Все сказочные повести в рисунках В.Чижикова

«Может, тут пивную палатку открыли? — подумала Люся. — Может, пивные ларьки стали выносить за черту города? Как вредное производство?»
Хорошо ещё, что эти были в благодушном настроении. Нюхали цветы и улыбались.
И вот любимый посёлок.
За воротами меховая мелкота неторопливо кипела. Самые активные даже прыгали на бетонный решетчатый забор навстречу Люсе и пробегали по нему несколько шагов.
Люся вошла в калитку, и на ней сразу повисли Сева Бобров, Иглосски, Бурундуковый Боря и Цоки-Цоки.
Устин, Летящий в Облаках и Биби-Моки старательно улыбались в стороне, как Люся их учила. Они так сверкали зубами, будто к ним пришла врачебная зубосмотрительная комиссия. Все вместе пошли к интернату.
Дир встретил Люсю на пороге школы. Он вручил ей Главный Бумажный Получальник.
— Учительница Люся, зайдите ко мне после занятий. Я дам вам хендрики. В прошлый раз мы забыли в суматохе.
На его шляпе с украшениями были явные изменения. Там появились ягоды. То ли шляпная клумба постепенно давала урожай. То ли Меховой Механик украшал её в соответствии с сезоном.
Так или иначе, Люся была рада ему, его шляпе и всем, всем, всем ученикам. Как ей хотелось, чтобы её школьные друзья, её бестолковый раздрызганный класс побывал здесь. Поучился бы у этих зверюшек дружелюбию и старательности.
«Обязательно приглашу сюда Киру Тарасову, — решила Люся. — Пусть свой „правдизм“ преподает. Из её правдизма такой сочинизм получится — лучше не надо».
— Хорошо, дир, я зайду. — Она обернулась к ученикам: — Прошу всех в класс.
Раздался рёв начинальника. Интернатники бросились в класс. И даже застряли в дверях. Некоторое время они колыхались такой живой шторой, а потом провалились внутрь.
И ни стука не было, ни грохота. Если бы Люсин класс так вот вывалился из дверей, одних ботинок бы разлетелось штук двадцать. А шум был бы такой, как будто экскаватор буксует.
Ученики стояли на своих партах на передних лапах, стараясь повернуть голову в сторону Люси.
— Блюм! — сказала Люся.
Они блюмкнулись и засветились от радости.
Люся осмотрела класс:
— А где Мохнурка Великолепный?
— Я здесь! — послышался голос сверху. Из Плюмбум-Чокиной дыры высунулась усатая мордочка.
— Почему ты там?
— Меня сюда Мехмех посадил. Он сказал, что от меня внизу слишком много шума.
Чем-то Мохнурка напоминал страдательного Киселёва. Тот тоже вечно шумел во всех местах, и его всегда куда-то запихивали. В угол, в пустой класс, во двор подметать.
— К доске пойдёт Цоки-Цоки, — сказала Люся. — Она ещё ни разу не отвечала.
Цоки-Цоки вышла, глядя в пол, и тихо сказала:
— А у нас вчера комиссия была!
— Комиссия? — удивилась Люся.
— Да! Да! Да! Комиссия! — закричали интернатники. — Большая.
— Они на машине приехали. Две строгих тёти и один добрый дядя.
— И что они делали? — спросила Люся.
— Можно, я скажу? Можно, я скажу? — закричал сверху Мохнурка. Он настолько высунулся, что висел уже только на задних лапах.
— Нет, нет! Пусть скажет Фьюалка.
Ласка поднялась из-за стола и, как всегда, коротко и толково ответила:
— Они всё осмотрели. А потом ушли к Мехмеху. И там разговаривали с ним и с дядей Костей. Мы не знаем, о чём они разговаривали.
— А я знаю! — кричал Мохнурка. — Я под домик подкопался и всё слышал.
— Подслушивать нельзя! — строго сказала Люся. — Это плохо и неудобно.
— Очень плохо, очень неудобно! — согласился Мохнурка. — Потому что там земля мокрая. Но всё-таки можно.
— И о чём они говорили?
— Они спрашивали: кто открыл здесь звероферму? Этот интернат от цирка или от кино? Почему звери разговаривают? Может быть, это научная военная лаборатория? И всё время говорили: «Дайте нам выписку из решения». И добавляли: «Надо устроить большую проверку».
 
— Это всё очень интересно, — сказала Люся голосом любимого завуча Эмилии Игнатьевны. — И всё же мы продолжим урок. Уважаемая Цоки-Цоки, напишите такое предложение: «Маленькие звери не хотят большой проверки».
Цоки-Цоки стала писать. Она прижимала уши, высовывала язык. Всячески старалась. Вот что у неё вышло:
 
МАЛЕНЬКИЕ ЗВЕРИ НЕ ХОТЯТ (ХОТЯТ) БОЛЬШОЙ ПРОВЕРКИ.
 
Люся спросила:
— Почему слова «маленькие звери» написаны маленькими буквами?
— Они же маленькие.
— А почему «не хотят (хотят)»?
— Потому что всё-таки немножко хотят. Интересно — что такое большая проверка?
— Хорошо. А теперь напиши такое предложение: «Котик, кот и котище построили домик, дом и домище».
Цоки нацарапала на доске слова «КОТИК», «КОТ» и «КОТИЩЕ» разных размеров. Такие, как «ДОМИК», «ДОМ» и «ДОМИЩЕ». По нарастающей.
— Так я и думала, — сказала Люся. — Дети… то есть звери… то есть дорогие интернатники, запомните одно грамматическое правило: «В русском языке все слова пишутся в одном размере».
Это правило она придумала на ходу.
Вошёл дир и внёс блюдо с кочерыжками. Интернатники помчались хватать их. Сверху ссыпался Мохнурка в чёрных очках и захрумкал капустой. А Плюмбум-Чоки не вылезал.
— Почему Плюмбум-Чоки не берёт кочерыжку? — спросила Люся. — Он что, заболел?
— Нет, — ответил дир. — Он ест только эвкалиптовые листья. И ничего другого.
— У нас в аптеках они бывают.
— Купите, пожалуйста, для нас, — попросил Меховой Механик. — Чтобы у нас был запас.
Бурундуковый Боря потянул Люсю за руку:
— Девочка Люся, девочка Люся, давайте устраивать игры на свежем кислороде.
— Давайте, — согласилась Люся. — Мы устроим большие спортивные соревнования. — Она вытолкала интернатников на участок: — Внимание! Внимание! Прошу всех построиться. Сейчас у нас будет небольшая осенняя олимпиада. Мы узнаем, кто самый ловкий.
Люся приказала интернатникам строиться по росту. Это было очень сложно для них. Потому что они никак не понимали — кому стоять впереди, кому сзади.
— Ну и что, что ты выше! Зато я старше.
— А у меня в большой разлинованной Хвалюндии ни одной плохой получалки нет.
— При чём тут твои получалки? Главное — рост!
— А я вон какой большой стал. Смотри.
— Ты на кирпич залез. Это не считается.
Впервые Люся поняла, что они могут разговаривать и на каком-то другом языке. Потому что у них иногда проскакивали отдельные трескучие слова и даже целые скрипучие предложения. В азарте, раньше такого не было.
— Я тебя сейчас как тресну палкой! Вот ты и узнаешь, кто выше, — говорил Иглосски Боброву.
— Девочка Люся! Девочка Люся! — кричал Мохнурка. — А уши считаются? Цоки-Цоки вон какая маленькая, а уши у неё до неба!
Наконец Люся выполнила эту сложную работу. Впереди стояли рослые интернатники и интернатницы: Биби-Моки, Устин, Летящий в Облаках, Снежная Королева. В середине были Фьюалка, Кара-Кусек и Сева Бобров. В конце скакала всякая мелкота: Мохнурка, Цоки-Цоки, Иглосски и Бурундуковый Боря.
— Сначала мы будем прыгать в длину, — сказала Люся. — Вот здесь дорожка для разбега. А прыгать будем сюда. Это яма для прыжков. Только надо её немного вскопать.
Интернатники смотрели на Люсю, как солдаты на генерала во время парада.
— Милый Устин, — попросила она. — Принесите лопату. Мы взрыхлим землю, чтобы малыши мягко шлёпались.
— Зачем лопатка? — возразил Устин. — Мы сейчас лапами взрыхлим.
Интернатники бросились на яму, как на врага. И заработали лапами, так что песок во все стороны посыпался. Через минуту площадка для приземления была взрыхлена и просеяна, как хороший огород у мичуринцев-юннатов.