Знак даосов (СИ)

Нора остановилась, обернулась к шутнику и уставилась на него. Злость ее улетучилась мгновенно от одной простой мысли – Игорь волнуется и смущен не меньше, чем она сама. Отсюда и шутки кошмарные и ехидство.
- Ладно, уговорил.
Игорь слегка опешил, рассчитывая, по всему видно, на совсем иную ее реакцию. Присмотрелся внимательнее, а потом засмеялся. Нора вторила ему тихим смехом, морщась все время от тупой боли в боку.
- Ух, классно-то как, козявка. Полторы калеки. Шагай, Нора, шагай. Сейчас заложу тебя в постель, а сам в аптеку. Голуба твой велел мазь купить и много еще чего. Список выдал.
Так вот хихикая, морщась и спотыкаясь, Нора ступила на порог светлого дома Игоря. Дурных мыслей уже не было, только лишь маленькая надежда на то, что она Игорю вовсе небезразлична. И совсем не как Нора-козявка, а как женщина.
Глава 18
Мелехов внимательно наблюдал за Норой, когда та вошла в его дом и остановилась на пороге гостиной. Свои маленькие ботинки она оставила в прихожей, и теперь они трогательно светлели среди огромных Мелеховских «лыжей».
- У тебя красиво, Игорь. – Нора оглядывала гостиную.
Деревянные панели, беленые стены, большие мягкие диваны и камин: дерево, камень, стекло и железо.
- Нужно закончить сборку мебели в кабинете. Кухня и спальни готовы. – Игорь перешел на деловой тон, стараясь прикрыть этим свои ощущения.
Непривычный к проявлению чувств, Мелехов удивлялся странной нежности, которую вызывала в нем Нора, ее осторожные шаги по большой гостиной и то, как по-детски удивленно она оглядывалась на новом месте.
- Какие окна большие! Света много. И запах дерева. А полки на стеллажах пустые. – Нора провела ладошкой по стенке открытого шкафа. – У тебя есть фотографии?
- Есть коробка с фотками, но где-то на чердаке. Я не успел разобрать. Редко бываю дома.
После его слов Нора опустила голову, стала печальной. Игорь сразу понял почему, и снова удивился своей странной нежности, пожалуй, еще и легкому ощущению счастья. Козявка боится, что он уедет и потом снова окажется в госпитале?
- Теперь буду бывать чаще. Жаров приказал стать штабной крысой. Что ты думаешь? Соглашаться? – Игорь подобрался ближе к маленькой и ждал ее ответа с любопытством и немалым.
- А…ну…Что я думаю? Почему ты спрашиваешь у меня? – Глаза ее округлились изумленно.
Руки Нора спрятала за спину и даже слегка попятилась от Игоря. Тот рассердился – опять она шарахается!
- А у кого? У меня никого нет кроме тебя. И фамилия у нас теперь одна на двоих. Вот не пойму только, ты меня боишься что ли? Все время пятишься от меня. Козявка, я все понимаю, мы выросли и бла-бла-бла… Чужие. Но, я всегда знал, что ты моя козявка. Семья. Я уже говорил.
Потом Игорь наблюдал за тем, как лицо Норы становится серьезным, вслед за этим – задумчивым, а еще несколько мгновений спустя – решительным.
- Я не боюсь вовсе. Все еще не могу поверить. – Она нервно поправила темный локон, что упал на щеку. – Игорь, я, правда, уже могу пойти на улицу? Поехать в университет, позвонить подруге? В кино сходить и прогуляться по Москве спокойно?
Игоря проняло и сильно. Нора не истерила, не искала у него защиты, просто спрашивала. Однако в вопросах ее таилось страшное, жуткое. Мелехов только сейчас осознал, что ей пришлось испытать. Как обычно в таких случаях, он отложил собственную, готовую прорваться, ярость и выдал:
- Куда пожелаешь и когда захочешь.
Ее странный взгляд заставил Игоря подойти ближе. Он сделал шаг и обнял маленькую крепко, быстро заговорил:
- Забей. Поняла? На всех. Порву на хрен. На британский флаг.
Нора молчала, прижимаясь к его груди. Игорь слышал ее порывистое дыхание, догадываясь, что она пытается сдержать слезы.
Через некоторое время, Нора тихо произнесла:
- А на британский флаг, это на четыре части? Или на восемь?
Игорь хохотнул.
- На десять, козявка. Голову и ..э…кое-что еще – отдельно. – Усмехнулся, но тут же стал серьезным, почувствовав, как Нора вздрогнула. – Эй, сильно сжал? Больно? Чего ты тут встала, а? Голуба постельный режим просил соблюдать.
 
Поддерживая Нору под руку, повел по коридору и отворил перед ней дверь, что была в самом его конце.
- Сойдет?
Светлая комната с огромными окнами, не большая, и не маленькая. Кровать, уютное кресло, стол и стул. Большой платяной шкаф вдоль стены. Все очень новое, необжитое и расставленное, словно по линейке.
- Светло и тепло. Игорь, спасибо большое. За все… За комнату и за флаг.
- Да, да. Понял. Вещи твои в чемодане рядом с кроватью. Помочь разложить? Что?! Я уже все видел. И я не дальтоник, смогу разложить по цветам. Разумеется, алый положу отдельно, как тебе нравится.
- Ты мне все время будешь напоминать, да? – Нора улыбалась уже не смущенно, а весело.
Игорь реально залюбовался. Улыбка ее украсила, заменила хмурое личико счастливым. Глаза сверкали, волосы блестели, а сама Нора сияла.
- Конечно. Такой компромат грех не использовать. – Ехидничал Мелехов. – Располагайся. Я за продуктами. Вернусь скоро. Вода на кухне. Ванная у тебя своя. Я поехал.
- Я могу помочь с продуктами. – Нора двинулась за Игорем – он уже шел к двери.
- Чем ты поможешь, козявка? Веточку укропа донесешь? Ложись и спи.
- Слушаюсь. – Нора приподняла брови иронично. – Какие еще будут указания?
- Никаких пока. Выполняй.
Уже стоя у двери, Мелехов оглянулся и выдал:
- Ты так и не сказала, почему шарахаешься от меня. Ты давай ответ придумай.
Ушел и не видел, как густо покраснела Нора, как загадочно улыбнулась и как прижала ладони к пылающим щекам.
Минут через пятнадцать Игорь уже бродил между стеллажами с продуктами, набивая тележку едой. Усмехнулся, когда увидел укроп, но пучок, все же, взял и положил поверх большого батона колбасы.
Уже у кассы он увидел стойку с цветами. Прищурился, почесал щеку.
- Цветы ей носить, да, крокодил? - пробормотал сам себе.
Рука его уже потянулась к букету каких-то белых пушистых соцветий, но тут же отдернулась.
- Да что за хрень?
Расплатился, и поехал к дому. Дорогой говорил сам с собой, поминая «крокодила», ругая свою сентиментальность, взявшуюся ниоткуда.
Дома он понял – Нора спит. Тишина и покой. Ветерок швырял в окна желтые листья, ронял их на землю и играл с ними, как ребенок с игрушками. Ворошил, откидывал и снова хватал. Или, быть может, он стучался в окно, чтобы ему открыли? Чтобы поиграть уже не листьями? Или пошептаться с обитателями дома?
Игорь побродил бездумно по коридору, подошел к спальне Норы и приоткрыл дверь. Маленькая крепко спала, закутавшись в одеяло. Мелехов не решился будить ее – уж очень умиротворенной она выглядела: румяная, улыбающаяся своим снам, спокойная. Игорь и сам заулыбался, успокоился и решил выйти в сад. У порога увидел свои огромные кроссовки и маленькие ботиночки Норы. Он замер, понимая отчетливо – хозяева вот этих больших и эти маленьких теперь вместе. В одном доме. Будут дышать одним воздухом, и пить один и тот же чай. Улыбаться друг другу и видеть каждый день одни и те же вещи.
Мелехов нагнулся, изучил маленькие ботинки, отметив, что им давно уже пора быть на свалке: подошва отклеилась, швы выглядели потрепанными. Перевел взгляд на куртку Норы, что висела на крючке. Порванный рукав дешевой одежки был заштопан аккуратно, металлическая застежка молнии истерлась, скинула с себя черный цвет фабричной окраски.
- Как же так, Нора? Как? - психанул, откинул старую курточку. – Хрен им всем, а не тебя. До чего довели.
Побубнил, позлился, а потом сгреб старые ботинки, куртку и отнес в мусорный бак, что стоял на улице. Пока шел к крыльцу, снова говорил сам с собой:
 
- И никакая тварь…! Всех не х…р!
Влетел в прихожую, цапнул с вешалки куртку, забрал ключи от машины и был таков! Минут через десять быстрой езды, Мелехов был рядом с универмагом. Там он придирчиво изучил ассортимент верхней дамской одежды в одном из магазинов.