Все сказочные повести в рисунках В.Чижикова

— Прекрасно! — сказала Люся. — Начинаем прыжки. Первым прыгает самый маленький — Мохнурка Великолепный.
Но Мохнурки не было.
— Где Мохнурка? — спросила Люся.
— Он в яме, — ответил Иглосски. — Землю взрыхляет. Он ещё не вылез.
И точно — из песка вынырнул на поверхность Мохнурка. И очумело посмотрел по сторонам.
— Он решил, что будут прыжки в глубину! — сказал Снежная Королева.
Все засмеялись. А Мохнурка вылез, сел на песок и вдруг заплакал.
— Ты чего?
— Я очки потерял!
Интернатники бросились к яме и стали её рассматривать.
Очков не было.
— У тебя есть запасные? — спросила Люся.
— Нет! — рыдал Мохнурка. — Это совсем последние были.
Кара-Кусек отозвал в сторону Снежную Королеву.
И они стали шептаться.
— Мы знаем, что делать, — сказал тушканчик. — Нужно принести нюхоскоп.
— Пусть Биби-Моки принесёт! — добавил горностай.
Биби-Моки, не торопясь, пошла за нюхоскопом. Все стояли, как почётный караул.
Вот Биби-Моки вернулась. Установила штатив. Сначала направила трубу на Мохнурку, понюхала его, а потом на яму. И стала по яме водить.
— Здесь, — сказала она.
Мохнурка ринулся в то место, куда была направлена труба, и стал рыть землю. Секунда — и вылетели прекрасные чёрные очки.
Батюшки! Сейчас они плюхнутся на кирпичную дорожку! Разобьются!
Но тут неярко сверкнула молния, и Фьюалка приземлилась с другой стороны ямы с очками в лапе.
Биби-Моки не спеша понесла штатив в ночевальню. А Люся сказала строго:
— Продолжаем занятия. Первым будет прыгать Иглосски.
Ёжик разбежался и прыгнул. Он приземлился совсем рядом с доской. Плюхнулся, накрывшись дребезжащими иголками. Люся вбила колышек в землю рядом с его рекордом.
Зверюшки переживали и радовались. И очень серьёзно прыгали. Прыгнул Бурундуковый Боря, Сева Бобров и другие юные спортсмены. Немного они обошли ёжика Иглосски. Но вот очередь дошла до Кара-Кусека. Он разбегаться не стал. Взял и сиганул с места через все рекорды и колышки прямо к забору, огораживающему участок.
— Девочка Люся, а можно ещё раз прыгнуть?
— Давай, скачи! — сказала Люся.
Кара-Кусек как скакнет! Как перелетит через забор! И повис на соседской яблоне.
Долго снимали чемпиона с дерева.
Потом провели соревнования по бегу. Бегали на сто метров и обратно. Победил Устин, Летящий в Облаках. По дороге он уронил свой пояс с пистолетом. Остановился, поднял его, вернулся, отдал Люсе и снова помчался. И всё равно прибежал раньше всех.
Проводить соревнования при столь разносторонних способностях спортсменов было немыслимо трудно.
Ещё бы! Кара-Кусек скачет, как кузнечик. Предлагает прыгать через яблоню или на крышу. Сева Бобров зовёт в воду. Давайте, мол, плавать и нырять. Мохнурка желает нырять в песок и хочет бегать стометровку под землёй.
Иглосски предлагает проводить соревнования по нюханию. Закопать какую-нибудь тухлянку около станции и отыскивать без нюхоскопа.
А Биби-Моки уговаривает всех меряться силой: брать ворота, поднимать и перетаскивать в разные стороны.
Она подняла ворота и утащила их на тридцать метров. И грохнулась вместе с ними. Обратно ворота несли всем классом. И на место устанавливали.
Тут пошёл дождь. Мокрый [2] и холодный. Олимпиада прекратилась. И радостные звери потащили Люсю в спальню.
Они уселись на кроватях и болтали ногами.
— Давайте играть в жмурки! — предложила Люся.
— А как это? — спросил Сева Бобров.
— Надо тому, кто водит, завязать глаза. И он всех остальных будет ловить. Давай мы начнём с тебя.
— Давайте, девочка-учительница!
Завязывать глаза Севе было очень неудобно. Все повязки скатывались у него на затылок. Поэтому ему просто надели на голову Люсин школьный мешок для обуви. Все остальные интернатники рассыпались по комнате.
 
Люся повернула Севу вокруг оси:
 
 
Ходи, ходи по пятам,
 
Ходи здесь, ходи там.
 
Если налетишь на шкаф,
 
Значит, будешь ты не прав.
 
 
Люся подбежала к подоконнику и забралась на него с ногами. Интернатники кинулись врассыпную, как воробьи от кошки.
Сева уверенно прошёл мимо кроватей и тумбочек. Подошёл к окну и взял Люсю за руку. Будто ни в каком мешке и не сидел.
— Как ты меня так быстро отыскал?
— Я тебя унюхал.
— Мы же умеем чуять! — сказала белочка Цоки-Цоки. — Нам же надо не только глаза завязывать. Надо ещё нос!
— Надо затыкалки принести! — закричал известный окурочник Кара-Кусек. — Там на помойке у забора их сколько хочешь. Ими бутылки затыкают.
— Не будем мы ничего на помойке собирать, — сказала Люся. — Давайте я буду водить. Я нюхать не умею.
Она сама засунулась в мешок. Покрутилась и начала поиски.
Люся двигалась по спальне, натыкалась на кровати. Вокруг была тишина. Будто интернатники растворились в воздухе. Они не топали ногами, не задевали вещи, не хихикали и не дышали.
Люся минут пять ходила от одной стены до другой. Но пространство просеивалось сквозь руки, а интернатников не было.
— Эй, — сказала завязанная Люся. — Есть кто?
Тихо. Никто не ответил.
— Я так не играю! — сказала Люся. — Вы куда-то ушли.
Люся сняла повязку. Все меховые ученики были в комнате. Они просто расступались перед ней, как туман. Двигались ловко и бесшумно. Мохнурка сидел под кроватью.
— Чего же вы не отвечаете, что вы здесь? — спросила Люся.
— Мы ответим, а ты как прыгнешь! — сказал Мохнурка. — И поймаешь нас.
Люся осмотрелась:
— А где Кара-Кусек?
— Вот он, — сказала Цоки-Цоки. — Видите, на окне сидит.
Под потолком, на карнизе, прижался к стене тушканчик.
— Мне трудно с вами играть, — сказала Люся.
Малышня снова повисла на ней:
— Давайте что-нибудь рисовать!
— Читать сказки!
— Давайте прыгать на потолок!
Люся задумалась.
— Давайте вот что сделаем. Давайте устроим танцы. У вас есть музыка?
— Ура! — завопили интернатники. — У нас есть музыка!
— А танцы — это что? Что это такое?
— Сейчас узнаете, — ответила Люся. — Сдвигайте кровати в одну сторону. Чтобы было место. И тащите сюда вашу музыку.
Меховые ребята быстро составили все кровати в угол. И тумбочки тоже.
Бурундуковый Боря подергал Люсю за юбку:
— Нашу музыку сюда тащить не надо. Она уже здесь.
— Где здесь?
— Здесь, здесь. Иглосски здесь, Цоки-Цоки здесь, Устин здесь. Они — наша музыка. Только Плюмбум-Чоки нет.
— Вот и тащите его сюда.
Мохнурка сразу повел в атаку нескольких интернатников: Фьюалку, Устина, Снежную Королеву и Севу Боброва. Они бесшумно скрылись. А через две минуты так же бесшумно появились. Только их всё время разбрасывало в разные стороны или стягивало вместе. Потому что они несли Плюмбум-Чоки в сиреневых трусищах. А он, тоже бесшумно, бушевал и сопротивлялся.
— Плюмбум-Чоки, разве ты не хочешь к нам? — спросила Люся.
— Ккккк вамк кхочу! — проскрипел Чоки. — А они ксказали, кчто кбудут ккктанцы. Кккк ктанцам я кне кхочу.
Он, наверно, думал, что танцы — это какие-то иностранцы: американцы, испанцы… в общем, танцы — жители Тании.
— Танцы — это когда парами кружатся под музыку! — объяснила Люся Плюмбуму.
— Значит, у нас будет кружильный праздник! — захлопала в ладоши Цоки-Цоки. — Ура!
Она принесла из чулана барабан и села на стул. Другие оркестранты тоже принесли стулья и поставили перед собой стойки с нотами. А инструментов у них не было.
Все они были важные и напоминали оркестр из басни Крылова. Так и хотелось сказать: