Газлайтер. Том 18 (СИ)

— Я знаю, что вам нравится, когда я получаю подарки.
Я слегка опешиваю, но не успеваю и слова вставить — её пальцы уже уверенно скользят к поясу моих брюк. Ловким движением она расстёгивает застёжку. Пожав плечами, я откидываюсь на спинку кресла, решив, что пусть всё идёт своим чередом. Она явно осознает, чего обычно хочет её префект, и, судя по всему, не ждёт от меня никаких возражений. Да и выбиваться из роли — это уж точно лишнее.
Неожиданно по мыслеречи подключается Светка, как только служанка уходит, а я начинаю застёгивать брюки.
— Не тяжело тебе там притворяться римлянином?
Я усмехаюсь, застёгивая пояс, и отвечаю:
— Почти нет. Света, назначаю тебя своим секундантом. Завтра состоится дуэль. Привози Дубного — как договаривались, он будет играть меня. Я решил проблему с лицом.
Затем добавляю, подумав:
— Ну и Камила с Настей тоже пусть приезжают. Потусим, будет весело.
Я провёл ночь, запершись в спальне, чтобы служанка не навестила с очередной «благодарностью». Наконец-то я смог выспаться. Светки не было рядом, и никто не донимал.
Ближе к утру прибывает дружина тавров. Я, перед самым рассветом, накрывшись Облаком Тьмы выскальзываю из особняка и перебираюсь к ним, пользуясь своей ментальной невидимостью. Подкрадываюсь к лагерю тавров и сбрасываю Тьму. Вдруг навстречу выходит Ледзор, с топором наперевес и хитрой улыбкой на лице:
— Хрусть да треск! Кто тут у нас за гость, хо-хо?
Я, выйдя из зарослей, отвечаю уверенно и с лёгкой усмешкой:
— Не гость, а хозяин.
Увидев, что это я, Одиннадцатипалый радостно восклицает:
— Мороз на кости! Граф-то вернулся!
Его глаза сияют довольством.
— Ненадолго, — киваю. — Проводи к Дубному. Есть дело.
Я иду с ним в шатёр к Дубному. Тот уже встал со спального мешка, видимо, не ожидая визитеров так рано, и встречает нас с улыбкой:
— О, шеф, какие люди!
Я, с лёгкой усмешкой, отвечаю:
— Сегодня ты будешь шефом. Только подравняем тебе физиономию.
Дубный удивлённо поднимает брови, но я уже достаю из кармана прихваченного жука из сейфа. В его взгляде мелькает опаска.
— Какой здоровый! Что ты с этим будешь делать?
— Я уже сказал — делать из тебя шефа. Давай подставляй фейс. Времени мало.
Кладу жука ему на лоб. Под давлением геномантии жук размазывается в искусственный слой кожи на лицо дроу. Я превращаю это мессиво в точную копию моего собственного лица. Стараюсь, чтобы маска выглядела идеально.
Эти жуки — настоящее чудо, я таких ещё не встречал. Вероятно, они были подарены Луцию монахами. Но даже с такой уникальной маскировкой лицо всё равно не будет точным без моих усилий. Моя геномантия и память телепата, конечно, всё сделают. Обычно эту маскировку можно использовать только в темноте, но я не любитель ограничений. Сделаю её настоящей даже при свете дня.
Наконец, я заканчиваю. Лицо Дубна теперь выглядит абсолютно как моё. Я внимательно осматриваю результат, затем довольно киваю:
— Сойдёт.
Ледзор, хохоча, хлопает в ладоши:
— Хрусть да треск! И правда похож!
Дубный в изумлении хватает зеркало и, глядя на себя, тихо произносит:
— Мама мия…
Я задумчиво добавляю:
— Хорошо, что у тебя прическа пышная, хотя бы острые уши можно спрятать. Ладно, мужики, до скорого. На дуэли увидимся.
Тайком возвращаюсь в покои Луция, стараясь быть как можно тише. Вскоре начинается подъём. Служанка, наверное, не успела забыть нашу последнюю встречу, потому что снова появляется на пороге, в откровенном наряде. Она подходит ко мне с улыбкой, явно настроенная отблагодарить, но я, не поднимая головы, говорю:
— Принеси кофе и завтрак, пожалуйста. Больше ничего не нужно.
Она слегка приподнимает брови, но всё-таки кивает и уходит, оставив меня в тишине. Через несколько минут в кабинет входит Марк Антоний, его лицо напряжено, глаза полны воинственного огня.
— Монсеньор, русские готовы к дуэли, — сообщает он.
Решительно киваю, пере этим высоко задрав подбородок:
— Мой друг, отлично! Я уничтожу этого выскочку-телепата!
Марк Антоний с уважением и восхищением в голосе восклицает:
  
— Монсеньор! Вы сильный и смелый лидер! Настоящий префект!
— Ага, я такой, — охотно соглашаюсь. — Пойдем, Антоша. Мне уже не терпится надрать русскому графу задницу!
Две группы собираются на чистом поле за деревней. С одной стороны — машины Марка и префекта, с другой — бронемобили тавров. Всё готово, но внимание сосредоточено на одном человеке — Дубном, который выходит вперёд, с лицом, словно вылитым под моё. Он молчит, но я знаю, что сейчас начнётся.
За его спиной стоит Светка, уверенная и решительная. Моя жена — не только его секундант, но и глашатай, готовая вести переговоры по всем правилам.
Блондинка, уперев руки в бока, заявляет:
— Без подписания документов никакой дуэли не будет. Вы оба подпишитесь под тем, что победителю достается Ланг.
Я киваю и с насмешкой отвечаю:
— Конечно, графиня Светлана, будет вам договор. Но его подготовят мои юристы.
Светка делает шаг назад, немного теряется, но, поджав губы, соглашается:
— Хорошо, но наши юристы тщательно проверят текст.
— Как угодно, графиня, — усмехаюсь насмешливо.
Марк Антоний с восхищением смотрит на меня. Эквиту явно понравилось как я «поставил на место» жену нашего врага. Светка же хмыкает по мыслеречи:
— Ну ты и прирождённый актёр, Даня. Я просто обалдела.
— Главная сцена впереди, Свет.
Договор был подготовлен заранее — по моему указанию Марк Антоний позаботился об этом. Дубной, по плану, лишь делает вид, что ставит свою подпись, имитируя движение. Затем моя очередь, и я ставлю две подписи — одну за себя, другую за префекта.
Итак, время дуэли. Мы с Дубным выходим на арену. Дубный облачается в каменный доспе. Я же посылаю ему мыслеречью короткое: «Не сдерживайся». Он едва заметно кивает, и игра начинается.
Без лишних раздумий, Дубный обрушивает на меня Каменный град — массивные куски породы летят прямо ко мне, как лавина. Я, стараясь держаться в рамках префектского стиля, отвечаю геномантией. Швыряюсь биомолниями, вытягиваю руки, превращая их в длинные, живые щупальца, которые извиваются, перехватывая удары. Каждое движение —попытка отбить его натиск и получить преимущество.
В один миг я специально подпускаю Дубного к себе. Он оказывается прямо рядом. Я подставляюсь под удар, и каменная пика молниеносно пронзает мою утолщенную шкуру. Резкая, острая боль пронизывает тело. Но Дубный, молодец, не останавливается: ещё один удар — и снова боль, новая пика находит свою цель. Моя одежда начинает темнеть от крови, просачивающейся через разрывы. Еще несколько ударов пронзают мое распухшее тело.
Я падаю на землю. Дубный, самодовольно возвышаясь надо мной, смотрит, как на побеждённого, и с торжеством произносит:
— Ты покойник, макаронник. Я победил.
А бывший легионер неплохо играет. Браво. Только вот сейчас наступит мой сольный номер.
Я рычу, отлепляясь от земли и с трудом вставая на ноги. Кровь стекает из ран, но мне плевать.
— Рано радуешься, русский!
На край арены подскакивает Марк Антоний. Лицо эквита — смесь ужаса и отчаяния.
— Монсеньор…! Префект Луций, вы истекаете кровью! — его голос дрожит, он тянет руку, как будто надеется отговорить меня. — Сдавайтесь, мы немедленно вызовем Целителя!
Но я лишь с трудом распрямляюсь, сплевываю кровь, смотрю ему прямо в глаза и, не отворачиваясь, бросаю:
— Нет, Марк, это бой насмерть.
Он округляет глаза:
— Но… монсеньор…вы погибните!
Я поднимаю руку, заставляю его остановиться. Улыбка скользит по моим губам, кривоватая, будто порезанная болью:
— Марк… слушай меня. Ты мне был как сын.
Эквит не выдерживает и плачет:
— А вы… вы для меня были как отец.
Я ухмыляюсь, быстро подмигиваю ему.
— Передай моей жене, пусть найдёт себе нового мужа. Я не возражаю — пусть он будет моложе, красивее, умнее, воспитаннее и, главное, не такой, как я, долб…в общем, достойный человек.