Вторая жизнь майора. Цикл (СИ)
— Не бойся, Божа не злой.
Проглотив комок, стоявший в горле, я смог выдавить:
— А где мама?
— Она давно спит, пойдем покажу.
Он встал и пошел в глубину зала, за ним, громыхая костями, следовал Божа.
— Шиза, тут магия есть, смотри, скелеты оживают, давай пробовать.
— Здесь другая магия, она основана не на тех принципах, что используем мы, это что-то очень древнее и внушающее ужас.
Среди высоких колонн с росписями на каменном постаменте стоял саркофаг из желтого металла, а в нем кто-то лежал.
— Вот мама, — мальчик подошел и погладил лежащего, — она спит.
Я очень осторожно приблизился к саркофагу и заглянул в него. И тут же ощутил весь ужас своего положения. На истлевших подушках лежало наполовину насекомое, наполовину человек. Это не был какой-то гибрид. Это лежало существо, не до конца прошедшее трансформацию, с головой огромной мухи, плечами и грудью женщины, с едва появившимися из тела ногами и четырьмя лапами вместо рук.
— Мама, к нам папа пришел, — произнес мальчик и погладил существо по голове.
Я отпрянул! Существо открыло фасеточные глаза и посмотрело на меня.
— Дите, я не твой папа, — тихо прошептали мои губы против моей воли, — я еще молод.
Мальчик взглянул на меня и зло усмехнулся:
— Ты не молод, ты просто в молодом теле, пусти меня к себе.
Он превратился в дымку и стремительно полетел ко мне, но, ударившись в защиту Шизы, расплескался каплями, тяжело упавшими на пол.
— Шиза, магия работает? — Я отступал.
— Нет, работает только моя защита; она, видимо, построена на похожих принципах.
Капли, как ртуть, стали собираться вместе, и с пола поднялся целым и невредимым мальчик.
— Я знаю, кто это! — воскликнула Шиза. — Нам конец, Дар, а также конец этой планете.
В ее тоне не было страха, а только обреченность. В это время из саркофага поднялась и села женщина-муха.
— Хватит хоронить нас, Шиза.
Я, наоборот, стал очень спокоен. Достал меч и одним ударом срубил голову ожившему монстру. Двумя другими отрубил лапы и отошел назад. Малыш, потеряв меня из виду, закричал: «Ты не папа, ты убил мою маму!» Я с ним был согласен: я не папа, и такой маме лучше продолжать лежать в саркофаге. Оставаясь настороже, бесшумно уходил вглубь зала. За моей спиной раздался шорох, я развернулся и увидел картину, которую даже во сне представить не мог. Со столба сходили фрески, облекаясь в живые тела, и это были два воина с оружием, которые решительно направились ко мне.
— Шиза, это не галлюцинации?
Я встал в стойку, присматриваясь к противнику, потом плавно, но быстро устремился вперед и, не дав воинам обойти меня с двух сторон, атаковал ближайшего. Показав, что буду рубить сверху, изменил движение меча и в образовавшуюся щель в защите, сделав упор на переднюю ногу, нанес колющий удар в область печени. Воин остановился и упал на колени. Вторым взмахом я срубил ему голову. Он исчез, а на колонне появилось изображение павшего бойца. Ничего себе, подумал я, атакуя второго, и подрубил ему ногу. Перетек за спину припавшему на раненую ногу воину и руками свернул ему шею. Как только его тело коснулось пола, он исчез, но зато появились две твари, напоминающие мух. Они быстро ползли в мою сторону. Не дожидаясь их подхода, я разогнался и высоко прыгнул, пролетев над ними. В прыжке отрубил одной голову и, мгновенно развернувшись после приземления, нанес два удара по другой, разрубив ее пополам. Краем глаза увидел, как ко мне подбирается тварь в образе ребенка. Не отдавая себе отчета, что делаю, я скользнул ему навстречу и ухватил руками. «Шиза, ешь эту тварь», — крикнул я и обхватил его аурными щупами. Он судорожно бился, пытаясь вырваться, но я усиливал натиск и держал его все крепче и крепче. Создание начало медленно таять и заверещало, как пойманный совой заяц. Мне стало плохо, тошнило и качало из стороны в сторону.
— Твой запас полон, — прохрипела Шиза.
— Давай сливай в жаргонит, доставшийся от скравов. — Я продолжал цепко держать усыхающее порождение чужой магии.
— Папа, не надо, прошу, — шептали маленькие губки, слезы катились по лицу малыша, и сквозь мои защитные барьеры начала пробиваться сильнейшая ментальная атака.
Я терял связь с самим собой, все образы смешались, и я видел перед глазами своего сына Володьку, оставшегося на Земле. Он плакал, а я его душил своими руками. «Папа, папочка, — шептал он. — Ты вернулся, мы с мамой так ждали тебя. Нам сказали, что ты убит, а ты живой. Я люблю тебя, не убивай меня, пожалуйста. Мы тебя так ждали!»
Я смотрел на свои руки, держащие сына за горло. Что я делаю! Я убиваю свое дитя!
— Вовка, сынок, я не буду тебя убивать, не бойся, — и мои руки стали отпускать его горло.
«Песня, — услышал я голос внутри себя, — пой песню, — и передо мной появилась жена Люся. — Пой, родной, я так хочу послушать, спой Высоцкого».
Я непонимающе поглядел на сына, но это был не сын, это была теща, которую я держал за шею. У нее кровью налилось лицо, и она хрипела:
— Витенька, сынок, не надо, тебя посодють, а Люсенька останется одна.
— Не слушай маму, — говорила жена, — она тебе никогда не нравилась. Пой, Витя, тебе станет легче.
— Папочка, не надо, мне больно! — Теперь в моих руках был снова сын Вовка, который закатывал глаза и умоляюще шептал: — Папа, папочка.
Я закрыл глаза и захрипел:
Нежная Правда в красивых одеждах ходила…— Пой, Витенька, пой, — услышал я ласковый голос жены, и мне стало легче.
Открыв глаза, увидел Тору всю в слезах, которую я держал за тонкую длинную шейку.
— Дарчик, милый, не надо, ведь я люблю тебя. — Ее голос проникал глубоко в душу, и я ощутил, что, если убью ее, не смогу жить с той пустотой, которая воцарится в моем сердце.
— Пой, Витя. Пой, — услышал я ласковый голос жены и, чтобы не утонуть в раздирающих чувствах, снова запел:
Солдат всегда здоров, солдат на все готов…— Хорошо, Витенька, продолжай. Ты так душевно поешь!
Слова жены ласкали, успокаивали и не давали задуматься, мне хотелось угодить ей. И я пел. Снова и снова пел из Высоцкого. На «Солдатах группы „Центр“ меня заклинило, и я как чумной повторял и повторял: „Первый-второй, первый-второй, первый-второй…“
В какой-то момент пришло облегчение, и я открыл глаза. Я стоял на коленях, в руках было пусто, меня тошнило, а потом скрутил сильнейший спазм. Из моего рта на пол стала выливаться толчками черная густая масса, и ее было очень много. Вытерев руками рот, я, пошатываясь, встал.
— Шиза, идем искать черный ход.
— Не надо. Мы сейчас перенесемся, — ответила она.
В это время масса, извергнутая мной, стала собираться вместе и формироваться.
— Шиза, давай быстрее. Эта гадость опять собирается.
Я стал пятиться, не спуская глаз с шевелящейся лужи. Меня отвлек приближающийся стук, из-за колонны вышел Божа и встал в черную жижу, которая начала подниматься по костям, облекая их в черную плоть. Что дальше стало со скелетом, я уже не увидел, так как оказался за каменными створками ворот. На них все так же светились письмена, и рядом крутился элементаль, которого я не отпустил, уходя в опасное путешествие.
— Я ухожу, малыш, — обратился к нему, — а ты здесь все закрой, как было, и даже лучше, — добавил я к своему пожеланию. — Шиза, это что было? — Я наконец вспомнил ее слова.
— Родзафаги, паразиты-кочевники. В прошлом бич любой системы, куда они попадали. Проникая в человека или в животное, они вырастали в колонию, принимали облик носителя и таким образом размножались. Когда планета погибала, они засыпали и ждали своего часа. Могли пройти тысячи лет, и, если рядом появлялось живое существо, они вселялись в него, проникая с ним в обитаемый мир, и этот мир был обречен.
— А как же тогда они не захватили все миры? — Мне оставалось непонятно, как можно было спастись от такой чумы.