Проклятый лес (СИ)
— Да-да, парень. Они притащили тебя сюда и бросили как падаль. Видать надеялись, что прилив унесет тебя на прокорм крабам, — охотно пояснил старик. — Вставай, черт тебя дери! Вода поднимается.
Его слова вызвали волну ярости и в голове немного прояснилось. Я же был на Арене Двух Дюжин… Почему я здесь, в полузатопленном морем гроте? Смотрители Арены просто пешки, а над ними есть кто-то еще… Как сказал тот мертвец? Даэрлы… Вспомнить бы!
Кое-как поднявшись, я тяжело навалился на старика и мы заковыляли прочь, постепенно удаляясь от моря и уходя все дальше, вглубь портовых трущоб.
— Кого это ты выловил, Мью? — новый голос проник в мое сознание. — Рассчитываешь полакомиться человеческим мясцом вместо дохлой рыбы?
Незнакомец заржал, довольный собственной шуткой.
— Отвали, Босой, — огрызнулся мой провожатый. — И уйди с дороги!
— Не дерзи мне, старик, — подскочив ближе, прошипел тот. — Ты же знаешь…
Закончить он не успел — собравшись с силами, я выбросил вперед кулак, метя Босому в горло. Тот захрипел и упал на колени перед нами.
— Надо добить, — я попытался вывернуться из захвата старого Мью, но он держал крепко.
— Нет, нельзя. Мертвое тело только все усложнит, — увещевал мой провожатый, оттаскивая от корчующегося в пыли мужчины. — Уже скоро, всего шесть кварталов осталось, держись, парень.
Дом старика встретил меня полумраком и соломенным матрасом, брошенным на голый пол. Повалившись на него, я немедленно вырубился, так и не вспомнив, почему и кого так люто ненавижу.
Забытье и сон чередовались горячкой и бредом, когда мне казалось, что я снова на Арене и мне надо убивать, чтобы выжить. И тогда Мью давал мне какой-то едкий напиток, успокаивая и объясняя, что я в безопасности. Иной раз я видел парня, называвшего себя моим братом Кайелом Хазгу, и он втыкал мне меч в грудь, а затем смеялся, превращаясь в меня самого, убивающего ящероподобного оборотня.
Но потом все это закончилось, и я открыл глаза, с удивлением глядя на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь прорехи в крыше. Бок, так беспокоивший меня все это время, почти не болел, дышалось ровно и глубоко, будто бы и не валялся я пластом почти сутки.
«Это долго», — услужливо подсказала память. «Такие как я быстро восстанавливаются от пустяковых ран».
События на Арене я помнил очень хорошо, а вот многое другое нет. И это меня тревожило.
Если верить двум мертвецам, я — Итан Хазгу. На моей руке тотем, символ клана. Но сейчас он не несет в себе ни силы, ни жизни.
— Ты пришел в себя гораздо быстрее, чем я думал, — обратил на себя мое внимание старик, приподнявшись на другой лежанке, в дальнем от меня углу. — Я все гадал, чем тебя лечить, если вода с прогорклым жиром не поможет.
— А с чего ты взял, что это подходящее лекарство, старик?
— Ничего другого у меня нет, — усмехнулся он. — А от рыбной похлебки ты отказался.
Тут я вспомнил, как действительно отверг что-то жутко вонючее, что Мью сунул мне под нос на ломаной деревянной ложке. Меня чуть не вернуло, и я тогда снова отрубился.
— Твоя правда, — только и осталось мне согласиться. — Не хотел тебя объедать.
Старик зашелся хриплым лающим смехом быстро перешедший в кашель.
— Ты вытащил меня из грота и спас. Зачем? — спросил я, дождавшись, пока его приступ закончится.
— Я иногда собираю рыбу, мелкую выкинутую рыбаками. Ее можно есть. Ты симб, — он указал на мою руку. — И, похоже, рожденный в Лесу. А это уже немало, чтобы заинтересовать меня.
— Ты что-то знаешь про тотем? — уточнил я. — Тогда помоги и мне вспомнить!
— Совсем мало, — кивнул старик. — Но прежде тебе надо бы поесть.
Я поднялся на ноги и стал не спеша прохаживаться туда и сюда по небольшой комнатушке, едва не задевая головой потолок. Чувствовал себя я почти хорошо. Была слабость от голода, но это мелочи. Главное, что раны, полученные на Арене, затянулись, оставив вместо себя лишь бледные шрамы.
Сейчас я обдумывал то, что услышал от Мью. Я в чужом городе, почти в сердце Империи. Чужак по манерам и виду, выброшенный на верную смерть в том гроте.
После того, как я выжил на Арене, меня освободили, как и положено по императорскому указу. Победителю даруется жизнь, но вот какая штука… Мой спаситель рассказал мне кое-что о роде Хазгу, об одном из древних родов, на минуточку, так и не покорившихся Императору… Трэш какой-то. Проклятая память, почему же ты покинула меня?
Глава 7
Старик наблюдал за мной и задумчиво морщил лоб.
— Ты ждешь кого-то? — бросил я ему, заслышав приближающиеся шаги. — Несколько человек, идут быстро, решительно.
— Гостей у меня давненько не было, — Мью усмехнулся. — Пара соломенных тюфяков и рыбные объедки плохая добыча даже для местных воришек.
— Может быть, мимо пройдут, — кивнул я, выискивая хоть какое-то оружие.
Невдалеке вспыхнула ругань — рассерженная женщина кричала, что ей опрокинули ведро с водой.
Под руку попалась невесть откуда взявшаяся большая поварешка. В два локтя длиной, с увесистым металлическим черпаком. Сразу подумалось о густом наваристом супе из огромного трактирного котла. Ммм…
Не пройдут они мимо. Только не сейчас.
Внутрь комнатки с треском обвалилась трухлявая дверь и рассыпалась на части, подняв едкую пыль. Первым ворвался лысый тощий тип средних лет, с прищуренными злыми глазами. Следом попытались полезть остальные — такая же голытьба, вооруженная чем попало.
— А ну стоять! Куда прешь, отребье? — гаркнул я так, что чуть голос не сорвал. Некоторые замерли как вкопанные, в дверях возникла толчея.
Мью подскочил со своей лежанки и выхватил припрятанный где-то нож.
— Чего надо, Босой? Чарьи обожрался?
Незваный гость и правда был не в себе — непрерывно жевал что-то и черная слюна стекала по подбородку. Он некоторое время рассматривал меня и старика, видимо что-то соображая, а потом сплюнул на пол темный комок и утер губы.
— Слыхали небось, в городе беглый объявился. Аж из самого Кань-Лага к нам добрался, — и Босой с вызовом посмотрел на меня. — Щедрую награду обещают тому, кто прикончит его или укажет страже.
— А много ли дают? — осклабился Мью, выходя чуть вперед. — Вечно тебе спокойно не сидится. Знаешь же, что псы брехают чаще, чем платят.
— Десяток золотом, — выдал другой мужик, тощий и высокий. Он стоял пригнувшись, не умещаясь под низкий потолок. — Все без обмана, старый.
— Здесь вам чего надо? — я тоже сделал шаг вперед, не сводя взгляда с Босого. Тот подобрался и поудобнее перехватил рукоять ржавого мясницкого ножа.
“Ну прям кухонная разборка в стиле Джеки Чана”, — мелькнула в голове не очень понятная, но почему-то показавшаяся уместной фраза.
— Мы думаем, что ты и есть тот беглый, — выдал лысый и облизнул губы. — Да, братва?
За его спиной одобрительно зашумели и сзади стали напирать желающие войти к нам.
— Окстись, Босой, — вмешался Мью. — Я сам видел, как смотрители парня в грот притащили. С чего им его отпускать, а потом опять ловить? Ошибся ты!
— По приметам похож. Притащим его, а там пусть сами разбираются! — выкрикнул третий мужик, успевший наполовину пролезть в разломанную дверь. Он таращился на меня одним глазом, а второго у него и не было. И отсутствовала часть уха, как я успел заметить.
Мью покосился на меня, но не отступил.
— Да вы что, братцы? — начал было он, но снаружи снова поднялся шум.
— Хватит лясы точить! Вытаскивайте его сюда!
— Ладно же…, — я медленно кивнул, не сводя глаз с голытьбы.
И без замаха со всей дури перетянул Босому поварехой поперек рожи, метя по зубам. Те так и брызнули в угол, а он сам с воем покатился на пол, отлетев в сторону. Тощего я пнул по яйцам и от души добавил в ухо рукоять своего оружия, когда он рухнул на колени. Одноглазый хотел было убраться обратно, но его втолкнули внутрь и он повалился на пол, споткнувшись о скорчившегося у входа тощего. Бам! Бам! Черпак поварешки звонко столкнулся с его черепом, заставив выронить дубинку и с криком схватиться за голову.