Чёрный трон

— И все эти люди находятся на борту «Утренней Звезды»? — спросил я.
— Думаю, да, — ответил он.
— И этот доктор Темплтон пытается ввести Энни в транс, чтобы она могла указать им координаты Ван Кемпелена?
— Боюсь, что так.
— Если ее поле такое мощное, как вы утверждаете, то он не сможет ничего сделать.
— Скорее всего, они попытаются накачать ее наркотиками. Лично я, сделал бы именно так.
Я изучал его, в то время как он стоял опершись на лабораторный стол, устремив, в свою очередь, на меня испытующий взгляд.
— Что ж, — сказал я через некоторое время, — разрешите мне снова поблагодарить вас за своевременную помощь и за информацию об Энни…
Он улыбнулся.
Не то чтобы я совсем не верю в альтруизм, — сказал я, — но у вас было столько неприятностей из-за меня.
— Я готов к множеству новых, — сказал он, — чтобы расстроить планы этих людей. И вы правы. В этом деле у меня есть свой интерес.
Я пожал плечами.
— Все это слова, а где же факты? Я был бы рад услышать истинные мотивы.
— Я очень состоятельный человек, — сказал он тогда.
— Это можно было предположить, — ответил я, многозначительно скользнув взглядом по мебели с искусной резьбой, ковру восточной работы и множеству великолепных картин.
— Итак, если это не жажда наживы, то, должно быть, месть, не так ли? — спросил я. — Можно предположить, что один из этих людей чем-то здорово вам насолил…
Он покачал головой.
— Хорошая версия, но неверная, — сказал он. — Все дело именно в деньгах. Я достаточно осведомлен, чтобы поверить в историю Ван Кемпелена, достаточно знаю об Энни, чтобы положиться на ее способности в раскрытии тайны. И я достаточно богат, для того, чтобы допустить такое положение дел, при котором серьезные колебания цен на золото стали бы для меня необратимыми. Я в исключительной ситуации, из которой есть два выхода: или разориться самому, или помешать им. Ваша цель — любовь, моя — деньги, и оставим эти разговоры о мести. Итак, мы, как я понимаю, теперь союзники.
— Именно так. И я искренне хочу пойти с вами против них.
Он отодвинулся от своего лабораторного стола, улыбаясь.
— Хорошо, тогда решено.
Он пересек комнату, подойдя к небольшому секретеру, сел, достал ручку, чернила и начал писать, не прерывая разговора:
— Короче, я должен представить вас моему главному консультанту по месмеризму, монсеньору Эрнесту Вальдемару.
— Буду рад встретиться с ним, — сказал я.
— Уверен, уверен, — ответил он. — Вы возьмете на себя руководство этим делом по преследованию и пресечению действий этих людей и по спасению вашей леди.
— Я? Буду командовать?
— Да. Ведь вы военный человек, не так ли?
— Я не понимаю. А вы?
— Долгие морские путешествия плохо действуют на меня, да еще эти события последних дней… Я думаю, что Грисуолд с компанией скоро направятся в Европу, куда бежал Ван Кемпелен.
— А куда именно?
— За этой информацией вам следует обратиться к монсеньору Вальдемару.
— Когда я могу увидеться с ним?
— Вас представит ему его сиделка, мисс Лиги.
— Он инвалид?
— О, у него свои проблемы. Но его добродетели компенсируют все.
Он закончил писать страницу и начал другую.
— Да, — продолжал он, — этот корабль, капитан и команда будут в вашем распоряжении. Включая Петерса и его орангутанга, Эмерсон, как он называет зверя. Я снабжу вас рекомендательными и деловыми письмами к людям и банкам множества тех мест, где вы можете оказаться, перед тем, как покинуть вас.
— А где можно будет вас найти, — спросил я.
— Предполагаю, вы вряд ли когда-нибудь слышали о местечке Арнгейм? — сказал он.
Я покачал головой.
— Оно находится в штате Нью-Йорк. Я укажу подробности в инструкциях. Надеюсь, вы навестите меня, чтобы сообщить о полном успехе предприятия. Я буду весьма признателен вам, получив известие о трех некрологах.
— Минутку, сэр, — уточнил я. — Я имею намерение освободить Энни и не собираюсь никого убивать.
— Конечно, нет, — ответил он. — Я просто сказал, что известие об их кончине доставило бы мне удовольствие, так как это жестокие люди, и я не исключаю возможности стычки, в которой вы, профессиональный военный, вынуждены будите применить силу с целью самообороны. В этом случае я был бы очень вам признателен.
 
— Да будет так, в лучшем из всех существующих миров, — добавил он, смеясь.
Я кивнул.
— Все мы в руках Всемогущего, — изрек я, что было довольно двусмысленно, и не давало ему весомого повода думать, что я выполню его наставления.
По крайней мере, он еще шире улыбнулся и кивнул мне в ответ так, словно мы достигли взаимопонимания.
Я встал, повернулся, сделал несколько шагов, чтобы привести в порядок свои мысли. Элисон продолжал писать.
— Вы хотите поручить мне командование судном? — поинтересовался я, спустя некоторое время.
— Капитан Гай продолжит командование, — ответил он, не поднимая головы. — Он из тех людей, для которых исключена возможность неповиновения. Он будет беспрекословно выполнять все ваши приказы.
— Хорошо, — сказал я, — а то я ничего не понимаю в управлении кораблем.
— Все, что вам будет действительно необходимо, — это сказать ему, куда и когда вы хотите отправиться.
— А это я должен узнать у Вальдемара?
— С помощью Лиги, да.
На мгновение он перестал писать и посмотрел на меня.
— Если у вас возникнут проблемы, — сказал он затем, — советую обратиться к Дику Петерсу. Хотя он грубоват в обращении, его образование оставляет желать лучшего и внешность не безупречна, он беззаветно предан и очень силен. Никто здесь, на корабле, не смеет перечить ему.
— Легко могу в это поверить, — сказал я.
Я сходил за графином, пронес его через всю комнату к лабораторному столу, где оставил свой стаканчик деликатных размеров, наполнил его и выпил. Я заметил, что Элисон перестал писать и наблюдает за мной.
— Забавно, — сказал я и сделал еще глоток.
Тогда он спросил: — Есть проблемы?
— Да, — ответил я. — Значит ли это, что я отплыву без разрешения из форта Молтри?
— Да, это так. А вы думаете они выдали бы вам разрешение для участия в предприятии такого рода? Или у вас было время, чтобы попросить об этом?
— Нет. Ситуация мне ясна. Но служба, большей частью, не была мне в тягость, и я не хотел бы ее закончить дезертиром. Я бы хотел написать письмо вышестоящему офицеру с просьбой об отпуске и объяснить, что у меня были серьезные личные мотивы, чтобы поступить так.
Он какое-то время размышлял над этим, потом опять улыбнулся.
— Очень хорошо. Сочиняйте ваше письмо, я возьму его с собой, когда сойду на берег и прослежу, чтобы оно было доставлено. Разумеется оно должно быть подписано: «Эдгар Алан По».
— Я не думал об этом… — начал я.
— С другой стороны, я могу поговорить со своим знакомым сенатором и ускорить вам немедленную отставку.
— Пожалуй, это будет даже лучше…
— Ну, тогда, решено. Когда вы вернетесь в Арнгейм с добрыми вестями, все необходимые бумаги будут уже готовы.
Он подмигнул и снова начал писать. Я ходил, пытаясь упорядочить свои мысли. Через некоторое время я откашлялся.
Он опять поднял на меня взгляд: — Да?
— А где я буду жить, — поинтересовался я.
— Здесь, в этой каюте, — был ответ, — как только я ее освобожу. Он сложил письмо, отложил его в сторону и добавил: — А это произойдет очень скоро.
Я коснулся пальцами своей рубашки. Я был в гражданской одежде, пригодной разве только для того, чтобы бродить по безлюдной местности.
— Жаль, что мне не во что переодеться. Странно чувствуешь себя отправляясь на такое дело и имея на плечах вот это.
— Поищите что-нибудь в этих сундуках, — сказал он, жестом указывая сразу на три: большой — рядом с койкой, другой — в углу и огромный — посреди комнаты. — В них вся одежда.
Я последовал его совету.
— Надеюсь, вы старший сержант? — спросил он.
— Да.