Корабль

– Где мы? – спросил Адам.
Старик огляделся. С того момента, как Эвелин повернула сигнальный значок, связь Говорящего с Разумом и станцией коннектора была прервана и сенсоры работали плохо. Перед ним расстилался пейзаж, состоящий главным образом из руин.
– На острове, который до наводнения был частью континента и относился к Северной Европе.
Эвелин высадила маленький сервомеханизм, и вскоре зажегся свет лампы. Он освещал Адаму и Эвелин путь между зданиями. Дул холодный ветер. Адам заметил, что его спутница подняла воротник повыше.
– Это странно, не правда ли? – заметила Эвелин. – Вроде мы полетели на юг, а здесь еще холоднее, чем у нас. Возможно, даже пойдет снег. Идите сюда, Адам.
На улице никого не было. Адам слышал только шум моря и вой ветра – МФТ стоял у берега моря.
– Кто это – «мы»? – спросил Адам.
Удивительно, но он чувствовал себя не таким уставшим, как несколько часов назад. Хотя мысли ворочались медленно, как черви в грязи. Воспоминания приходили и уходили, и предыдущий вопрос был вызван одним из них.
– «Мы»? – переспросила Эвелин, когда они подошли к зданию, напоминавшему собор.
– Вы сказали: «Мы думаем, что Эллергард был похищен». Кого вы имели в виду под словом «мы»?
– А, это. Группу, в которой я состою. Сообщество единомышленников.
– Машины не могли похитить Эллергарда, – сказал Адам после некоторых размышлений. – С какой стати им похищать бессмертных? В этом нет вообще никакого смысла. Бессмертные не могут стать Говорящими с Разумом. В таком случае они должны будут потерять бессмертие, а их душа и тело – постареть и одряхлеть, как у меня. У них должна развиться дегенерация нейронов для путешествий с помощью коннекторов.
– Вероятно, это и произошло с Эллергардом, – ответила Эвелин, пока они шли по ночному городу, а летевший перед ними сервомех освещал путь. – Машины забрали у него бессмертие.
– Но… Они же защищают нас. Машины заботятся о нас. Производят все необходимое. Они выполняют любое наше желание. Они подарили нам бессмертие.
– Но машины также обещали охранять наше наследие, Адам. Посмотрите же вокруг. Здесь одни развалины.
Адам бросил взгляд на руины.
– Нухук.
– Нухук – это просто название, – уточнила Эвелин. – По ближайшей станции коннектора. Здесь это обычное дело.
Они подошли к массивному зданию собора, у которого была разрушена часть башни. Через проломы в стене задувал ветер. Эвелин и Адам вошли в старую деревянную дверь, и когда она закрылась, наступила тишина. Голос ветра превратился в тихий шепот за высокими окнами. Маленький сервомеханизм продолжал освещать путь. Свет его лампы упал на ряды деревянных скамеек, располагавшихся по обеим сторонам от центрального прохода. Дерево было старым и темным.
– Религиозное место, – сказал Адам, пока они пробирались между сиденьями. – Здесь… совершали молитву?
– Да, это церковь. Вернее, собор – священное место былых времен.
Адам посмотрел по сторонам.
– Религия – это глупость.
Эвелин рассмеялась, и ее смех эхом прокатился по залу до окон и живописного сводчатого потолка.
– И это говорит смертный! – воскликнула она.
– Разве я не прав? – возразил Адам. – Религия – это поиск… – он попытался подобрать слово, но оно ускользало.
– Утешения, – подсказала Эвелин. – Объяснений того, что никто не может понять. Ответов на вопросы разума.
– То, чего мы не понимаем, могут объяснить машины.
Эвелин будто знала, что Адам так скажет, и заранее подготовила ответ.
– Так говорили вам Эдукаторы в центре знаний. Возможно, они правы. Религия – только пережиток прошлого, попытка примитивного невежественного человека объяснить мир. И прежде всего смерть, которую он боялся. В те времена религия имела власть над людьми, поскольку обещала им жизнь после смерти. Бессмертие людей поставило эту власть под сомнение и привело к низвержению религии.
– Возможно, машины не заботятся об этом месте, потому что оно не имеет никакой ценности, – сказал Адам. – Оно символизирует глупость.
– Глупость. – Эвелин снова улыбнулась, но на этот раз какой-то горькой улыбкой. – Глупость – это что-то другое. Глупость – это… – Она замолчала и посмотрела вдаль. – Я хотела вам кое-что показать. Идемте, Адам.
 
Еще через двадцать шагов они подошли к прямоугольному блоку. Летящий сервомеханизм осветил лучом надпись, которую Адам, будучи отключенным от базы данных, не мог расшифровать.
– Это алтарь, – объяснила Эвелин. – Здесь стоял священник и читал верующим проповедь.
Луч света продолжал движение, перейдя от алтаря к стене с арочным проемом из цветного стекла. На нем были изображены обнаженные мужчина и женщина, наполовину прикрытые цветами и фруктами. Казалось, они сидели в каком-то саду.
– Это Адам и Ева, которых, предположительно, создал Бог, – сказала Эвелин. – Бессмертные. Они никогда не болели и жили в раю – прекрасном саду, где все в изобилии.
– А что делает змея между ними? – спросил Адам. – И почему они оба держат одно яблоко?
– Змея – символ зла, – сказала Эвелин. – Она убеждает Адама и Еву съесть яблоко с запретного Древа Познания. Они получили знание и за это были наказаны, изгнаны из рая, потеряли бессмертие, познали печали и боль. Считается, что все люди произошли от Адама и Евы.
В воздухе повисла тишина. Наконец Адам спросил:
– Это вся история религии, которой здесь поклонялись? Почему вы сказали, что мы так же хорошо подходим друг другу, как Адам и Ева?
В ответ Эвелин посмотрела на старика и на секунду задумалась.
– Адам и Ева искали Знание. Нам стоит брать с них пример. Мы должны попробовать дойти до самой сути.
– На это существуют Центры знаний, оборудованные специальными нейростимуляторами, – ответил Адам. – А машины могут ответить на любой вопрос.
– Вероятно, дело в том, чтобы задавать правильные вопросы. А рассказ про Адама и Еву – это далеко не вся история. Она существует в письменном виде и ее можно прочитать.
– Прочитать?
Эвелин указала на открытую дверь в стене справа от алтаря. Там была видна уходящая вниз узкая каменная лестница, ведущая в помещение как минимум вполовину больше, чем неф над ним. По стенам стояли книжные шкафы из черного дерева, а между ними все от пола и до потолка заполняли полки. Посередине стояли стулья и столы. Все было покрыто десятисантиметровым слоем пыли. С одним исключением. Стул перед четвертым столом немного сдвинули, а пыль смели в сторону.
– Старая библиотека. Вот за тем столом я сидела в последний раз два года назад, – сказала Эвелин. – Пробовала читать книги.
– Вы можете читать на древних языках?
– Я выучила их. У нас, бессмертных, достаточно времени.
Подойдя к одному из шкафов, Эвелин выбрала книгу и аккуратно вытащила ее. Несмотря на осторожность, страницы рассыпались, лишь ее открыли.
– Вот здесь, – сказала женщина, указывая на другой том, – изложен рассказ об Адаме и Еве и его продолжение.
Адам подошел ближе и взглянул на корешок книги. Знаки на нем показались бессмысленными.
– Библия, – сказала Эвелин. – Так она называется. Она объединяет старые религиозные книги, написанные в разное время. Теперь откройте ее, Адам.
Старик вытянул руку фактотума, настроил чувствительность тактильных датчиков и попытался взять книгу в руки. Но как только он притронулся к ней, книга рассыпалась на множество частичек, которые сразу же упали пылью на пол.
– Вот что такое глупость, – сказала Эвелин. – Терять знания и культуру. Многие поколения людей трудились, чтобы получить эти знания, собрать и записать их для потомков.
– Это всего лишь слова. – Адам посмотрел на пыль под ногами, а затем на многочисленные корешки книг. – Только лишь слова на древних языках. Уверен: машины записали и сохранили всю информацию, и ее можно запросить в Центрах знаний в любой момент.
– А что если никто не будет отправлять им такие запросы, Адам? Узнали бы вы про Адама и Еву?
– Нет.