Сорвиголова

Кейси поудобнее устроила голову на плече Дейра.
— Может быть, он и любил ее, не спорю, зато он ненавидел меня. Если бы не я… если бы я не родилась, она осталась бы здоровой.
— Кейси! — Дейр стиснул ее в объятьях, стремясь успокоить. — Кейси, что ты, это не так. Он любил тебя. — Он снова обнял Кейси, затем ласково провел пальцами по ее волосам. — Не проходило и дня, чтобы Кейс не признался мне, что он тебя безумно любит, и не похвастался, какая ты у него растешь умница. Он страшно гордился тобой. Спроси у любого из ребят, они тебе подтвердят.
— Тогда почему его никогда не было дома? — почти закричала Кейси с прорвавшейся болью, которую всегда скрывала от всех. — Почему он не приезжал на мои дни рождения, на Рождество? Почему он не приехал на мой школьный выпускной бал? И не говори мне, что из-за работы. Вы с ним занимались одним и тем же, однако ты практически всегда находил возможность вырваться домой на Рождество. И на мой выпускной бал ты тоже сумел приехать. А если тебе не, удавалось попасть домой на мой день рождения, ты, по крайней мере, не забывал прислать мне подарок. Что мешало моему отцу поступать так же? Он всегда находил время смотаться в Вегас или в Рино, а приехать домой к маме и ко мне он почему-то не мог.
— Кейси, откуда мне знать, чем он руководствовался в своих поступках, — сказал Дейр, продолжая гладить ее по волосам. — Но мне кажется, он считал себя неудачником. Кейс мечтал, чтобы у него было много детей, и винил себя в том, что они с женой были бездетны. Однажды он признался мне, что когда узнал, что Элиза забеременела тобой, то подумал — свершилось чудо. К тому времени твоей матери было уже около сорока, и она боялась, что ей уже слишком поздно иметь детей. Затем во время родов у нее случился удар, и Кейс почувствовал себя виноватым, что настоял на рождении ребенка. Он также ощущал за собой вину, что не может выполнить данное ей обещание жить всей семьей в большом городе. Поэтому он работал, надрываясь из последних сил, а когда работы не было, просто не находил себе места от тоски. Тогда чувство вины и печали доводило его до безумного отчаяния.
Чувство вины, подумала Кейси. Да, чувство вины. Слова Дейра помогли ей наконец понять родителей и разобраться в себе самой. Не требовалось много времени, чтобы сообразить, кто в действительности виноват в том, что жизнь ее родителей пошла наперекосяк. Она делала все, что было в ее силах для своей матери, но всякий раз при виде ее несчастного лица (она не могла говорить и едва-едва двигалась) Кейси ощущала чувство вины, которое только усиливалось во время редких наездов домой отца.
Именно поэтому ей отчаянно хотелось, чтобы именно отец подвел ее к алтарю. Если он приедет на венчание, рассудила она, это будет означать, что он в конце концов простил ее. Вот почему постоянное отсутствие отца так мучило ее: у нее не было возможности заслужить его прощение.
— Он собирался бросить работу, — тихо заговорил Дейр, не зная, как подействуют на Кейси его дальнейшие слова — усилят ее муки или помогут наконец успокоиться и больше не тревожить дух отца. — После нашей с тобой помолвки, он сказал мне, что собирается бросить тушение скважин в виде свадебного подарка тебе. А потом, перед самым венчанием, взорвалась буровая в западном Техасе. Я гасил пожар в Алжире, и он решил сам заняться ею. Он сделал это, чтобы нам с тобой, принцесса, не пришлось откладывать наш медовый месяц. — У Кейса были на это также и другие причины, о которых Дейр узнал через час после несостоявшегося венчания. Из-за них все его мечты пошли прахом, но он по-прежнему надеялся и молился, что Кейси никогда не узнает, что наделал ее отец.
— Ах, Дейр, — вздохнула Кейси. Дейр почувствовал на своей коже тепло ее дыхания. — Все это так непросто…
— Я понимаю, — сказал Дейр, неосознанно поглаживая ее по спине. Их с Кейси очень многое связывало, в частности общие воспоминания, и Дейр надеялся, в памяти Кейси останутся только хорошие, а плохие забудутся навсегда. Жизнь не баловала Кейси, но — видит Бог — она никогда не жаловалась и всегда принимала то, что ей преподносила судьба, с улыбкой на губах и радостью в сердце.
 
Именно поэтому он столь нежно любил ее.
Вдруг Дейр без всякого перехода осознал, что Кейси доверчиво устроилась в его объятьях… пожалуй, излишне доверчиво. Он чувствовал прикосновение ее мягкой груди и бархатных бедер. Его рука каким-то непостижимым образом проникла под рубашку Кейси и покоилась на ее голой спине. Кожа Кейси была более гладкой на ощупь, чем ее атласная «тедди». Дейр провел пальцем между тканью и кожей, определяя разницу.
Он мог бы заняться с ней сейчас любовью, подумал Дейр. Кейси так расслабилась, что ему оставалось только опрокинуть ее на постель и сделать своей.
Но вместе с этим она выглядела страшно ранимой, как физически, так и морально. Если они с Нортоном не любовники, то вряд ли она принимает соответствующие пилюли, а у него нет презервативов, чтобы обезопасить ее от нежелательных последствий…
Дейр с трудом сдержал проклятье, сжав зубы.
— Что такое? — обеспокоенно пробормотала Кейси.
Дейр резко рассмеялся, осознав, что Кейси до сих пор не понимает, как воздействует на него, и намеренно придвинул ее вплотную к себе.
Она прильнула к нему, затем замерла. Его мужская плоть была твердой, горячей и билась, отделенная от нее только двумя тонкими слоями одежды.
— О Боже!
— Такие вот дела, Кейси. — Большая теплая рука Дейра ласкала Кейси, понуждая крепче прижиматься к нему.
Кейси охватила сладкая истома, но она сдерживала себя, борясь с искушением полностью расслабиться в объятьях Дейра и позволить природе взять свое.
— О Боже, Дейр…
— Мы провели в этой постели пять захватывающих часов, — протянул он, неохотно убирая руку. — Посмеялись и поплакали вместе. Но если ты задержишься здесь еще хотя бы на десять секунд, мы плюс ко всему займемся любовью.
— О Боже, — в третий раз вырвалось у Кейси. Кое-как взяв себя в руки, она соскользнула с кровати и убежала из спальни на подгибающихся дрожащих ногах, преследуемая мягким смехом Дейра.
Почему она убежала, в сотый раз спросила себя Кейси, закрывая крышкой кастрюлю с фасолью и погремев для верности сковородками в надежде, что этот шум удержит Дейра в гостиной. Ей не хотелось, чтобы он появлялся поблизости от кухни, — это испортит сюрприз. Кроме того, ей становилось трудно думать, когда он находился поблизости, а Кейси хотела разобраться в своих переживаниях. Она убежала потому, что испугалась, призналась себе Кейси. За несколько проведенных рядом с Дейром часов она оказалась выжатой как лимон, испытывая поочередно злость, сожаление, горе, печаль, но вместе с тем она чувствовала себя более счастливой и довольной жизнью, чем на протяжении всех последних лет. Однако она до сих пор не разобралась, как относится к Дейру. И как он относится к ней. Фактически он никогда не говорил, как он к ней относится. Она даже не знала, почему он в свое время попросил ее выйти за него замуж.
— Кейси! — позвал Дейр из соседней комнаты. — Что происходит? По-моему, к нам едут все наши. Я вижу нашу семейную машину.
Кейси вбежала в гостиную, на ходу вытирая руки полотенцем, и резко остановилась при виде Дейра. Он сидел в центре комнаты в своем кресле на колесах и выглядел до умопомрачения сексуально в футболке со шнуровкой на груди, которую надел после занятий в бассейне. Он не затянул шнуровку, и из-под нее выглядывал кусочек загорелой груди. Мысли Кейси сразу превратились в кашу. Джинсы цвета ржавчины словно вторая кожа облегали бедра Дейра. Это заставило сердце Кейси отчаянно заколотиться. Дейр провел в ее доме меньше двух суток, а она уже окончательно размякла! Она погибла, если не справится с собой, и как можно скорее.
— Что они здесь делают? — спросил Дейр, сурово поглядев на Кейси.
Глубоко вздохнув, Кейси прижала руки к бьющемуся сердцу.
— Они хотели убедиться, что с тобой все в порядке. Когда они появлялись в больнице, то каждый раз поднимали такую бучу, что мне пришлось пообещать, что я приглашу их всех к себе, как только ты выпишешься.