Любовь на острове (ЛП)

Затем наступает ночь.
Лейси и Ричард заступают на смену, оба в спасательных жилетах.
Ричард хотел, чтобы Лейси оставалась внизу, но та настаивала на обратном, и она определенно доминирует в этих отношениях.
— А где мне спать? — спрашиваю я Тая, когда мы готовимся ко сну.
— На их кровати, — говорит он, направляясь в свою каюту.
— Фу, — я морщусь. Кровать моей сестры во время ее медового месяца? — Нет.
Он замолкает и снова смотрит на меня.
— Тогда спи со мной.
Я хочу дать ему тот же ответ, но не могу. Потому что это определенно не «фу», и я не хочу отказываться.
— Или спи где угодно, — говорит он. — Я просто хочу выспаться для предстоящей бури, а этот диван — не вариант.
Конечно, можно было бы сказать, чтобы это он поспал в каюте Лейси и Ричарда. И все же… Я не хочу, чтобы он это делал.
— Ладно, — говорю я. — Если ты не возражаешь против компании.
Он бросает на меня настороженный взгляд, который говорит, что он как раз-таки возражает.
— Обещаю, что не буду храпеть, — добавляю я.
— И пускать слюни, — говорит он.
Я краснею.
— Да, и пускать слюни.
— И говорить. И ёрзать.
Я киваю.
— Обещаю.
Быстро хватаю свою пижаму и переодеваюсь в нее в крошечной ванной, где едва хватает места, чтобы повернуться, локтями ударяясь о стены. Протираю лицо салфеткой для снятия макияжа, потому что воду в раковине включать не хочется при таком качании лодки.
Ложась в постель с тем, с кем ты не собираешься заниматься сексом — еще более интимно. Не помогает и то, что нам с Таем приходится делить одно и то же одеяло, поскольку мое промокло. От воды, а не от чего-то другого!
Я забираюсь под сухое одеяло. И внезапно все кажется непристойным.
— Я мешаю этим? Пуская слюни? Храпя? — спрашиваю я его, кладя перед собой свою подушку, которую, к счастью, потоп не задел.
— Лежи тихо, — говорит он, переворачиваясь на бок, спиной ко мне.
Хм. Хорошо. Как я погляжу, на ночевках с ним не весело.
Мог хотя бы лечь спать без футболки. Я только мельком видела его без футболки за все это время, и не смогла понастоящему оценить, насколько великолепно его тело.
На самом деле на койке достаточно места, чтобы мы не теснились друг к другу, в отличие от его грузовика. Хотя это Vобразная кровать, и наши ноги немного соприкасаются. Может, он захочет поиграться ногами.
Решаю проверить, вытянув ногу.
Тыкаю его прямо в икру сзади.
— Дейзи, — предупреждает он приглушенным голосом.
— Я просто устраиваюсь
переворачиваясь на спину.
поудобнее,
Пауза.
— Тогда почему я слышу, как ты улыбаешься?
—
говорю
я,
— Я не улыбаюсь, — протестую я, но это ложь, потому что я правда улыбаюсь.
Как он узнал?
— Спи, Дейзи, — говорит он.
Как будто так легко заснуть с ним в одной постели.
И все же, каким-то образом, я это делаю.
~
Мне снится восхитительный сон.
Я где-то на пляже. Необитаемый остров, вроде тех, что можно увидеть в туристических брошюрах. С зелеными джунглями, белым песком, мелкой голубой водой, пальмами, свисающими на пляж, как гамаки.
Я лежу на спине, и это кажется таким реальным, что я чувствую горячий и мягкий песок на своей коже.
Я совершенно голая, но не одна.
Голова Тая у меня между ног.
Я его не вижу. Вижу только небо.
Но знаю, что это он. Мои пальцы запутались в его волосах, роскошной густой шевелюре, и его щетина царапает чувствительную кожу на внутренней стороне моих бедер.
Его язык творит настоящее произведение искусства.
Он ласкает мой клитор, как кошка сметану, и каждое мощное прикосновение посылает ударные волны через мое тело. Он так хорош, что я готова кончить прямо сейчас, потом мое тело начинает трястись, а он продолжает.
Снова и снова.
Смотрю на синее небо, и кажется, что я заново родилась.
И затем…
Мой сон начинает рассеиваться.
Как будто небо вдруг становится все ярче и ярче, потом совсем белым и…
Открываю глаза.
Я лежу на спине в каюте, одеяло с меня снято, пульс стучит в ушах, дыхание прерывистое.
Одна моя рука в нижнем белье, несколько пальцев внутри меня.
 
Другая рука на груди, моя майка задрана, обнажая сиськи.
Тай лежит рядом и смотрит пристальным первобытным взглядом, внимательно сосредоточившись на моем открытом рте.
О БОЖЕ МОЙ.
Я вздрагиваю, как будто внезапно возвращаюсь к жизни, вырываю руку из нижнего белья, поправляю майку.
— О боже, — шепчу я, протягиваю руку к одеялу и тяну его на себя. — Что…что было…
Тай прочищает горло.
— Тебе приснился сон, — говорит он хриплым голосом. — Сексуальный сон, — добавляет он, как будто это не было очевидно.
Я сглатываю, чувствуя, как все мое тело становится горячим и красным.
Черт, черт, черт.
Я никогда этого не переживу.
— И поэтому ты просто сидел и смотрел на меня? — спрашиваю я, избегая его взгляда.
— Ты разбудила меня, когда начала стонать, — шепчет он.
— И поэтому ты просто сидел и смотрел на меня? — повторяю я, рискуя взглянуть на него получше. Он лежит на боку, подперев голову локтем, как будто реально лежал и тупо наблюдал, как я кончаю.
Ну вообще… это сексуально. Чертовски сексуально.
Но еще унизительно, что кто-то вроде него видит меня в таком уязвимом состоянии, каким бы сексуальным все ни казалось.
— Я включил свет, чтобы разбудить тебя, — говорит он. — Это сработало.
Я прищуриваюсь и смотрю на него.
— Угу. И как долго ты сначала наблюдал за мной?
— Ну, в такой темноте было трудно что-то разглядеть, — говорит он. — Еще ты кончаешь довольно быстро. Каждый раз, когда ты кончала, я думал, что всё, а потом ты начинала снова.
Боже, нет.
Я закрываю глаза, и на всякий случай прикрываю их рукой.
— Не смущайся, — говорит он, и я знаю, что он издевается надо мной. — Наконец-то ты показала мне свои сиськи. Ожидание совпало с реальностью.
Я убираю руку от лица, смотрю на него.
— Что, черт возьми, это значит?
Он лукаво улыбается.
— Разве ты не помнишь, что было на свадьбе? Когда ты хотела пойти купаться нагишом, пыталась снять верхнюю часть платья.
Потом ты попыталась снять с меня рубашку, но безрезультатно.
Я не думаю, что мое лицо может гореть еще жарче. Даже грудь у меня пылает, как в огне.
— Ну тогда ты теперь тоже должен снять рубашку при мне, — хнычу я. — Давай по-честному.
Он прикусывает губу, но не делает ни малейшего движения, чтобы побаловать меня.
Боже, почему он настолько горячий?
— Ладно. Отлично, ты видел, как я кончаю, — ворчу я. — Теперь счастлив?
— Очень.
Я поднимаю бровь, слова задерживаются на моем языке, прежде чем я выплевываю их.
— У тебя встал?
Да. Я сказала это.
В его глазах вспыхивает дерзость, более насыщенная, чем самый темный кофе.
— А ты как думаешь?
Думаю, да.
— Все еще стоит?
Я не знаю, откуда, черт возьми, у меня хватает смелости задавать ему эти вопросы, но черт с ним. Теперь все по-честному.
Это выражение в его глазах усиливается, и я смотрю на его горло, когда он сглатывает.
— Почему бы тебе не узнать, — с трудом выговаривает он.
Может быть, он насмехается надо мной, а может быть, он говорит серьезно. Но это не важно, потому что, даже не осознавая, что делаю, я перекатываюсь на бок ближе к нему и протягиваю руку к его промежности и.…
Да.
Я имею в виду, что это очень большое «да».
Очень большое, твердое, толстое да.
Горячий и мягко пульсирующий под моей ладонью, даже сквозь боксерские трусы. Я не должна это делать, но все равно крепко сжимаю его, чувствуя каждый дюйм в своей руке.
Тихий стон срывается с его губ, наполняя кабину, вызывая у меня боль между ног.
О, черт возьми…
Я поднимаю взгляд на его лицо, и он смотрит на меня сквозь темные ресницы, его дыхание прерывистое, рот приоткрыт, отчего я так хочу вытащить его член из трусов и…