Мама для наследника альфы (СИ)

— Мам… — врывается в моё сознание голос сына.
Мотаю головой, отгоняя наваждение. Я что, всерьез сейчас представляла себе свою дочь? Она была так чертовски похожа на Брендона, просто невероятно. Насколько же яркой и осязаемой была иллюзия! Моё воображение постаралось.
Нет. Пока рано думать о детях, нам надо еще Николаса воспитать, при этом не рассорившись окончательно. Мы с Брендоном только сегодня в очередной раз поругались, потому что он хочет рядом с собой видеть молчаливую рабыню, а я быть такой не желаю. Какие дети? Это всё гормоны, наверное, овуляция, вот и лезет в голову всякий бред, не имеющий никакого отношения к реальности.
— Да дорогой? — наклоняюсь к сыну.
— А ты будешь меня сегодня обнимать, когда я буду засыпать?
— Конечно, Ник. Почему ты спрашиваешь?
— Просто я этого очень хочу. Когда ты обнимаешь меня, я вижу хорошие сны, — сообщает мне сын, а я удивляюсь, ведь он никогда не рассказывал мне об этом.
— Тогда я каждый день буду обнимать тебя, — расплываюсь я в улыбке, наконец, осознав, что всё ещё имею для своего ребёнка ценность.
Просто фокус его внимания временно сместился на Брендона, и это нормально. Ведь мужчина — его отец, да еще оборотень, живущий в другом мире, которого Николас совершенно не помнил. Меня сын тоже любит, но ему сейчас интереснее с папой, вот и всё. А я уже снова распустила сопли, считая, что меня бросили. Глупость какая-то.
— А ты отпустишь меня на выходные к Лее? — с надеждой спрашивает Ник, заглядывая мне в глаза.
— Родной, если ты хочешь, то конечно. Только давай сначала посоветуемся с папой? Он, как глава семьи, примет верное решение.
Поверить не могу, что я это сказала. Но для Николаса очень важно иметь перед глазами авторитет, мужчину, с которого он должен брать пример поведения, а его отец — лучший вариант.
— Что значит “голова семьи”? — Наивно спрашивает ребёнок.
— Какое решение я должен принять? — Одновременно с вопросом сын раздаётся весёлый голос Брендона. — Я страшно проголодался. Спасибо, Брук.
Мужчина кивает волчице, которая лично ставит перед ним тарелку с отбивными и овощами в качестве гарнира. Оборотень отправляет пару кусочков мяса в рот и блаженно щурится, пережевывая пищу.
— Я хочу пойти к Лее в гости на выходные. А мама говорит, что ты как голова семьи должен принять решение. Пап, ну пожааааалуйста, — канючит сын, мигом позабыв об ужине.
— Рина? — Вопросительно смотрит на меня Брендон.
Чёрт, я снова успела по нему соскучиться, хоть и обижаюсь всё еще, что он защищал Лесли перед Адрианом. Откашливаюсь, избавляясь от кома в горле и рассказываю:
— Беатрис, мама подруги Николаса по саду, предложила забрать его завтра на все выходные, чтобы дети могли вдоволь пообщаться. У неё помимо Леи еще два старших сына и недавно родилась дочь. Они с мужем в выходные вывозят детей на пикник и в какой-то спортивно-игровой центр, недалеко от посёлка.
Оборотень приподнимает бровь, ожидая от меня какого-то продолжения, только я уже всё сказала, мне добавить нечего.
— И? Что ты думаешь по этому поводу? — задаёт вопрос мужчина, когда я не отвечаю на его молчаливый призыв.
Пожимаю плечами. Он же утром сказал, чтобы я не высказывала своего мнения? Почему вдруг сейчас об этом спрашивает? Не понимаю этого мужчину совершенно.
— Я думаю, что раз Николас хочет поехать, то стоит его отпустить. Только я бы попросила тебя приставить к нему какую-нибудь охрану на всякий случай. Так мне будет спокойнее.
— Я согласен с тобой. — Резюмирует Брендон. — Охрану организую, всё будет в порядке. Беатрис и Стивен очень приятные и дружелюбные, думаю, что Николасу понравится у них гостить.
— Ураааа! — восклицает Николас, подпрыгивая на стуле. — Я побегу собираться, возьму свой рюкзак и игрушки, чтобы показать Лее. Мама приходи мне обнимать на ночь.
Забыв про недоеденный ужин, сын галопом уносится наверх, оставляя после себя напряженную атмосферу.
— Я тоже пойду, — Поднимаюсь я из-за стола. — Проверю, как там мистофель.
— Рина, ты не хочешь поговорить? — спрашивает Брендон, а я только отрицательно качаю головой и выбегаю из столовой, стремясь скрыться за закрытой дверью своей комнаты.
 
Оставшийся вечер провожу, лениво поглаживая Лапушку по его упитанному животу. Он же ведёт себя, словно самый настоящий кот, а не магическое существо из другого мира: потягивается, переворачивается во сне, подставляя свои бока под мои пальцы, даже издаёт нечто, похожее на мурчание. Монотонные действия успокаивают меня, как и присутствие сладко сопящего пушистого животного рядом.
Попав в этот мир, я только и делаю, что сопротивляюсь его правилам. Отталкивала Брендона из-за своих внутренних страхов и предрассудков, не принимала информацию о том, что могу быть ведьмой, потом не верила в существование истинных пар, не желала понимать обычаи и порядки. Я до сих пор продолжаю это делать, вновь борясь с тем, что у женщин здесь не имеется права голоса. Но зачем же я всё время пытаюсь плыть против течения? Не легче ли подстроиться под действительность, а не нести с собой правила другого мира, которому я больше не принадлежу? Слишком сложно перебороть себя.
Тяжело вздохнув, не найдя какого-то определённого решения, поднимаюсь с кровати, когда ночь опускается на Олленд и иду в комнату сына, чтобы, как и обещала, обнять его на сон грядущий. Застаю ребёнка уже одетым в пижаму и лежащим в кровати, его глаза явно слипаются, но он продолжает ждать маму, которая обещала прийти к нему перед сном. Ложусь рядом с Николосом и крепко прижимаю к себе, поглаживая по голове. Какое же счастье, что в бесконечном океане моего сопротивления есть этот маленький уютный уголок, где я просто мама. Не пришлая, не ведьма, не безвольная рабыня или истинная с непонятным предназначением, а просто родной и любимый человек для маленького ребёнка, которому страшно засыпать в одиночестве.
— Добрых снов тебе, мой дорогой, — шепчу в макушку, слыша в ответ тихий вздох.
Не знаю, как долго я вот так лежу, сжимая в объятиях сына, который давно уснул. Но, в какой-то момент просыпаюсь, осознавая, что меня поднимают с кровати чьи-то заботливые руки. Раскрываю глаза, и ещё мутным ото сна взором гляжу на Брендона, который, бережно прижимая меня к широкой голой груди, несёт куда-то.
— Куда ты меня тащишь? — возмущённо шиплю я.
— В кровать, Рина. Спать.
— Я не хочу спать с тобой, — снова просыпается во мне стремление к борьбе. — Я обижена на тебя.
Брендон хмыкает, но молчит, продолжая подниматься по ступеням на третий этаж. Внеся меня в спальню, он аккуратно опускает меня на постель и накрывает одеялом, потом целует в лоб и  укладывается рядом со мной, заключая в свои объятия.
— Как бы сильно мы не ругались, как бы серьезно ты на меня не была обижена, спать мы всегда будем вместе, детка, — тихо говорит Брендон, чуть сильнее стискивая меня руками. — Такое правило я ввожу в наши отношения с сегодняшнего дня. И только посмей однажды вечером не вернуться в нашу постель, найду в любой точке Олленда и отшлёпаю.
— Звучит многообещающе, — наконец, улыбаюсь я и расслабляюсь, устраиваясь удобнее.
Проваливаясь в сон, думаю о том, что Брендон прав, моя обида совсем не стоит того, чтобы проводить ночь в одиночестве в холодной постели.
Просыпаюсь под утро от собственного стона и сладкого томления внизу живота, вызванного эротическим сном, в котором мы с альфой вытворяли всякие приятные похабные вещи, оставшись, наедине в спальне. Несколько секунд мне требуется, чтобы сообразить, что не только мой сон стал причиной такого томительного состояния.
— Брендон, что ты делаешь? — ахаю я, выгибая спину и закатывая глаза от смешивающихся ощущений.
И когда он, спрашивается, успел раздеть меня? Я же точно помню, что засыпала в пижаме, а сейчас лежу абсолютно голая. И такая возбуждённая.
Умелый язык оборотня, тщательно изучающий мою промежность. Горячее дыхание. Его сильные  пальцы на моих бёдрах. Эта смесь вызывает во мне дрожь наслаждения, ураган сладострастных эмоций, от которых дыхание сбивается, а пульс учащается. Его рука смещается ближе к промежности, пальцы надавливают на какую-то волшебную точку, в то время как губы мужчины втягивают горошину клитора, посасывая, отчего перед моими глазами загораются яркие огоньки, которые зовут за собой, обещая грандиозный финал. Чувствую один палец, который нежно проникает в меня и двигается, волнуя моё тело. К нему подключается второй палец, в то время, как юркий язык кружит по всей промежности, уделяя особое внимание комочку нервов. Непроизвольно двигаюсь навстречу этим движениям, запускаю руки под одеяло и впиваюсь пальцами в волосы мужчины, сильнее вжимая его голову. Издаю стон за стоном, чувствуя, как взбираюсь на вершину горы, с которой спрыгну вниз без парашюта, ощутив всю бурю эмоций, которую подарит мне этот прыжок. Нет, хочу не так. Хочу вместе с ним. Вдвоём.