Корабль
– Вы бы о них даже не спросили. Наше богатство, Адам, – все культурное наследие человечества… Оно теряется. Превращается в пыль, потому что его никто не сохраняет. Потому что машины позволяют ему быть преданным забвению.
Внезапно раздался звук, похожий на звон небольшого колокольчика. Эвелин посмотрела на свой сигнальный значок.
– О, – сказала она. – Мне нужно уходить.
– Что? – удивленно воскликнул Адам.
У старика появилось множество мыслей, которые было трудно отделить одну от другой. Они спутались между собой, словно черви в грязи.
– У нас гости. Сюда идет Аватар.
Взяв Адама за руку, точнее, за руку фактотума, Эвелин поспешила с ним к выходу из библиотеки, затем наверх по лестнице. В большом зале собора их встретила тишина: завывание ветра за окнами прекратилось.
– Я думала, машинам понадобится больше времени, чтобы найти тебя.
Они вышли на ночную улицу. Это покинутое и умиротворенное место было наполнено звуками. Адам слышал шум моря и постепенно приближающийся свист, который исходил от МФТ, летевшего на высокой скорости.
– Они еще не знают точно, где мы находимся, но это вопрос нескольких минут, – сказала Эвелин.
Она наклонилась и подняла с земли камень.
– Прошу меня извинить, Адам. Я знаю, что это не причинит вам боли, но мне все равно очень неловко.
Женщина ударила камнем по модулю связи фактотума, расположенному на пластинках у плеча.
– Скажите, что вы упали, и из-за этого повредился модуль связи. Это объяснит отсутствие сигнала. И не упоминайте меня.
– Почему?
– Так будет лучше. Доверьтесь мне, – сказала Эвелин, повернув сигнальный значок. – До свидания. Мы еще встретимся.
Она развернулась и уже наполовину скрылась среди руин, но вдруг добавила:
– Кстати, никакого омега-фактора не существует. Его никогда и не было.
– Что? Как ты вернешься назад без моего транспортника? – крикнул Адам.
– Все будет хорошо. Не беспокойся обо мне.
Эвелин растворилась в темноте.
Минуту спустя появился Бартоломеус. МФТ, на котором он прилетел, напоминал готового к прыжку жука.
– Ах вот ты где, Адам, – сказал он. – Удивительно, что мне пришлось тебя искать. Что случилось? – он посмотрел на сломанный коммуникационный модуль.
Без телеметрии, связи с базой данных и стимуляторов мысли Адама текли медленно. Он понимал, что решение надо принять здесь и сейчас.
– Я упал, – сказал он, удивляясь тому, как легко ему дается ложь.
«Это никакая не ложь», – убеждал он себя.
– Как ты вообще здесь оказался?
– Мне было любопытно. Это ведь Европа, верно? Почему земной континент назвали в честь спутника Юпитера?
– Я объясню тебе позже. Мы должны отправить тебя в путь. Тебя ждет новая миссия.
– Мой МФТ стоит там, на берегу, – сказал Адам, подойдя к транспорту Аватара.
– Знаю. Мы отследили его сигналы.
– Барт? – Адам все не садился внутрь.
– Да?
– Сколько сейчас Говорящих с Разумом?
Сквозь облака просвечивал лунный свет, отражавшийся в серых глазах Бартоломеуса. На мгновение показалось, что они начали светиться.
– У меня есть для тебя хорошая новость. Вас сейчас сто тридцать три.
– Появился новичок.
– Да.
– А этого новичка зовут Эллергард? – спросил Адам.
Ответа пришлось ждать целых две секунды.
– Эллергард был бессмертным. Он стал жертвой несчастного случая. Вероятно, он совершил самоубийство. Как ты знаешь, бессмертные не могут стать Говорящими с Разумом, коннектор не выдержит их сознание. В этом случае они бы сошли с ума.
Адам посмотрел на полную луну, которая сейчас ярко светила сквозь облака. У него оставались еще вопросы.
– Миссия, Барт…
– Да?
– Важна ли она?
– Очень важна, Адам. Ты нам очень нужен. Ты наш лучший Говорящий с Разумом.
Адам замялся.
– Когда я умру, Барт?
– Еще не время. Ты совершишь еще несколько полетов к звездам.
– Хорошо.
Адам сел в МФТ Барта и начал ждать, когда подступит сон, пребывая в тепле и уюте.
– Адам?
– Да, Барт.
– С кем ты встречался в Бурреке?
– В Бурреке?
– Так называется старинный город, который ты посещал.
– Город руин, – вспомнил Адам.
Сознание сопротивлялось сну, который перенесет его на много световых лет. Теперь это старое тихое место обрело индивидуальность, лицо. Старик представил его, но это было лицо не старого города, а человеческое, с большими темными глазами, обрамленное длинными черными волосами.
– Почему вы не охраняете город, Барт? Ты говорил, что машины охраняют культурное наследие человечества.
– Мы охраняем то, что важно, Адам, – ответил Бартоломеус. – Есть множество городов, которые имеют бо`льшую значимость. Кто был с тобой, Адам? С кем ты посещал город?
– С кем я посещал город? – мечтательно сказал Адам, чувствуя, как исчезает слабость, характерная для его тела, а сам он плывет в коннекторе, сжимающем его в пакет данных, достаточных для передачи в узком канале.
– С Евой. Мы были вдвоем: Адам и Ева.
– Ева, – повторил Бартоломеус.
Его голос звучал как-то странно.
– А еще с нами была змея. По какой-то причине она хотела, чтобы мы попробовали яблоко.
– Поговорим об этом, когда ты вернешься, – сказал Бартоломеус. – Согласен?
– Подожди! Я хотел кое о чем спросить тебя, Барт. Но… Я забыл, о чем именно.
– Значит, это не важно. Твоя миссия очень важна, Адам. Хорошего путешествия.
Транспортировка.
Сеть
16Для полета к планете, которую машины называли Уриэль, – четвертому спутнику двойной звезды Линдофор А и Б, находящейся на расстоянии шестисот семидесяти восьми световых лет от Земли, – Адам должен был пребывать в покое.
– Отсюда хорошо видны последствия ударов, – сказал он и стал смотреть не на информационную программу МФТ, а в окно.
Поверхность планеты была заполнена буйной растительностью на основе хлорофилла, покрывавшей возникшие от ударов кратеры и окаймлявшей их края. Находясь на планете, наблюдатель заметил бы только впадины и далеко протянувшиеся расщелины, которые были результатом землетрясений и эрозии, но с высоты двух тысяч метров все было отчетливо видно. Миллион лет назад планету бомбардировали астероиды.
– Мировой Пожар, – сказал он.
– Все указывает на это, – подтвердил сервомеханизм, помогавший Адаму. – Датировка позволяет говорить об этом.
– Но мы не нашли здесь никаких городов в руинах.
«Эти слова звучат несколько странно: города в руинах, – подумал Адам. – Они имеют под собой глубокий смысл, вероятно, какое-то воспоминание».
– Вы забываете, что для колонизации нам нужны убежища большой площади, находящиеся под поверхностью планеты, – напомнил ассистент.
– Ах да, бункеры.
Так Адам назвал их впервые, увидев несколько дней назад во время рабочего цикла. Бункеры. Крепости, находившиеся в глубинных слоях коры планеты. Укрепления из базальта и гранита с толщиной стен в сотни метров. Защитные сооружения, служившие убежищем местных жителей, останки которых были обнаружены машинами в большом склепе.
«Колонизация», – подумал Адам. Ассистент использовал именно это слово, причем далеко не впервые. Но он имел в виду колонизацию планет не людьми, а машинами. Слово «колонизация» употреблял еще кто-то, хорошо знакомый Адаму, однако старик не мог вспомнить его имя.
Первые зонды достигли системы Линдофор триста лет назад, основав большую колонию машин с центрами на поверхности планет и с мощными брутерами в бункерах. Здесь уже имелся небольшой Локальный Кластер, интеллектуальное развитие которого нельзя было сравнить с аналогом на Земле, но способный выполнять все задачи этой планеты. Возможно, в этом и была причина довольно пассивной роли Адама на Уриэле, несмотря на то что Бартоломеус говорил о важности миссии. Так как Локальный Кластер мог принимать все важные решения, это не позволяло Адаму самому давать распоряжения, важные для миссии.