Назови меня по имени, или Укротить миллионера (СИ)

— Заглянешь ко мне завтра вечером?
— Нет, не смогу, — нахмурилась я. Мне нужно будет бежать в ночную смену.
Повисла недолгая пауза.
— Вика, хватит! Мне нужны были деньги. И я не понимаю, зачем тебе эта развалюха, которая даже не ездит.
— Она ездит, — упрямо заявила я. — Там всего лишь… Ай, мам, не важно. У меня завтра вечером важные дела.
Никто не знал о моей подработке. Это из-за выкупа папиной машины пришлось устроиться в ларек и уже который месяц выжимать из себя все соки. Я могла бы попросить в долг, вот только не смогла переступить через себя. Ведь родные меня снова не поймут.
— Вика, так нельзя. Это всего лишь машина, — ее слова больно резанули по сердцу.
— Да, мам. Извини, меня тут зовут, не могу сейчас говорить. Люблю!
Я положила трубку, сжала в руке телефон и некоторое время бездумно шла за овчарками. Мне не нравилась сложившаяся ситуация. Хотелось прийти к ней в гости, поделиться своими успехами, обрадовать, в чем-нибудь помочь. Вот только я слишком любила отца и пыталась сохранить каждую его вещь, будь то старые поношенные штаны или его машина. Возможно, это глупо. Однако хоть так присутствовало ощущение, что он рядом, сидит в зале и смотрит телевизор или же снова возится во дворе со своей ласточкой. Да, мне его остро не хватало.
Тряхнув головой, попыталась убрать неприятное наваждение. Посмотрела на овчарок и улыбнулась. С ними спокойнее. Они не лезли в душу, не давали советов, принимали тебя таким, какой ты есть, и даже не пытались переделать. Есть у тебя недостатки — ну и пусть. Эти животные любили просто потому, что ты рядом, гладишь их, ухаживаешь, кормишь.
Я подняла голову и увидела Рому. Он остановился на тротуаре через дорогу и неотрывно смотрел на меня. И как бы сейчас не хотелось развернуться, Вилли и Дилли прямо-таки неслись в его сторону. Я придержала собак, так как мимо проезжала машина. А едва путь оказался свободен, шагнула вперед.
Словно не замечая ничего вокруг, Ходоров-младший двинулся навстречу. Но тут вскрикнул паренек, мчащийся на велосипеде. Еще чуть-чуть, и он врезался бы в мужчину, вот только Рома вовремя отскочил, а юноша потерял управление. Его понесло на проезжую часть. Казалось, еще немного — и съедет с высокого бордюра, свалится, а потом полетит прямо под колеса приближающейся машины.
Я бросилась навстречу. Выставила левую руку, хотя бы так останавливая автомобиль, водитель которого вряд ли заметил паренька. Но тот даже не упал. Миллионер довольно быстро догнал его и схватил в охапку, стянул со злосчастного транспорта. Они полетели спиной за тротуар. А велосипед, покатившийся дальше, мне удалось поймать до того, как он врезался в ближайшую машину.
Уже вместе с ним, кивнув в благодарность водителю, подошла к Ходорову-младшему, который начал отряхивать паренька.
— С тобой все в порядке? — спросил, осматривая его. — Извини, не заметил тебя.
— Ничего, — фыркнул юноша и схватился за руль велосипеда, но Рома дотронулся до него вновь, чем вызвал бурную реакцию. — Да все, хватит! Я сам!
Парнишка отступил на шаг, придирчиво осмотрел нас и снова поехал. Будто ничего не произошло. Словно не он только что едва не попал под машину из-за своей и Романа неосторожности.
Мужчина же хмыкнул, проводив его пристальным взглядом, и повернулся ко мне.
— Сильно испугалась?
— Да не то чтобы, — задумчиво произнесла и вспомнила о необходимости дать конфету. Улыбнулась. — Держи.
— Хватить меня ими пичкать, ласточка, — Рома все чаще называл меня этим прозвищем. Будто школы было мало, где почти каждый ко мне так обращался, тем самым сокращая мою фамилию — Ласточкина. Однако лакомство миллионер принял.
И снова этот взгляд. Мягкий, ласкающий, наполненный чем-то незнакомым и переворачивающий все внутри меня. Я отступила. Не позволила наваждению взять верх.
— Подожди меня возле подъезда. Отведу овчарок и вернусь, — быстро проговорила и поторопилась скрыться с глаз долой.
Ходоров-младший будто специально очаровывал. Не смог выведать мое имя, не сумел узнать хоть какую-либо информацию о затеянной Юлей авантюре, поэтому пошел другим путем. Тяжелым, довольно длинным, но действенным. Я сама уже с трудом держалась. Не рассказала о своем поступке только потому, что мы редко виделись, лишь завтракали и ужинали вместе. Не лезли друг другу с расспросами. Скупо перебрасывались отчетом о прошедшем дне.
 
— Пора заканчивать с этим дурдомом, — хмуро пробубнила я себе под нос после того, как отдала овчарок и направилась к дому.
Хотела еще позвонить Юле и сообщить о своих намерениях, но вспомнила предыдущие наши разговоры. Лучше не надо. Она начнет отговаривать, убеждать, что у меня отлично получается. А я ведь ничего толком не делала! Подумаешь, давала конфеты, старалась не ругаться, была довольно милой и учтивой. Да и не нужно Рому менять. Он нормальный. Да, в некоторых моментах шалопай, но ведь не отбитый на голову.
— Обо мне думала? — испугал миллионер своим неожиданным появлением, выплыв из-за угла.
— Нет.
— А почему так мило улыбалась?
— Тебе показалось, — приняла я серьезный вид и быстрее зашагала к своему подъезду, даже не остановилась возле парковки, сдержав порыв подойти к папиной машине, просто поздороваться, как когда-то делал отец.
— Слушай, ласточка, — поравнялся со мной Рома.
— Не называй меня так.
— Ага. Сеструха, я тут кое-что принес.
— Что? — спросила, поднимаясь по лестнице.
— Тебе не интересно? Остановись хотя бы.
— Ты хочешь это показать здесь? Чтобы соседи видели? — ускорилась я, думая только лишь о том, как все происходящее начинает надоедать.
Мне пришлось ради этого дела пожертвовать привычным укладом жизни. Раньше меня не заботило приготовление обеда и ужина, я не переживала об уборке и своевременном наведении порядка, например, в ванной комнате. Быт и простые удовольствия, как чашка чая с печеньем или долгое промокание под душем, смазались в сплошное серое пятно между дневными и ночными сменами, а также глубоким, но самым сладким на свете сном. Теперь же я стала ловить себя на том, что косметичка больше не валяется в шкафу без дела, в квартире чаще пахнет едой, пусть и не всегда удачно приготовленной, а у меня появились новые опасные увлечения. Например, смотреть, как Рома ест или задумчиво разглядывает потолок. В такие моменты мне хотелось знать, о чем он размышляет, но решительности не хватало об этом спросить.
Зайдя в квартиру, я переоделась и контрольно обошла все комнаты. Моя новая привычка.
Убедившись, что все в порядке, отправилась на кухню готовить ужин.
— Вот, — дождался меня там Рома и положил на стол небольшой сверток.
— Это что? — без особого интереса спросила я, тут же выкладывая из холодильника продукты.
— Так, остановись! — вдруг рассердился Ходоров-младший.
Потянул меня за руку, поставил перед собой. Мне даже стало не по себе. Что же такого произошло?
— Открой, — Рома протянул сверток.
Я пожала плечами и довольно быстро распаковала. А едва выудила оттуда деньги, выгнула бровь и с недоверием подняла глаза на миллионера. Он помирился с отцом? И если так, то зачем вернулся? Захотел позлорадствовать, утереть мне нос этой стопкой купюр, мол, посмотри, сколько могу получить за один раз, даже не прилагая усилий?
— И? — на что-то намекнул Ходоров-младший, со странным ожиданием шагнув в мою сторону.
— У кого украл?
— Издеваешься?! — вспыхнул мужчина. — Черт, ласточка, это выручка с той книги, которую мы купили на прошлых выходных. Вспомнила?
— Ух ты! — теперь уже поразилась я и внимательнее присмотрелась к деньгам.
Вроде бы не подделка. И купюры не мелкие. Это же надо так!
— Круто, — закивала я, протягивая ему обратно бумажки.
— Это твое.
— Ммм, нет. Ты их раздобыл, тебе и тратить. Мне от тебя ничего не нужно, — сунула я ему в руку стопку и вернулась к готовке, да только не смогла сдержать улыбку.
Меня распирало от чувства гордости. Смог ведь! Сделал что-то сам, не поленился. И не важно, что именно Рому толкнуло на этот поступок, радовал сам факт.