Цеховик. Книга 7. Большие дела

– К Галине Леонидовне? – удивляется она. – Серьёзно? К самой? Не шутишь?
– Нет, не шучу. Пойдёшь?
– Ты что, специально прилетел?
– Ну, да, типа того, – отвечаю я.
– Типа того? – снова хмыкает она. – Ну… ладно, тогда типа пойдём.
– Хорошо. Откуда тебя забрать? Из дома или с работы?
– Из дома, конечно, мне же подготовиться нужно. Хоть как-то попытаться соответствовать.
– Тогда давай в семь, – предлагаю я.
– Не, давай в половину восьмого хотя бы. Я пока доберусь, уже вон сколько времени будет, а надо ещё в порядок себя привести.
– Так не успеем же к восьми, – удивляюсь я.
– Да и не надо. Никто к назначенному времени не приходит, ты чего!
– Нет, Ир, нехорошо как-то.
– Да перестань, Егор, слушай меня, – настаивает Ирина. – Я тут светская львица или ты?
– Я конечно не львица, но…
– Вот и не спорь тогда. Когда станешь львицей, тогда и будешь выступать.
Поговорив с Новицкой, пока есть время я иду с ребятами в ГУМ за покупками для родителей и для Наташки, а потом поднимаюсь в казино и целый день нахожусь там, общаюсь с Лидой и Баксом, делаю необходимые звонки. Работаю, в общем.
После обеда заваливается Абрам со своими дружками. Дружки идут просаживать деньги, показывая друг другу, кто самый богатый в Москве, а Мамука рассказывает мне как много мы подняли бабла в день открытия. Но это мне и так известно, разумеется.
– Слушай, Бро, ты когда уезжаешь, а? У меня знакомый из Ленинграда хочет с нами встретиться, он в Москве сейчас. Он был на открытии и хочет, чтобы у них тоже такое заведение появилось.
– Мамука Георгиевич, была бы крыша, а мы с вами всё сделаем в лучшем виде.
– Крыша? Помещение что ли? Так он как раз знает, где устроиться.
– Крыша – это не помещение, – улыбаюсь я. – Крыша – это тот, кто защитит это помещение и его обитателей от любой непогоды в области закона. Это Злобин. Вы тоже крыша в своём роде, но вы-то больше, чем крыша, вы ещё и реальный акционер, с живыми деньгами.
– А-а-а, – смеётся он, – крыша, молодец, Бро. Я тебя сначала недооценивал, думаю, зачем мне мальчишка, а ты мужчина, а не мальчишка. Молодец. Короче, позвони мне сегодня часов в семь-восемь и договоримся, как с этим питерским другом встретимся, да?
– Обязательно позвоню.
К назначенному времени на такси я приезжаю к Ирине в её комсомольскую деревню. Игоря оставляю в гостинице и еду только с Пашей, чтобы не тесниться втроём на заднем сиденье.
Он остаётся сидеть в машине, а я поднимаюсь к ней домой. Время половина восьмого, даже чуть больше. Звоню в дверь, и она открывает замотанная в полотенце и с мокрой головой.
– Блин, Ириш, ты чего творишь-то?
– Заходи, Брагин. Не кричи на весь подъезд, тут слышимость. Сейчас пойдём.
– Сейчас? Нет, ты серьёзно? Тебе ещё не меньше часа нужно, а у меня мотор под окном со включённым счётчиком.
– Ну, отпусти его, потом ещё вызовем.
– Ага, вызовем и к завтрашнему дню только до места доберёмся. Давай скорее, пожалуйста.
Блин, лучше бы один пошёл, честное слово.
– Ирка, я тебе десять минут даю, не больше, ты поняла?
– Да я уже почти готова, – говорит она, стоя перед зеркалом и втирая в лицо крем.
Мой личный опыт говорит, что она ещё совсем не готова, абсолютно не готова. Ладно, что остаётся делать, придётся ждать. Я сажусь на диван, беру телефон и набираю номер Абрама.
– Мамука Георгиевич, добрый вечер. Это Егор. Вы говорили, чтобы я позвонил. Насчёт вашего знакомого.
– Ты уже знаешь? – тревожно спрашивает он.
– Нет, – настороженно отвечаю я. – Точно, не знаю. Случилось что-то?
– Случилось, Егор, пи**ец, что случилось. Война, случилась. Когда сможешь подъехать?
– Какая война? – недоумеваю я.
– Война-то? Тяжёлая война, кровавая, не знаю, какая ещё. Ху**ая война, так понятно тебе?
– Не совсем пока.
– С Ашотиком воюем, Егор. Не на жизнь а на смерть.
– Да с чего?
– С чего? С того что сегодня Тумана завалили. Слыхал? В Красноярске. На перо поставили. Был Туман и нет.
Ну, вот и всё. Теперь порядок. Теперь всё в ажуре, да же Цвет?
 
– А кто завалил? – интересуюсь я.
– Да какая разница? Откуда я-то знаю? Кто завалил, тот большой игрок походу, но я бы ему спасибо не сказал. Ты, думаю, тоже. Потому что нам с тобой сейчас нужно быть на стрёме.
– А мы-то при чём? – не понимаю я. – Где Красноярск и где мы?
– При чём, при чём… да при том, что теперь Боря Рамсик не при делах оказывается и Ашотик его на х*й посылает. А раз Бори Рамсика нет, то он всё сделает, чтобы кроме его конченых катранов никаких казино в городе не было. Как пить дать. Я отвечаю, так и будет. Если ты ещё не понял, он хочет под корень всё подрезать. И он конкретно под ментами. Вот и прикидывай сам хобот к носу. Короче, когда приедешь?
– Сегодня никак Мамука Георгиевич. Безопасность безопасностью, но надо и в будущее смотреть.
– Смотри да не засматривайся. Завтра утром жду, – говорит он и отключается.
Я кладу трубку и размышляю над тем, что причинно-следственные и всякие другие связи в этом мире причудливы и часто непредсказуемы, и в этот момент раздаётся звонок в дверь.
– Ир, открыть? Ты ждёшь кого-нибудь?
– Никого не жду, сама открою.
Ирина выскакивает в прихожую, и я с удивлением замечаю, что она уже в платье и с высушенными уложенными волосами. Она открывает дверь и я слышу знакомый и неприятный мужской голос:
– Ира, я всё обдумал и осознал. Прости, это никогда не повторится.
Охренеть! Опять этот козлина припёрся. Эх, жалко, не я дверь открыл.
– Что тебе нужно! – нервно восклицает Ирина. – Я же сказала больше не приходить!
– Послушай, – раздражается мужчина, – я ведь говорю тебе, я был не прав, а теперь…
Он замолкает на полуслове, потому что я выхожу в прихожую и наши взгляды пересекаются.
– Авиация, – говорю я, выходя вперёд и передвигая Ирину за себя. – Ты поговорить пришёл? Но собеседников для тебя здесь нет. Тебе не рады. Ещё раз появишься и уже сам не выйдешь. Ясно?
– Вы только гляньте! – восклицает он нарочито громко, буквально на весь подъезд, и лицо его становится злым и жёстким. – Я только за порог, как она опять с малолетним хулиганом связалась! Нет вы посмотрите! Милиция! Надо милицию вызывать!
– Как же ты меня бесишь, – тихонько говорю я. – Ну, заходи, раз пришёл. Заходи-заходи.
– Прекращай, Егор, – раздражённо шепчет Ирина. – Слышишь? Прекращай, я сказала.
 
3. Моя бабушка сказала надвое
 
Как прекращать? Я ведь ещё даже и не начинал ничего. Прекращай. Хорошенький совет.
– Иди сюда, Арсенчик, не дрейфь, – спокойно предлагаю я. – Поговорим просто.
Но он не дурак, понимает, что это спокойствие обманчивое, и второй раз получать от меня по ушам не желает.
– За аморальное поведение нужно наказывать по всей строгости! – продолжает ораторствовать Арсений, находясь на некотором расстоянии и рассчитывая успеть выскочить во двор, реши я напасть.
Вот же хитрая мразь.
– Егор, уйди в комнату, – требует Ирина. – Пожалуйста. Я его выставлю. Скорей давай, пока он весь подъезд на уши не поставил.
Дался ей этот подъезд! Хотя, наверное, компактное проживание коллег накладывает определённые ограничения. Все друг у друга на виду, а стук-постук никто не отменял пока. Ладно. Делай, как знаешь, раз так уверена…
Я отхожу. Но в комнату, разумеется, не иду, просто выхожу из коридора и стою рядом. Ирина что-то быстро и тихо говорит. Что именно, мне не слышно. Этот хорёк прекращает орать и, судя по всему, внимательно слушает.
– Да ты… – восклицает он.
Она опять тихо, но настойчиво что-то ему втолковывает.
– Лживая сука! – зло и громко бросает он.
Просто подойти и влепить основанием ладони в нос. Очень хочется. Козлина.
– Да я тебя!
Я не выдерживаю и снова захожу в коридор. И очень даже вовремя, как раз в момент, когда этот хрен замахивается. Ирина непроизвольно сжимается, а я дёргаю её на себя, когда его рука уже мчится вперёд. Не попав по лицу его кулак несётся дальше и я чуть-чуть подталкиваю его, чтобы помочь ему влететь в стену.