Знак даосов (СИ)

- Ты лучше. Когда смеешься, у тебя нос смешно морщится.
Пока Нора раздумывала, как принять слова Мелехова – комплиментом или подколом – Игорь подошел к черному внедорожнику, поставил девушку на ноги и открыл дверцу.
- Садись. Я поеду медленно, чтобы бок твой не тревожить. И вот еще что, Нора, я за рулём песни пою. Не то, чтобы я совсем куку, просто привычка.
- Мне нравится, как ты поешь. Я помню… А что поешь?
- Репертуарчик пестренький, тебе понравится.
Нора устроилась на переднем сидении, сжалась слегка, когда Игорь наклонился и пристегнул ее ремнем безопасности. Удивилась, когда он уселся за руль и задал вопрос:
- Почему ты дергаешься? Я такой страшненький?
- Нет, с чего ты взял? – Нора опустила глаза, не понимая, как объяснить Игорю, что он не «страшненький», а очень даже наоборот.
- Заметил, что ты делаешь шаг назад, когда я подхожу близко. Вот с Елисеевым такого нет. Щебечешь, будто школьница, улыбаешься так радостно.
- Игорь, напрасно мы уехали, не попрощавшись с Павлом Ивановичем.
- Я попрощаюсь с ним. Потом. За нас обоих.
После этого заявления Нора наблюдала, как брови Игоря сошлись у переносицы, синеватые глаза стали темнее и весь он стал похож на воздушный шарик, который вот-вот лопнет.
- Все же нехорошо получилось. Я позвоню ему попозже.
- У тебя есть его номер?
- Да.
- А, ясно.
Повисло молчание. Они выехали с парковки и помчались по полупустым улицам. Минут через пятнадцать нервной тишины Игорь запел. Нора обрадовалась так сильно, что стала подпевать: тихо, почти шепотом.
- Игорь, я спросить хотела. – Нора прервала автоконцерт. – А что с …
- О них обо всех можешь забыть. Никто больше не появится.
- Правда? – задала вопрос и замерла, глядя на Мелехова.
- Снова не веришь мне?
Игорь усмехнулся горько, покачал головой, и Нора почувствовала себя виноватой: покраснела, отвернулась и сделала вид, что смотрит в окно на деревья, столбы и рекламные щиты.
- Ладно, козявка, мне не веришь, так может радио тебя убедит?
Мелехов включил приёмник, потыкал на кнопки в поисках нужной волны и прибавил громкости.
Диктор-женщина была убедительна в своей короткой речи. Она уверенно повествовала о том, что двумя днями ранее были найдены и задержаны подозреваемые в деле о вымогательстве и мошенничестве. Чётко назвала две фамилии – Шенкер, Шаевский – и упомянула, что при проведении операции пострадали два человека – члены конкурирующих преступных группировок. Рассказала об их травмах различной степени тяжести при задержании, и упомянула, что находятся они в реанимации.
Нора выслушала новости, сжала кулаки и обернулась к Игорю.
- Это ты? – в ответ она получила ухмылку и молчание.
- Нор, я забрал твои вещи у твоей квартирной хозяйки. Она милашка! Угостила меня абрикосовым вареньем и велела тебе кланяться. Прости, я потом поклонюсь, ага? За рулем не так эффектно будет смотреться.
Нора сначала улыбнулась, обрадовалась тому, что Игорь подумал о ней, позаботился, ну а потом….
- Ты все собрал?
- Все.
- И из комода? – Голос Норы превратился в смущенный писк.
- Конечно. Туда я полез первым делом. Рассмотрел внимательно все твои кружева и бретельки. А потом еще и под диван заглянул. Дай, думаю, посмотрю, что там прячет малявка. Чуть не заплакал от разочарования. Там ничего, вообще. Даже пыли нет. Я-то думал, там плётки, наручники, или на крайний случай журнал с пикантными картинками. Шприцов нет, пакетиков с сомнительным содержанием я тоже не обнаружил. Нора, ты святая, верь мне.
Нора хихикнула, пытаясь скрыть смущение – не каждый день в твоем комоде с нижним бельем роется молодой мужчина, тем более тот, которого любишь.
- А что у тебя под кроватью?
- У меня-то? Ну, все как у людей. Грязные носки, скучные книжки, коробка с засохшим куском пиццы, бензопила и спиннинг.
- Думаешь, это обычный набор? – Нора не вынесла глумливого Игорева вида и засмеялась.
- Конечно. Под кроватью люди прячут свои темные делишки. Заметь, не только те, что нравятся, а еще и те, которые хотелось бы убрать с глаз. Грязные носки я не люблю. Скучные книжки тоже. А вот пиццу, кровавые убийства и рыбалку – обожаю. Не веришь?! Нор, да подкроватный хлам, это полное описание душевного состояния чела.
 
- Игорь, бред какой. Что ты говоришь? – Нора захохотала громко, и тут же поморщилась от боли в боку.
- Козявка, ты тише будь. Хотелось бы тебя довезти до дома живой. – Игорь поправил на Норе ремень безопасности. – Бред, Штейнер, это раскладывать нижнее белье по цвету. Кстати, а почему алый комплект лежал отдельно? Любимый, да?
- Игорь! – Возмущенный писк Норы перешел в ультразвук.
- Что? Ну, виноват, прости. Если хочешь, можешь порыться в моем комоде. Мне скрывать нечего, тем более от тебя
- Хорошо. Пороюсь. – Норе снова стало уютно в салоне дорого автомобиля.
Она принялась исподтишка разглядывать Игоря. Заметила, что он постригся: бритые виски, короткий ёжик волос на макушке и затылке. Прическа ему шла.
- Я еще и побрился, Нор.
Нора дернулась и открыла рот. Как он заметил? Ведь смотрел на дорогу, не на нее вовсе!
- Э…
- Это моя работа. – Игорь повернулся к Норе, и она встретила его прямой взгляд: льдистый, острый.
Она опустила глаза, уставилась на свои колени, подумав, что еще никогда не видел его таким. Новый Игорь? Без мягкой, тёплой улыбки и веселых бесенят в глазах. Больно резануло понимание – он говорит с ней, как с ребенком. И вот этот острый, холодный взгляд едва ли не первое обращение к ней, Норе, как к взрослому человеку.
- Приехали, козявка.
Игорь остановил машину на тихой улочке коттеджного поселка. Огромные клены, липы и дубы с двух сторон от дороги, красиво смотрелись на фоне симпатичных заборцев и приятных домиков.
Открылись ворота гаража, и машина въехала в темноватое его нутро, взрыкнула и заглохла.
- Сейчас я вытащу тебя, козявка. Сиди смирно.
- Я могу сама, спасибо. – Нора с трудом вышла из машины и остановилась, не понимая, что делать с руками, ногами и вот этим здоровяком, который стал ее мужем так поспешно.
- Героиня, что тут скажешь. – Съехидничал Мелехов. – Идем, покажу тебе плацдарм.
Оба вышли из гаража и оказались на участке. Дом – оцилиндрованный брус – светлого тона, крепкий, модный и красивый. Дорожки, выложенные плиткой и аккуратный газон. За домом Нора увидела кроны деревьев: клены и липы. Очень тихо, очень красиво…
Нора разглядывала новое пристанище свое и удивлялась своему спокойствию. За последний год ей часто приходилось переезжать, но еще ни разу она не была так уверена в том, что ей будет покойно и тепло.
Деревья за домом уже приобрели осенний окрас: липы желтоватые, клены красные. И мысль пришла некстати – дурацкая, странная – клены краснели за лихо проведенное лето, а липы пожелтели от зависти к ним?
- По глазам вижу – нравится. Что смущает? Нор, хочешь смеяться, смейся. Ни в чем себе не отказывай.
Нора вновь услышала в его голосе «детское» отношение и рассердилась. Не успела подумать, что ведет себя глупо, а уже высказалась:
- Ты будешь наблюдать за мной, и поражать своей проницательностью? – вспыхнула, насупилась.
- Привычка. Не сердись, - ответил спокойно, миролюбиво.
Еще и добил теплой улыбкой. Нора остыла мгновенно, но опечалилась. Сложно сопротивляться любимому, сложно не восхищаться и не прощать ему его же недостатков.
Она промолчала, только вздохнула тяжело и поплелась к дому.
- Нор…Нор, ну ладно тебе. – Игорь топал за ней, увещевая. – Ты же за мной наблюдала, и я не психовал. Это нормально вообще-то. Нор, давай я тебя донесу, а? Так мы будем плестись еще полдня.
 
- Я сама. Игорь, у тебя у самого рана на боку. Я могу осмотреть.
- Ой, правда? Окей. Но после того как ты мне свою покажешь. Твой доктор-голуба сказал, что там синячина здоровенная. Страсть как люблю разглядывать.