Назови меня по имени, или Укротить миллионера (СИ)

— Ты ничего странного не замечаешь?
— Нет, — девчонка подняла голову и растерянно взглянула на меня. — А что?
Я не стал демонстративно закатывать глаза, хотя очень хотелось. Да и ссориться не было никакого желания. Поэтому первым делом открыл окно, откуда тут же повеяло аромат свежей выпечки, а затем направился к плите и выключил ее.
— Рома, можешь быть внимательнее? — устало произнесла сеструха. — Я тут вообще-то обед варю.
— Мы это есть не будем, ласточка, — произнес твердо и, взяв лежащую неподалеку тряпку, отодвинул подальше кастрюлю.
— Ну и что это значит? — девчонка опустила руки и впилась в меня требовательным взглядом.
— То и значит. Это не еда, а отрава. Неизвестно, где до сих пор хранили это мясо. Да и на вид оно совсем не аппетитное.
— Хорошо, — тряхнула головой сеструха. — И что ты предлагаешь?
— Выбросить.
— Выбросить?
— Да.
Она усмехнулась, покачала головой и взяла зажигалку.
— Эй! — Я схватил ее за руку, не дав снова включить конфорку. — Я же сказал, мы не будем это есть!
— Рома, мясо вообще-то денег стоило. Если ты не заметил, мой бюджет не рассчитан на то, чтобы каждый день выбрасывать нормальную еду в мусорку.
— Хорошо. Хочешь деньги? Я их добуду!
— Да на кой мне сдались твои деньги?! — внезапно закричала она. — Я мяса хочу! Не колбасу, а обычного мяса. Конечно, в павильоне не все стерильно, но если обработать, хорошенько отварить, то есть можно.
— Сеструха, ты себя хоть слышишь? — я сам не понял, как повысил тон. — Ты рискуешь здоровьем!
— Рискуешь здоровьем ты, Рома, мешая мне приготовить обед! И мне все равно, чем рисковать. Будь это ты, я или кто-то другой. У меня есть долг перед человеком, без которого жизнь перестала иметь смысл. И я загнусь, но задуманное выполню.
Она хотела еще что-то сказать, вот только ее лицо исказилось из-за слез.
— Да пошло оно все к черту!
Девчонка кинула на столешницу зажигалку и быстрым шагом покинула кухню. От громкого хлопка двери я вздрогнул. Специально она ею ударила или нет, было не столь важно. Просто даже мне становилось понятно, что рано или поздно такой режим сломает ее. Недосыпы и плохой рацион не могут положительно влиять на организм. Даже я за пару дней ощутил на себе, каково это — не спать, а работать. Хотя по факту просто сидел рядом с сеструхой.
Взглянув на злополучное мясо, взял тряпку, схватил кастрюлю за ушки и вылил воду. Остатки выбросил, как и планировал изначально. Необходимость в деньгах лишь усилилась. И если раньше я собирался поправить свое материальное положение и обрести хотя бы относительную независимость от девчонки, то теперь появилась непреодолимая тяга показать ей нормальную жизнь. Правильную как минимум в питании. Сломать эти убеждения, изменить взгляд на некоторые вещи и, наверное, помочь.
Только сначала надо сообразить еду, иначе мы скоро оба свалимся от голода.
Я открыл холодильник и, осмотревшись, выудил оттуда яйца. Сполоснул под краном кастрюлю, набрал воды и бросил в нее четыре штуки. Немного поразмыслив, кинул еще три. Заметив на столе пакет с картофельной кожурой, убрал мусор. Я не знал, что еще можно приготовить, и откуда мог, если раньше у плиты не стоял? Зато вытащил зелень и сыр, кое-как их нарезал, заварил чай и достал печенье. Все это казалось мне такой мелочью по сравнению с привычной едой. С грустью посмотрел на все те же яйца и, найдя телефон сеструхи, полез в сеть. Вбил в поиск: «Сколько надо варить яйца?» А через минут десять, когда они не только приготовились, но и подостыли, начал избавлять их от скорлупы.
За этим делом меня и застала девчонка.
— Что делаешь?
— Пытаюсь сообразить нам обед. Будешь? — указал ей на свои достижения в области кулинарии.
— Буду, — обреченно ответила и, открыв холодильник, достала консервы.
Ели мы в молчании. Ласточка выглядела подавленной, а я не лез в душу. Видимо, было у нее нечто сокровенное, чем делиться со мной точно не станет, но от лишних расспросов лишь сильнее рассердится.
Когда девчонка вновь спряталась у себя, на этот раз не оставив мне смартфон, пришлось снова бороться с компьютером. И я смог! Кое-как залез в сеть, нашел номер телефона ломбарда, принадлежащего моему знакомому, но с огорчением обнаружил, что нужен паспорт. А его восстановление займет не один день. Возможно, снова понадобятся деньги…
 
Чертыхнувшись пару раз, решил оставить это дело на понедельник, ведь в выходные вряд ли меня кто-нибудь примет. Постучав в задумчивости пальцами по столу, полез на сайт с объявлениями. Совесть не позволяла снова просить у ласточки деньги. Тем более книгой, лежащей рядом, я собирался доказать сеструхе: не обязательно так много трудиться. Она достойна большего!
  
Глава 13. Виктория
 
Впервые после появления Ходорова-младшего я расслабилась. Выгуливала собак и с головой отдавалась этому замечательному моменту. И пусть Рома катится к чертям! Не нужно мне ни правильное питание, ни занятие спортом, ни соблюдение режима дня. Я справлюсь как-нибудь сама, без вечных замечаний неугомонного миллионера. Впрочем, какой он миллионер? Если его отец смог так быстро перекрыть доступ к деньгам, то обычный мажор.
Пятница… Я глубоко вздохнула, втянув в легкие запах листьев, и на выдохе улыбнулась. Мы с овчарками зашли дальше обычного, забрели в небольшой парк с маленькой речушкой, прогулялись по извилистым дорожкам, побегали за палкой. Сегодня ночью не нужно бежать в ларек, а завтра днем не придется ехать в салон. Поэтому я могла продлить прогулку без опасений что-либо не успеть. Идти домой тоже не хотелось. Скоро появится Рома после очередной своей вылазки в неизвестном направлении, и меня не тянуло его увидеть.
С прошлой субботы все стало еще сложнее. Я держалась. Стоически терпела этого человека, уговаривая себя наступить на горло и хоть немного изменить его, чтобы получить за это деньги. Но меня выворачивало наизнанку от понимания своей продажности. Да, я поощряла хорошие поступки конфетами, старалась быть милой и учтивой. Изредка давала поручения по дому, которые он часто отказывался выполнять. Проглатывала обиду. Убирала подальше неприязнь к зазнавшемуся богачу. И больше не подпускала к себе. Это недопустимо! Он видел во мне очередную подстилку, которую можно бросить после первой же ночи. Еще неделю назад я пару раз забылась, позволив себя поцеловать, но впредь не совершала опрометчивых поступков.
Сколько прошло дней после его появления? Восемь? Или девять? А мне уже казалось, что знаю этого человека вечность. Его ухмылку, блеск в глазах, неуместные шуточки, привычку тереть шею, когда чем-то крайне недоволен, и этот взгляд… Долгий, обволакивающий, без доли игры и притворства. Именно в такие моменты следовало убегать. И я никогда не задерживалась, тут же уходила в другую комнату, еще в зародыше пресекая возможные приставания.
— Черт! — выругалась, осознав, что снова думаю о Роме, и позвала мальчиков. — Все, мои хорошие, пойдем домой. Да, я тоже хочу еще побегать. Тише, тише, дай пристегнуть поводок. Дилли, сидеть!
Пес сел, продолжая вилять хвостом и тем самым подметая только начавшую опадать листву. Вилли же сегодня был более спокоен: меланхолично обнюхивал кусты, помечал их и возвращался ко мне, чтобы приластиться. Вот и сейчас подставил голову под ладонь, прося почесать его за ухом. Не успела я пройти с ними и пару метров в направлении высоток, как зазвонил телефон.
— Да, мамуль, привет.
— Как ты там? — начала она со стандартного вопроса, получив в ответ такой же стандартный ответ.
С некоторых пор мы не очень ладили. Нет, я очень любила свою маму, но после продажи папиной машины, которую он называл «еще одной ласточкой», в нашей семье появились разногласия. Я была в ярости, когда она это сделала. Ведь отец так любил свой автомобиль, столько времени ему уделял и даже просил присмотреть за ним. А что в итоге?