения, вот и я.
Хок все еще улыбался, вспоминая, как Стока озадачило слово «привидения». Подъехал лифт. Он протянул именную табличку двум серьезного вида пехотинцам, стоящим у рамки металлоискателя, и прошел в лифт.
Доехав до верхнего этажа — самого сердца царства привидений, — Хок обменялся приветствием еще с двумя морпехами, поднеся ладонь к виску. На лицах охранников отразилось удивление. Хок глянул на свой гардероб и вспомнил, в чем дело. Эти моряки, судя по всему, не привыкли к посетителям в шлепанцах.
— Ах да. Только что прилетел с Багам, — сказал Алекс одному из моряков, открывая дверь в приемную. — Секретарь сказала, чтобы я ехал к ней немедленно, прямиком из аэропорта. Не было времени переодеться, видите ли.
Двойные двери красного дерева отворились внутрь, и Хок вошел в кабинет Государственного секретаря.
— Здравствуй, красавчик. Bienvenidos! [12] — обрадовалась секретарь, протягивая навстречу ему свои изящные руки. Она была высокой и элегантно одетой. Должно быть, заказывала одежду в Париже, подумал Хок. Ее блестящие волосы иссиня-черными прядями ниспадали на плечи.
Консуэло де лос Рейес в должности госсекретаря всего несколько месяцев. Алекс обнял старую подругу и вдохнул аромат знакомых духов.
— Новый секретарь собственной персоной. Выглядишь потрясающе, Конч, — сказал Алекс.
— А ты выглядишь просто смешно, Хок.
— Докладываю о своем прибытии, сэр! — с улыбкой отрапортовал Хок, быстро поднеся руку к виску. — Прямиком из аэропорта. Мне сообщили, что вы распорядились «немедленно доставить мою задницу сюда».
— Прошу прощения за ужасный французский. Все еще не могу избавиться от своего бюрократического жаргона.
— Не стоит этого делать, я полагаю.
Конч улыбнулась:
— Вот как. Ты что, прилетел сюда в этом наряде?
— Моряки на входе, должно быть, подумали, что это последний писк моды.
Она потерла подбородок, тщательно осматривая его, и сказала:
— Я бы назвала этот стиль Haute Margaritaville. Мило. Совершенно не к случаю, но довольно мило.
Секретарь была большой поклонницей американского певца Джимми Баффета. Она настолько приучила Алекса к его песням, что теперь Хок постоянно включал их на своей яхте и в самолетах. Приглушенный голос его нового любимчика и сейчас был слышен в кабинете. Он исполнял песню «Beach House on the Moon».
— Окажи мне маленькую услугу, Конч?
— Какую?
 
— Включи музыку чуть-чуть погромче!
— Ни в коем случае, — прошептала она. — Прошу тебя, я знаю, это трудно сделать, но попытайся вести себя профессионально. Ведь я — государственный секретарь, Алекс.
Хок улыбнулся.
— Ах, правда! Я и забыл!
— Ну-ну. И еще — когда увидишь своего дружка президента, скажи ему, чтобы перестал хватать меня за задницу в Овальном кабинете, хорошо?
— Да, мадам секретарь.
Родственники де лос Рейес были одной из старейших на Кубе семей, владевших плантациями сахарного тростника. Они потеряли тысячи акров владений, когда Кубой начал управлять Фидель. В то время отцу будущего секретаря пришлось со всей семьей переехать в город Ки-Уэст. Они купили большой дом в викторианском стиле через дорогу от особняка президента Трумэна. Консуэло выросла в традициях своей маленькой республики — удила большеглазую сельдь, пила пиво, ругалась как сапожник.
После получения докторской степени в Гарварде и перед тем, как войти в большую политику, Конч сделала небольшую передышку. Вернувшись на свои любимые острова Флорида-Кис, она решила стать консультантом по спортивной ловле сельди. Хок занимался у нее неделю на острове Исламорада-Ки, влюбившись почти с первого взгляда.
Вдобавок к тому, что она была самой красивой женщиной из тех, кого он знал, Конч могла заметить в полста метрах тень рыбы в воде. За неделю, проведенную ими на острове, когда они удили на мелководье рыбу, пили пиво и слушали Баффета долгими вечерами, она окончательно пленила его. Это было давно, но ни он, ни она не могли забыть о прошлом. Да и не хотели забывать.
Конч взяла Хока за руку и подвела его к большим окнам, выходящим на мемориал Линкольна. Все еще шел снег, но величественный памятник был виден хорошо.
— А ты поменяла кабинет, я смотрю, — сказал Хок.
— Да. Отсюда мне лучше видно моего героя. Он помогает мне, Алекс. А теперь позволь представить тебе коллег.
Они вошли в маленький зал, где секретарь проводила неофициальные встречи.
На большом диване, обитом шелковой парчой, сидели двое незнакомых Хоку мужчин. Оба встали, и Консуэло представила их друг другу.
— Это Александр Хок, джентльмены, мой старый друг, товарищ по рыбалке. Алекс, это Джереми Тейт из ЦРУ и Джеффри Уайнберг, заместитель министра обороны и советник по вопросам ядерного оружия. Они с таким нетерпением ждали тебя, что чуть не намочили штаны.
Мужчины крякнули от такого замечания. Алекс пожал руку Уайнбергу, затем Тейту. У парня из ЦРУ были маленькие поросячьи глазки на свиноподобном лице. Агрессивный тип, подумал Хок, почувствовав, как захрустели пальцы от его рукопожатия.
Уайнберг был высокий, с густыми бровями. Он напоминал взъерошенного академика из Гарварда, недавно приехавшего в Вашингтон.
— Что это? Последняя мода из Сэвил-роу? — спросил Тейт, ухмыльнувшись при виде одежды Хока. — Я всегда восхищался стремлением англичан к сдержанной элегантности.
Хоку сразу не понравился этот тип. Не заметив ядовитой ремарки, он повернулся к Уайнбергу:
— Чем вы занимаетесь, мистер Уайнберг?
— Он присматривает за бомбами, — съязвил Тейт.
— Это недалеко от истины, — улыбнулся Уайнберг. — Слежу за нашим ядерным оружием, веду учет боеголовок, чтобы ни одна не вышла из-под компетентного контроля.
— Не верь ему, Алекс, он преуменьшает, — сказала Консуэло. — Еще отслеживает ядерные программы всех государств. Его основная задача — фиксировать случаи попадания ядерных боеголовок в руки террористов и выявлять их местонахождение. Именно он сообщил об исчезновении «Борзой».
— И что происходит после того, как вы обнаруживаете оружие? — спросил Хок Уайнберга.
— Разрабатываю стратегию захвата или уничтожения. Ведь я искренне полагаю, что применение ядерного оружия — грех против всего человечества, и мне выпала честь предотвращать катастрофу.