Мама для наследника альфы (СИ)

Сама, тем временем, скрываюсь в ванной, наполняя еще один таз чистой водой. Когда возвращаюсь в комнату — она уже пуста.
— Ох, Брендон, как же ты так, — даю волю чувствам, ощущая, как слезы катятся по щекам.
Окунаю в воду чистую тряпку и аккуратно омываю тело от грязи и крови, бережно промокаю и обрабатываю каждую ссадину и рану на рельефном теле. Следом накладываю повязки, пропитанные выжимкой, из неизвестного мне дерева, надеюсь, что она и правда помогает. Стираю слёзы ладонями, осматривая проделанную работу, удовлетворённо киваю.
Убираю всё, снова сажусь рядом с кроватью и беру мужчину за руку. День обещает быть очень долгим, наполненным неизвестностью и отчаянием. Видеть, как отец твоего ребёнка мучается — невыносимо, ловить каждый его вдох и стук сердца, надеясь, что он очнётся — больно. Но я переживу это и Брендону не дам умереть.
  
Глава 22
 
— Как он? — врывается в комнату Алекс, уже вечером, — Я только недавно узнал.
— Хуже, — обреченно отвечаю ему.
Я провела здесь весь день, наблюдая за медленно угасающим мужчиной. Его кожа посерела, лоб горячий, дыхание поверхностное и частое. Несмотря на утренние заверения лекаря о том, что раны не опасны для оборотня, быстро регенерируют, состояние альфы только ухудшается. А я в смятении, потому что совершенно не понимаю, чем я могу ему помочь, мне кажется, что моё присутствие ему совершенно не помогает, не смотря на уверения оборотней, что контакт с истинной ускоряет регенерацию. Внутри меня медленно поднимается какое-то странное, незнакомое мне чувство, которое я не могу объяснить..
— Его проверили на яды? — Алекс присаживается рядом со мной, берёт меня за руку.
— Жду лекаря, он отправился за какими-то артефактами. Ника забрали, ты не знаешь?
— Да, Брук кормит его ужином, потом он собирается пойти в игровую.
Улыбаюсь. Николасу выделили целую комнату для игр, помимо обычных игрушек, которые я привезла из нашего мира, в комнате много спортивных снарядов, чтобы он развивался физически, для оборотней это очень важно, тем более, что Брендон считает, что в будущем Ник станет вожаком.
— Арина, ты сама сегодня ела? Выглядишь так, будто сейчас сознания лишишься, — внимательно вглядывается в мои глаза Алекс.
— Да, я вроде перекусила, — рассеянно отвечаю я, потому что в этот момент снова раздаётся стон Брендона.
Вскакиваю, меняю холодное полотенце на его лбу, проверяю пульс. Вроде, нормально, без резких ухудшений.
— Давай я с ним останусь, а ты спустишься и поешь? — мягко предлагает Алекс.
— Я жду лекаря с артефактами, — упрямо поджимаю губы.
— Вот ты поешь, и лекарь явится. Точно тебе говорю. Давай, — с силой отцепляет меня от руки альфы, которую я держу с самого утра, и подталкивает к выходу из комнаты, — Спустись, поешь, тебе нужны силы.
— Точно ничего не случится? — неуверенно мнусь в дверях, наблюдая за Брендоном.
— Точно.
В столовой быстро запихиваю в себя еду, краем уха слушая сына, который торопится покончить с ужином и побежать в игровую, где его дожидается конструктор. Он обещал принести его в сад, сложив из него автомобиль, который маленькие оборотни никогда не видели. Здесь, в основном, передвигаются на четырёх лапах. Но есть пара экипажей, передвигающиеся, благодаря магии. Экипажи — весьма дорогое удовольствие, закупающееся в Лунном крае, населённом магами, способными заряжать разные артефакты, на землях оборотней только стая Брендона владеет этим средством передвижения, остальные не могут себе этого позволить. Да и используются экипажи редко, только если требуется перевозка чего-то крупногабаритного, либо самки с младенцем на руках, например.  Напоминает экипаж, скорей, старинную карету, только без лошадей, я видела их в гараже особняка, от Алекса и узнала об этих местных магических автомобилях.
— Мам, а папа скоро вернётся? — выводит меня из состояния прострации голос сына. — Мне показалось, что я чувствовал его запах, но с каждым часом он всё слабее. Наверное, просто соскучился по нему.
 
Сглатываю нервный ком в горле, усилием воли сдерживаю слёзы, готовые политься из глаз. Сын чувствует, что энергия Брендона становится слабее, это значит… он умирает? Нет! Только не это… Лекарь обязательно что-нибудь придумает и спасёт альфу, он же опытный. Только вот задерживается где-то с этими чертовыми артефактами, распознающими яд.
— Милый, папа вернулся, но он очень плохо себя чувствует. К нему пока нельзя, — дрожащим голосом отвечаю Нику, проводя ладонью по его мягким волосам. — Как только он поправится, ты сможешь его навестить, договорились?
— А что с ним? Заболел? — интересуется сын.
— Да, немного заболел. Но всё обязательно будет хорошо, — мягко улыбаюсь ему, стараясь не показывать эмоций, что накрывают меня.
— А ты пойдёшь лечить папу? — продолжает выпытывать Николас.
— Да, родной, обязательно. Сейчас поем и поднимусь.
— Ладно, тогда я пойду поиграю. А ты мне завтра утром обязательно расскажешь, как папа, да?
— Конечно, — с облегчением выдыхаю, вопросы закончились.
Сейчас главное, чтобы Ник не узнал, насколько всё серьезно, не увидел эти жуткие рваные раны на теле Брендона, от вида которых даже у меня пробегает дрожь, чего уж говорить о пятилетнем ребёнке.
— Приехал Петро, — сообщает Брук, заходя в столовую. — Мне проводить его или вы сами?
— Я сама, спасибо, Брук. Проводи пожалуйста Николаса в игровую, когда он закончит есть.
— Конечно, мисс, — склоняет голову волчица и тут же качает головой, глядя на мою тарелку. — Вы совсем ничего не съели, так нельзя.
— Мне не хочется, — растерянно говорю я. Поднимаюсь, не обращая внимания на её причитания, выхожу в холл, чтобы встретить лекаря.
Получасом позже наблюдаю, как Петро с хмурым видом прикладывает к ранам уже пятый артефакт и что-то бормочет, качая головой. Алекс стоит рядом со мной, успокаивающе поглаживая мою руку. Мне страшно, я вижу, что лекарь мрачнеет к каждой минутой осмотра, наблюдаю, как Брендон сереет, буквально на глазах, как некоторые раны продолжают пропитывать бинты алой кровью, несмотря на отвары. Понимаю, что дело — дрянь, но всё же надеюсь, что Петро сможет найти средство, чтобы вылечить мужчину.
— Что я могу сказать… — неуверенно начинает Петро, убрав все инструменты в сумку. — Дикие использовали несколько ядов, добавив какой-то еще, пока мне неизвестный. Эта гремучая смесь убивает альфу.
— Так сделайте что-нибудь, — дрожащим голосом говорю я, не обращая внимания на Алекса, который старается меня успокоить. — Вы же — лекарь, черт бы вас побрал! Почему вы стоите? Готовьте свои мази, отвары, таблетки! Чем вы тут еще лечите? Альфа должен быть здоров.
— Полегче, мисс, я — лекарь, а не всесильная мать-природа. Боюсь, что пока я найду противоядие от нового яда, вожак уже истечет кровью. Он тут понимаете ли, какой хитрый, — глаза лекаря загораются азартом, когда он начинает рассказывать про дрянь, которая убивает Брендона. — Он не даёт крови сворачиваться, и разрушает регенерирующие ткани, из-за чего альфа и не может восстановиться. Похоже, что механизм действия этого яда основан на…
— Довольно! — кричу я, закрывая уши руками.
Я не хочу, не готова слышать, что Брендон обречен. Они должны найти способ спасти отца моего ребёнка, Николас не сможет принять без травм эту потерю, он только обрёл папу и поверил, что тот никогда не уйдёт.
— Мне всё равно, какой механизм действия у этого яда, — холодно говорю Петро, сверля его яростным взглядом. — Сейчас вы возьмете пробы, кровь, ткань… не знаю, всё, что нужно, чтобы в кратчайшие сроки создать противоядие. А заодно расскажете, что мы должны сделать, чтобы вожак оставался живым как можно дольше.
— Мисс, вы не понимаете…
— Нет, это вы не понимаете, — вырываю руку из хватки Алекса и вытягиваю вперед, указывая пальцем на лекаря. — Он — отец моего ребёнка, если он умрёт, мой сын будет страдать, чего бы мне очень не хотелось. Вы когда-нибудь имели дело с разъяренной матерью?