Укротить сердце (ЛП)

― У меня проблемы с сердцем.
Чарли закрывает глаза, словно ожидал этого.
― Какие именно проблемы с сердцем?
Я сглатываю и продолжаю.
― Это называется суправентрикулярная тахикардия, или сокращенно СВТ, ― говорю я. А потом я выпускаю все это на свободу. Как брат и отец защищали меня. Весь медицинский жаргон. Мои триггеры.
― Стресс ― штука коварная, ― объясняю я Чарли. ― Как будто электрический заряд в моем сердце отключается, и когда это происходит, я теряю сознание. Я называю это трепетанием.
Чарли смотрит на меня так, будто все наши отношения этим летом прокручиваются перед его мысленным взором. Его широкая грудь вздымается и опускается.
― А твои таблетки? ― Слова срываются с его губ. ― Это и есть лечение?
Я киваю.
― У меня есть лекарства и методы, как предотвратить приступ, если я чувствую его приближение, но… мне становится хуже. ― Я прерывисто вздыхаю. ― Сегодня я была у врача. Он говорит, что я должна поехать домой и обратиться к кардиологу. Таблетки больше не помогают.
― А что тогда поможет?
Я качаю головой, желая, чтобы он понял.
― Это не то, что ты можешь исправить, Чарли. Мне никогда не станет лучше. Однажды мое сердце остановится и больше никогда не забьется, я умру.
Чарли издает какой-то мучительный звук.
Я продолжаю.
― Может пройти два года, а может и двадцать. У моей матери случился сердечный приступ. Моя тетя умерла в двадцать восемь лет. Продолжительность жизни с таким диагнозом невелика. ― Я прикусываю губу и смотрю на свои руки, признавая горькую правду. ― Мне не следовало быть здесь этим летом. Я сделала только хуже. Я была безрассудна со своим сердцем. — Я встречаюсь с его глазами. ― С твоим.
Отвернувшись от меня, он обхватывает голову руками и глубоко дышит.
― Чарли… ― Я кладу ладонь на его мускулистую спину, но он срывается с кровати и пересекает комнату.
Когда он отстраняется от меня, я разражаюсь слезами.
― Ты злишься. Я понимаю.
Он сжимает кулак, упирается им в стену, зажмуривает глаза и прижимается к нему лбом.
― Я не злюсь, Руби. Черт, я…
Опустошен. Разбит.
Я вижу это на его лице, ощущение, что я выбила землю у него из-под ног.
Его сердце разбито.
Я сделала это с ним.
― Почему ты мне не сказала? ― спрашивает он, отталкиваясь от стены и расхаживая по комнате, как зверь в клетке. На его красивом лице появляется растерянность.
Я потираю уставшие глаза.
― Я никогда не думала, что увижу тебя снова, не говоря уже о том, чтобы работать на тебя. А потом мы заключили сделку по поводу ранчо «Беглец». — Слабый, полный слез смех сотрясает мое тело. ― Предполагалось, что это временно. И я не хотела, чтобы ты относился ко мне как к сломанной или хрупкой. Я хотела хоть раз пожить без ограничений. Если бы ты знал… ты бы смотрел на меня по-другому.
Взгляд Чарли смягчается.
Я всхлипываю, сдерживая слезы.
― Я не думала, что это имеет значение. Что в конце лета я уеду. Но потом я влюбилась в тебя, Чарли, узнала о Мэгги, и Форд сказал… ― Чарли ругается. ― Я пыталась уехать. Я не хотела причинять тебе еще больше боли. Но я… я не смогла. ― Я задыхаюсь от рыданий. ― Я слишком сильно тебя люблю.
Чарли стоит у двери, его массивная фигура напряжена и неподвижна, он осмысливает то, что я ему только что сказала.
― Ты должна была сказать мне, ― рычит он, его грубый голос пронизан болью.
Я киваю.
― Я знаю. Я пыталась. Каждый день я говорила себе, что расскажу тебе, и каждый день я трусила. Я была эгоисткой. Я боялась причинить тебе боль или потерять тебя.
Его челюсть сжимается, и он решительно направляется ко мне.
― Ты прошла через все это в одиночку. Все это время тебе было больно, ты страдала и болела, а я ни черта об этом не знал.
Горячая слеза скатывается по моей щеке. Сердце разрывается от боли. Я заслужила его гнев и разочарование. Мне нет оправдания, мне нечего возразить.
Чарли вздыхает, нахмурив темные брови, и закрывает глаза.
― Ты заставила меня пройти через ад, Руби.
Моя нижняя губа дрожит.
― Я знаю. Мне очень жаль. Я не могу передать словами, как мне жаль.
 
Тишина. Ужасная, чудовищная тишина.
Слабая, я сажусь на край кровати. Мои босые ступни касаются прохладной твердой древесины, ища опору.
― Я хочу сказать тебе, что люблю тебя. Я хочу сказать тебе, что никогда еще не жила так, как этим летом, благодаря тебе. Я хочу сказать тебе, что мое сердце всегда будет с тобой, даже когда оно перестанет биться.
Его крупная фигура оседает, а лицо морщится.
― Руби, не надо.
Я касаюсь своей груди, биение моего сердца успокаивается, и я заставляю себя продолжать.
Мы почти закончили.
Всхлипывая, я качаю головой, вытирая слезы со щек.
― Я не жалею об этом лете, Чарли. Я бы повторила все сначала, даже если все закончится вот так.
Чарли поворачивает голову, и суровое выражение его лица сменяется шоком.
― Закончится?
― Это должно закончиться.
Я принимаю решение.
Боже, это будет больно, но я должна отпустить его.
― Мне становится хуже, Чарли. Я думала, что смогу это сделать, но я не хочу, чтобы ты проходил через это.
Он замирает, перестает дышать.
Слезы переполняют меня.
Я поднимаюсь на шаткие ноги и оглядываю комнату в поисках своих вещей.
Прищурившись, он поворачивается ко мне, проводя рукой по своей темной бороде.
― Что ты делаешь?
― Облегчаю тебе жизнь. ― Я всхлипываю. ― Я солгала тебе и твоей семье. Я могу умереть, Чарли. Я не могу подарить тебе детей. Я уйду, хорошо? Я…
Внезапно Чарли уже не стоит у двери. Одним быстрым движением он прижимает меня к своей мускулистой груди.
― Уйдешь? ― с недоверием спрашивает он, его голос срывается. ― Я уже останавливал тебя однажды. С какой стати, черт возьми, я должен позволить тебе сбежать сейчас?
― Я солгала тебе, ― выдыхаю я. От внезапного ощущения, что я снова в его объятиях, у меня подкашиваются ноги. Ухватившись за его рубашку, чтобы не упасть, я прижимаюсь лицом к его груди и плачу. ― Ты должен меня ненавидеть.
Он усмехается. Вибрация прокатывается по его телу и проникает в мое.
Затем он обнимает мое лицо своими большими ладонями и смотрит мне в глаза.
― Я злюсь? Волнуюсь? Я не буду тебе врать. Да, и то, и другое. Но Руби, малышка, пока твоя любовь наполняет мои легкие, я твой, а ты моя. Ты все еще мой подсолнух.
Я так сильно плачу, слезы бесконечным потоком катятся по моим щекам. Я так рада, что все закончилось. Чарли знает правду, знает каждую частичку моего сердца. И все равно…
Он не хочет меня отпускать.
Как я могла сомневаться в этом мужчине?
Чарли утирает мои слезы большими пальцами.
― Нет никаких сомнений в том, что я люблю тебя, нет никаких сомнений в том, что мы будем вместе, ― шепчет он, прижимаясь теплыми губами к моему лбу. Его голос дрожит от волнения. ― Я не уйду. Я не могу. Так что больше никогда не говори об этом.
― Хорошо, ковбой. ― Я широко улыбаюсь. Слезы блестят на моих ресницах. ― Не буду.
В ответ Чарли целует меня с такой силой, что я задыхаюсь. Мои пальцы зарываются в его густые темные волосы. Его губы полные, мягкие, они впиваются в меня, убеждая, что все будет хорошо. Я прижимаюсь к нему всем телом. А потом он отрывает меня от пола, и я снова оказываюсь в его объятиях.
Там, где мне всегда было самое место.
Глава 47
Чарли
Ее сердце может перестать биться.
Ее прекрасное, чистое, храброе сердце.
Как, черт возьми, я мог пропустить это?
Обычно я ничего не упускаю. На ранчо, если ты теряешь концентрацию, болеют лошади. Люди получают травмы. Урожай гибнет. Ты теряешь целый рабочий день из-за того, что облажался.
Я планирую быстро исправить это.
Сидя за кухонным столом с ноутбуком Руби, я изучаю СВТ, чтобы заполнить пробелы. Всего, что я узнал о ее сердце за последнюю неделю, недостаточно. Я должен сделать больше. Обеспечить ранчо полезными для сердца продуктами. Заказать первоклассный кардиомонитор. Найти ей лучшего врача, чтобы она могла пройти полное обследование. Если кто-то будет курить рядом с ней, он покойник. И самое главное ― никаких гребаных стрессов.