Карьера

«Если бы!»
К счастью, после того как поезд прополз мимо места преступления, он набрал скорость. Всю поездку я разглядывал в окно черную ночную пустоту, в голове прочно застряли сцены последних мгновений из жизни Петерсона, проведенных на пути состава.
И тут я вспомнил, как днем раньше сидел в бостонском парке на скамейке, обдумывая сомнения Элиота Кейпела касательно фонда. Чутье подсказывало: бежать с корабля, бросить работу незамедлительно. Но я остался. Точно так же, как после сомнений в законности фонда, возникших после знакомства с рекламной брошюрой. Точно так же, как когда умолял о работе, даже не задумавшись о том, какие задания придется на самом деле выполнять.
И вот теперь каждый из перечисленных моментов прошлого казался великим, судьбоносным, в то время как на самом деле на всё это ушло не более нескольких секунд. Неужели такой малости достаточно, чтобы принять ошибочное решение? Несколько наносекунд беспокойства — и в отчаянии можно ухватиться едва ли не за любое предложение?
К центральному вокзалу подъехали в самом начале двенадцатого. Взмахом руки подзываю такси, возвращаюсь в квартиру за сорок минут до установленного срока.
Джерри сидит за кухонным столом и как обычно разговаривает по телефону. Как только вхожу, кладет трубку.
— Ну, как прошел ужин с Петерсоном? — мило спрашивает Шуберт.
— Тебе и так в точности известно, что случилось, сукин ты сын!
— Извини, ничего не знаю.
— Неужели? — спрашиваю я. — Ну тогда я тебе расскажу. После ужина двое парней с пушками загнали нас в машину Петерсона, заставили меня приехать в укромный уголок возле железнодорожного вокзала в Оулд-Гринвиче и смотреть, как они бросают Теда под поезд, идущий из Нью-Хевена. Вот как прошел мой долбаный вечер, Джерри.
— На твоем месте я бы оставил этот отвратительный тон, — произнес Шуберт, встал и открыл бар.
— Я буду разговаривать с тобой в таком тоне, в каком пожелаю. Тем более, что двое убийц Петерсона проговорились: всё подстроил ты.
— Так и сказали? — мягко спросил Джерри. После чего, достав бутылку скотча и два стакана, поинтересовался: — Хочешь виски? Полагаю, после пережитого один стакан тебе не повредит.
— Иди в жопу со своим виски!
Джерри пожал плечами:
— Тогда я один. — И налил себе стакан.
— Зачем ты приказал убить Петерсона?
— О чем ты? Я не убивал Петерсона. Это ты его прикончил. Я абсолютно не связан с преступлением. Всего лишь приказал тебе поужинать вместе с Тедом. И вдруг говорят — он попал под поезд. Страшная смерть, Аллен.
Обессиленно опускаюсь на диван и обхватываю голову руками. Шуберт подходит, присаживается на корточки рядом со мной и продолжает на редкость непринужденно:
— Подумай. Все знают, ты невзлюбил Теда Петерсона за то, что он сломал твою карьеру. И каждый, кто был на приеме у СОФТУСА, сможет дать показания о том, как сильно ты ненавидел своего врага. Молодец, громко кричал.
Наверняка тебя видели в обществе убитого последним, а метрдотель из «Хъятт-Редженси», как пить дать, настучит. Вы ведь ушли вместе, так? К тому же, по словам охранников, Тед успел нажраться вдрызг, и тебе доверили доставить Петерсона домой.
Согласись, Нед: изложенный мной сценарий окажется просто музыкой для ушей прокурора фейрфилдского округа. Тебя не только видели на месте преступления — у тебя, в довершение всего, еще имеется и мотив. К тому же ты сел в поезд через пять минут после убийства. Наверняка тебя заметил кондуктор. И готов поспорить, в вагоне сидела парочка пассажиров, способных идентифицировать тебя на опознании.
Я почувствовал очередной прилив тошноты, но рвать было уже нечем.
— И я знаю, что на допросе ты наверняка попытаешься придумать, будто работаешь на Баллентайна, что мы якобы владеем фондом «Эскалибур».
Ну так вот: нет совершенно никаких документов, подтверждающих, что мы тебя нанимали, а фонд, как я тебе говорил, поделен между тремя оффшорными компаниями.
Конечно, мы платим налоги с дохода фонда, мы же, в конце концов, законопослушные граждане, но холдинг имеет такую структуру, что по документам его связь с «Баллентайн Индастриз» проследить невозможно.
 
Собственно говоря, личность фактического владельца компании совершенно не поддается идентификации. К тому же подобная информация конфиденциальна, согласно законодательству США.
Так что мы, Нед, как видишь, чисты, а ты… ты — убийца.
Я ударил Джерри. Открытым запястьем правой. Попал прямо в нос. Он завалился на бок, прикрывая руками лицо.
Я подхватил тяжелую стеклянную пепельницу и приготовился обрушить на него.
— Ну, давай, — подзуживал Джерри, — сядешь за двойное убийство.
Я замер на месте, с пепельницей, поднятой над головой.
Затем бросил ее на диван. Следом обессиленно опустился на подушки и сам.
Джерри поднялся с пола, пошел на кухню, открыл холодильник, завернул кубики льда в полотенце для посуды и прижал к окровавленному носу.
— Глупо, Аллен, — произнес он. — Крайне глупо.
Я заставил себя встать с дивана:
— Я ухожу.
— К сожалению, никуда ты не пойдешь. А уйдешь, так полиция быстро узнает, кого искать.
Я промолчал.
Джерри отнял лед от носа, изучил кровь на полотенце, пожал плечами и швырнул тряпку в раковину.
— Даже ударить как следует не можешь, — произнес он.
— Чего ты хочешь?
— Чего хочу? Ничего, Аллен. Только твоей верности. Поскольку описанные мной события будут иметь место лишь в случае, если выкинешь какую-нибудь глупость. Например, проболтаешься газетчикам. Или удерешь. Или попробуешь уволиться.
— Полиция вычислит меня очень скоро.
— Ни за что. Конечно, в газетах примутся шуметь о том, что с Петерсоном видели еще кого-то. Но откуда полицейским знать, что с покойным был ты — если только им не настучат? Я это вот к чему: когда ты в последний раз виделся с Петерсоном, прежде чем встретился с ним на приеме у СОФТУСА?
— Накануне Рождества.
— Вот именно. В общем, даже если по какой-то случайности тебя и вспомнят, я помогу с алиби. Конечно ваш с Петерсоном спор в «Паркер Меридиан» заметили. Но в ночь его смерти ты уехал из города по делам.
— И как я смогу это доказать?
— Дай мне свою кредитку, — попросил Джерри и, заметив мое замешательство, рявкнул: — БЫСТРО!
Порывшись в бумажнике, я протянул единственную действующую карту — «Мастер-Кард».
— Тебе пришлось на день улететь в Майами, по делам фонда. Ты жил в доме Виктора Романо…
— Кто это?
— Один из первых инвесторов. Друг Баллентайна. В общем, он за тебя поручится. Завтра к этому же времени получу по твоей кредитке билет на рейс «Нью-Йорк-Майами», на твое имя. Заодно организую аренду машины, чтобы все полностью совпало.
— Разве это не противозаконно?
— Только если поймают. А тебя не поймают, поверь. Потому что у тебя окажутся подтверждающие документы.
— Как, черт подери, ты все устроишь?
— Есть знакомые.
— Не сомневаюсь.
Тон последней фразы Шуберту не понравился:
— Так тебе нужно алиби или нет?
— Мне нужно просто выпутаться из происшествия..
— Ну, на это даже не надейся. Так что единственный способ выкрутиться для тебя — заручиться надежным алиби.
— Знаешь, даже если алиби проработать, все равно это так просто не сойдет. Копы наверняка станут допрашивать секретаршу Петерсона. И узнают, что с ним ужинал я.
— Не узнают.
— Но ведь Пегги звонила в офис, чтобы договориться об ужине!
— Ну, вообще-то я позвонил ему лично.
— Но Петерсон наверняка рассказал секретарше о назначенной встрече! Или пометил время в ежедневнике…
— Поверь мне, никаких записей нет.
— Ты не можешь знать наверняка…
— Могу. Потому что Петерсон точно не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о вашем ужине.
— Джерри, перестань, мать твою, говорить загадками. С какой стати ему держать нашу встречу в тайне?!
— Не твое дело.
— Нет, мое! Это мою задницу подставили!