Цеховик. Книга 7. Большие дела

– Вот, сокол мой, – улыбается Галя. – Артист.
Потом начинают петь актёры, цыгане влёт подыгрывают и получается очень здорово. Царит приятная и тёплая атмосфера, любовь и братство для избранных.
– Иосиф, Иосиф, давай к нам, нужно срочно спеть!
Несколько артистов под руки подводят Кобзона. Я киваю, он меня помнит, разумеется. На открытии в «Москве» он тоже был, правда уже не как исполнитель. Я замечаю, что Галина хмурится, глядя на него. И сам Иосиф, встретившись с ней взглядом, сразу становится серьёзным. Он быстро освобождается от рук своих похитителей и, извинившись, уходит.
Галина качает головой. Что-то было, видать.
– Ребята! – громко говорит она. – Да тише, тише вы! Слушайте! У меня появились новые друзья. Егор, Павел и Ирочка, она же принцесса Монако из ЦК комсомола.
Все аплодируют. К столику возвращается Борис, но на его месте сидит Саша Абдулов.
– Погодите хлопать. Они ещё ничего не сделали. Вот пусть они и споют, раз Иосиф нас бросил и сбежал.
Все хлопают и кричат. Ну, блин.
– Ириш, ты поёшь? – спрашиваю я.
– Нет, – пожимает она плечами.
– А ты, Паш?
– Егор, нет. Точно, нет.
И я нет. Точно, нет.
– Ладно, – уверенно говорю я и встаю из-за стола. – Как выяснилось, среди нас певцов нет.
Публика недовольно шумит.
– Но! – продолжаю я. – Воля Галины, для нас закон. Я спою, но если вы все от этого умрёте, не моя вина. Я вас предупредил.
Народ одобрительно смеётся.
– Можно гитару попросить? Только шестиструнную.
Гитары у цыган шестиструнные. Я подхожу к ним, беру у одного из них инструмент и тихонько наигрываю и напеваю мелодию. Двое оставшихся подхватывают.
– Так, ну, если не передумали, давайте. Песня написана Петром Наличем, но вы его точно не знаете.
Прости, Петя, но я же не за деньги, чисто ради популяризации твоего таланта.
Я начинаю играть и цыгане подхватывают. Они играют, несомненно, в разы лучше меня, но без гитары в руках я бы точно не справился.
Чтобы жизнь моя была прекрасная, как солнышко
Надо мною засверкала золотом березонька
Без тебя я жил один не ведал горюшка
Что ж ты сделала со мной, моя зазнобушка?
Ой, Галя, Галя, моя бабушка сказала надвое
Раз, два, едва ли, не хочу идти, да сильно надо мне
Поднимается одобрительный гул.
И теперь хожу-брожу один по свету я
Плохо ем и мало сплю, один обедаю я
Обломала мою жизнь ты об коленочку
Ой, Галя, Галя, трудно жить в одиночку
Ой, Галя, Галя, моя бабушка сказала надвое
Раз, два, едва ли, не хочу идти, да и не надо мне
Публика взрывается овациями. Галина, не сводя с меня глаз, качает головой, а потом грозит пальцем и выдаёт:
– Давай ещё раз!
На этот раз всё идёт легче и лучше, да и народ подпевает. Припев так вообще гремит над Москвою.
– Боря, запиши слова! – командует Галина. – Будешь мне исполнять.
Шампанское льётся рекой и икра потребляется неограниченно. Всем весело, все оживлены, разговаривают и наслаждаются жизнью, молодостью и дерзостью вседозволенности.
– А ты чем занимаешься? – интересуется у меня Витя. – Я так понял, ты какое-то мероприятие организовывал?
– Да, организовывал, – подтверждаю я. – На Седьмое ноября. Но это так, можно сказать, частная вечеринка была. А вообще-то я комсорг на швейной фабрике.
– Серьёзно? – удивляется он. – Коллеги, значит?
 
– Приятно, так считать, – улыбаюсь я, – правда моя организация раз в миллион меньше твоей. Но зато, она почти полностью состоит из девчонок. Приезжай ко мне по обмену опытом, так сказать, сам всё увидишь. Или на конференцию какую-нибудь. Я тебе приглашение пришлю. Хочешь?
– Конечно хочу? – смеётся он. – Давай. Отличная идея.
– Ну и культурная программа с меня. Баня, водка, гармонь и лосось.
– Погоди, у вас что, лосось водится? Это ж на Камчатке вроде?
– Это присказка, – улыбаюсь я. – У нас другая рыба. Ну, и охота тоже, если ты любитель.
– Егор, – окликает меня Галя. – А ты Жорика моего откуда знаешь?
– Через общих друзей, – отвечаю я, приближаясь к ней.
– Ну надо же, через друзей? – приподнимает она свои чёрные брови. – А ты что, Витю на охоту приглашал? Он знаешь, до кого охотник? До девиц.
Народ хохочет.
– Так этого у нас тоже хватает, я ему уже пообещал даже. Только в той охоте он добычей будет, девчата поймают и не отпустят.
Все смеются пуще прежнего.
– А меня чего на охоту не зовёшь?
– На охоту? – я усмехаюсь.
– Что?
– Поехали, Галина, я рад буду, так что зову на полном серьёзе. Сезон не закончен ещё, сможем кабана подстрелить или ещё кого. Я сам не особо спец в этом деле, но спецы у меня имеются. Весело будет, только, у нас мороз уже.
– Погоди-ка, а ты случайно не тот Егор… Не тот, что Жорику на охоте жизнь спас?
Все затихают.
– Вообще-то, если разобраться, это он мне спас, – улыбаюсь я.
– Смотрите, ребята, он ещё и скромный. Ну, Егор, ты у нас на все руки, я посмотрю. И в любви мастер, да?
Она смотрит на Новицкую. Та уже изрядно захмелела и, озорно прищурив один глаз, кивает в ответ на Галин вопрос.
– Только, – грустно добавляет Ирина, – мы всего лишь друзья.
– Ну, это дело поправимое! – утешают её новые приятели, а Абдулов приглашает танцевать.
Артисты рассказывают забавные и весёлые истории из своей жизни. Все смеются, всем радостно, и все просто обожают Галю. А пройдёт всего несколько лет, и о ней никто не вспомнит. Её оставят погибать в новой жизни безо всякой поддержки.
Жаль. Мне она понравилась. Хорошая баба, добрая, без звёздных закидонов, без снобизма. Жив буду, помогу. Если смогу, конечно.
Заканчиваются посиделки поздно. Мы долго ждём такси и едва стоим на ногах на краю тротуара рядом с Домом кино. Холодно. Мы с Пашей в костюмах, Ирка-то хоть в плаще. Возле нас останавливается «Мерседес», и из окна выглядывает Галя:
– Эй, шофёр без машины, подвезти?
– Нет, к нам уже едут, – говорю я и наклоняюсь. – Но спасибо.
Я наклоняюсь ниже и заглядываю внутрь. За рулём сидит Борис. Галя, воспользовавшись тем, что я оказываюсь близко, обхватывает меня одной рукой за затылок, притягивает к себе и громко чмокает в щёку.
– Понравился ты мне, Егор, – усмехается она. – Приходи ещё. Боря, не ревнуй, он ещё ребёнок.
Боря, по сравнению с ней, сам ещё ребёнок, но это не моё дело, не знаю, дружба у них там или любовь.
Мы довозим Ирину до дому и она заставляет нас подняться.
– Нет, ночь на дворе, никуда не отпущу. Спите здесь.
Мы сопротивляемся, но в конце концов сдаёмся, хотя это совершенно неудобно. Но, не знаю, может, она боится своего лётчика-налётчика…
– Утром завтрак сделаю, – обещает она и валится в постель.
Паша падает на диван, а я, сбрасываю пиджак и ложусь прямо в брюках рядом с ней. Ирка лежит на покрывале и уже почти спит. Она снова, как в прошлый раз, прижимается ко мне всем телом, обхватывает руками и ногами, как плюшевого медвежонка и моментально засыпает.
Подруга дней моих суровых, голубка э-э-э… не дряхлая, конечно, а, скажем, нежная или лучше властная. Да. Подруга дней моих суровых, голубка властная моя… Спокойной ночи. Я тоже засыпаю. И тут же просыпаюсь.