Влюбиться на максимум (СИ)
— Проходи, — кидаю сумку на пол и пропускаю Фролова в квартиру.
Он немного колеблется, но потом всё же снимает обувь и куртку. Я прямиком направляюсь на кухню.
— На ужин картофельное пюре с котлетами, — проверяю кастрюли.
— Отлично, я голодный как волк, — потирает руки.
Потом спохватывается и идёт их мыть в ванную.
Пока он отсутствует, я накрываю стол и достаю салат из холодильника.
— Рассказывай, как жил эти недели, пока мы не общались, — ковыряю котлету в своей тарелке.
— Нормально, только немного скучно. До вчерашнего дня. Так и не понял, что у тебя в голове перемкнуло. Ты и раньше к Селезнёвой не питала тёплых чувств, но мордой об стену — это вышак, мне кажется. Она же не подготовленная к такому, — уплетает ужин.
— Да пофиг. Обрыдла до невыносимости… Везде клюв свой засунуть пытается.
— Это из-за Калинина? Она про вас при всех сказала.
— Он тут не причём… И вообще не напоминай мне о нём. Он и Селезнёва — два человека, о которых я меньше всего хочу сейчас вспоминать.
— Я знаю о вашей ссоре, — опустил глаза в тарелку.
— Лавров когда-нибудь научится держать язык за зубами, как думаешь?
— Мне Линка рассказала. У нас есть секретный чат, называется " Без Макс", — посмеивается.
— Открою секрет — существует чат " Без Фролова".
Мы смеёмся. Давно я этого не делала. С ним легко. Всегда так было…
Мы ещё часа два разговаривали, смотрели какую-то фигню по телевизору, когда перевалило за полночь, Егор вызвал такси, чтобы уехать домой. Я предлагала его отвезти, но он наотрез отказался.
— До завтра, — прощается, стоя у порога, таксист уже оповестил, что ждёт внизу.
— Пока, — покачиваюсь с пятки на носок.
Есть в нашем прощании что-то странное, не пойму только что.
Егор открыл дверь, чтобы выйти, но я неожиданно для себя взяла его за руку.
— Макс? — повернулся ко мне.
Наши глаза встретились. Что-то мелькнуло в них. Не знаю, зачем я это сделала, но я его поцеловала… Почему-то мне так захотелось. Захотелось проверить — а как это с другими, не только с Калининым.
Егор замер на месте и не двигался. Сумка с формой медленно сползла с его плеча и упала на пол. Он обнял и ответил на поцелуй. Его губы горячие, влажные и нежные. Мне понравился их вкус: жвачка бубль гум. Крышу не сносило, как от поцелуев Гордея, но по телу разливалось приятное тепло и чувство спокойствия и защищённости.
Господи, что я делаю?
Глава 45
Саундтрек: MARUV & Boosin — I Want You
Да сколько можно ждать Макарову, скоро уроки начнутся, а её всё нет. На каникулах что ли не отдохнула? Сказала же что уже возле колледжа. С Лавровым точно не может нигде зависнуть, он вирус какой-то подхватил, с температурой дома умирает.
В дверь входят все, кроме Линки. Я уже устала стенку подпирать.
Ну, где ты, чудовище?
Мне ещё с тобой обсудить предстоящее свидание с Фроловым нужно. Он опять позвал в кино в субботу.
Как себя вести?
Это первый наш поход куда-то совершенно в другом статусе. Раньше я не заморачивалась по такому поводу. Кино и кино, с друзьями же… А что если он меня поцелует? Не первый наш поцелуй, но всё же. В прошлый раз у меня помутнение было какое-то, поэтому я его и поцеловала. Наверное, слишком обрадовалась нашему примирению. Теперь у меня сомнения — чувства к Гордею никто не отменял.
А вот и Калинин! Только не младший, а старший. Вытянутый как струна и наглаженный. Ничего так, ему идёт форма…
— Привет, Макс! Где кабинет Дэя, не подскажешь? — подошёл ко мне.
— Не подскажу, — огрызаюсь, ехидно улыбаясь.
— На третьем этаже, — присоединяется к нашему разговору неизвестно откуда появившаяся Макарова, подхватывая меня под локоть.
Чувствую бешеный стук её сердца, румяная и лыбится как дура.
— Спасибо! — отвечает ей Славка, нежно улыбаясь и окидывая подругу глазами с головы до ног.
Мне корчит гримасу.
Калинин уходит, но на ходу ещё раз поворачивается и одаривает Линку улыбкой.
— Кто это, Макс? — теребит меня за рукав Макарова.
— А по лицу не понятно? — отдёргиваю руку.
— Калинин? Это его старший брат, да? Красивый! Только светленький. И глаза, как весенняя листва…
— Лин, ты чё? Он придурок.
— Ему форма к лицу, — не слышит меня. — Полицейский…
Э, мать! Ты чего? Бросай это дело! Он тебя на десять лет старше.
— Вообще-то он инспектор по делам несовершеннолетних, — поправляю её.
— Это же тоже полицейский…
Ну, в принципе, да…
— Я за ним от самой стоянки бежала, — признаётся.
— Нафига? Макарова, этот Калинин ещё хуже младшего, — предупреждаю её, вспоминая, что о нём рассказывал Гордей. — У него баб, как снега зимой.
— И что? Теперь на него даже смотреть нельзя? — не отрывает взгляда от его спины, пока он не скрывается за поворотом.
Ага, смотреть. Знаю я тебя… Ты так воображаешь, как бы было классно поцеловаться с той или иной звездой, что иногда мне тошно становится. А тут твой новый объект обожания почти в шаговой доступности.
— Кирюхе не понравится, — давлю на совесть.
— Забудь о нём. Я спалила, что он с какой-то овцой переписывается и мы с ним посрались.
— О, как! — от души отлегло.
Давит груз того, что я знаю о его блядках и молчу.
— Кстати, как Калинина старшего зовут? — спрашивает между делом.
— Слава… Вячеслав Петрович. Линка, забудь про него!
— Почему? Видела, как он на меня посмотрел?
— Видела. Как сексуальный маньяк…
— Это ты правильно сказала… Сек-су-аль-ный, — протянула мечтательно, закатив глаза.
— Началось…
— Тебе попкорн сладкий или соленый? — спрашивает Егор, стоя у прилавка в кинотеатре.
— С карамелью.
Он берёт одно большое ведро и два стакана с колой.
До сеанса ещё минут десять, и мы стоим в холле, пропуская других зрителей в зал.
— Макс…
— Что?
— Ты назад только не поворачивайся, — смотрит куда-то Фролов.
— Зачем тогда сказал? — прослеживаю за его взглядом.
Там Гордей с Метлиной. Тоже пришли на Тома Харди посмотреть? Нет. Она показывает рукой на другой зал, в котором показывают какую-то авторскую лабуду. Я свободно выдохнула… Но в душе ужасно заболело и сдавило до боли.
— Не обращай на них внимания, — поворачивает меня к себе лицом Фролов.
— Всё нормально, Егор… Всё нормально… — голос предательски дрожит. — Они подходят друг другу…
— Прикалываешься? Он современный, а она из позапрошлого века.
— Кажется, она тебе нравилась два года назад, когда только пришла в колледж, — посмеиваюсь над ним.
— Не напоминай…
— Пошли, уже реклама началась, — подпихиваю его к входу.
В этот момент чувствую затылком тяжелый и холодный взгляд. Смотрю назад и вижу злые глаза Калинина, готовые нас разорвать на части.
Да пошёл ты! Тебе можно, а мне нельзя? Метлу свою придерживай, а то улетит.
Полтора часа в зале превращается не просто в просмотр фильма, а в веселье. Фролов всё время, не отвлекаясь от экрана, пытается накормить меня попкорном, промазывая и попадая то за шиворот, то в глаз или нос. Зачерпываю горсть и кидаю ему прямо в лицо, тихо похохатывая. Он смеётся довольно громко, на нас шикают спереди. Это смешит ещё больше. Мы давим смех, закрывая друг другу рты.
Я чувствую, как он чмокает меня губами в ладонь. Этот жест заставляет зависнуть и посмотреть на него. Егор наклоняется ко мне и целует. Чёрт! Я так боялась этого момента. Ещё больше неловко от того, что в соседнем зале Гордей…
А что если они с Метлиной тоже целуются? Это злит и заставляет меня притронуться к щеке Егора и ответить на поцелуи. Сегодня они не робкие и нежные, наоборот, настойчивые и даже грубоватые. От него пахнет карамелью и ещё чем-то. Опять свою дрянь курил.
Частичкой мозга я вспоминаю, что мы в кинотеатре. Нельзя так, тут людей полно, а мы целуемся.
— Смотри кино, — отрываюсь от него и перевожу дыхание.