Плохой (ЛП)

Это должно быть весело…
Пристальный взгляд Ронана скользит по моему телу. Его взгляд совершенно непроницаемы. Он поднимает один палец, прежде чем повернуться и взглянуть на окружающие его разрушения. Клянусь, я вижу, как он борется с улыбкой, прежде чем его глаза возвращаются ко мне и сужаются. Его рука опускается, и на мгновение воцаряется напряжённая тишина, в которой слышно только шипение огня.
— Игорь, — говорит он едва сдерживаемым голосом. — Уходи.
Ботинки Игоря хрустят по снегу, когда он уходит.
Ронан кружит вокруг меня, как тигр, выслеживающий добычу. Моё дыхание учащается, перед моим лицом появляется туман, когда я стою совершенно неподвижно. Честно говоря, я хочу его ярости, я хочу его неистовства. Я хочу посмотреть, как он потеряет этот ледяной фасад, потому что я подтолкнула его к этому. Он останавливается у меня за спиной.
— Тебе не нравится костёр? — спрашиваю я, оглядываясь на него через плечо.
Он подходит ко мне так близко, что буквально дышит мне в затылок, и внезапный жар вызывает непроизвольную дрожь по моему телу.
— О, — говорит он, его пальцы медленно танцуют вдоль моего бока, когда он встаёт передо мной, — я очень люблю огонь. — Я подношу сигарету к губам, и его взгляд фокусируется на моём окровавленном запястье. — И кровь.
— Что ж, — криво улыбаюсь я, — у всех нас есть свои пороки.
— Это верно. — Он вырывает сигарету из моих пальцев и бросает её на землю, прежде чем схватить меня за волосы, запрокидывая мою голову назад. — Ты расскажешь мне, зачем ты подожгла помещение моих охранников? — спрашивает он. Его пальцы сжимаются в моих волосах до тех пор, пока кожу головы не начинает жечь от боли.
Мой взгляд опускается с его глаз на его идеальные губы. Мне так нравятся эти маленькие опасные игры с ним — не то чтобы я ему об этом говорила.
— Потому что могу, — отвечаю я. Я говорю себе, что делаю это не просто так, а ради более важной цели: помочь своему брату, победить Русского. Но правда в том, что мне это нравится. Я хочу посмотреть, как Ронан сорвётся, потеряет контроль и разрушит всё в своём собственном прекрасном аду. Я хочу танцевать с ним в пламени и чувствовать, как моя кожа слезает от жара. Я хочу пройти по той тонкой грани, где сочетаются сила, жизнь и смерть.
— И всё же ты осталась. — Он улыбается. — Как послушная маленькая пленницы.
Я осталась.
Я могла бы взять машину и попытаться убежать, но его досягаемость безгранична, его власть непревзойдённа. Даже если я вернусь в Мексику, он выследит меня, а я не подготовлена к войне такого масштаба.
— Хорошая или просто умная? От тебя никуда не сбежать, Ронан, и я это знаю.
— Мм, — говорит он, отпуская мои волосы и проводя пальцами, один за другим, вниз по моей шее. — Умная маленькая кошечка.
Огонь и дым клубятся позади него, языки пламени поднимаются к небу, как будто поклоняясь ему, как богу, которым он себя считает… как дьявол, которым он на самом деле является.
— Итак, что теперь? Собираешься убить меня? — улыбаюсь я.
— За что?
— Я убила половину твоих людей. — Я приподнимаю бровь и указываю на горящее здание. — Ты не заметил ёбанный грандиозный пожар на лужайке перед твоим домом?
— Если женщина смогла умертвить их, как собак, зачем они мне нужны? — он пожимает плечами. — Ты оказала мне услугу.
Чёрт. Он такой безжалостный, и от этой постыдной мысли мои бёдра сжимаются.
— Что ж, тогда рада быть полезной, — говорю я, и в моём тоне сквозит сарказм.
— Ах, — он проводит пальцем по моей губе, — и теперь ты узнаешь своё место.
Я свирепо смотрю на него.
— Осторожнее, Русский, в следующий раз это будет твой дом — с тобой в нём.
И выключатель щёлкает. Самодовольная улыбка исчезает, его глаза вспыхивают, и внезапно его рука оказывается на моём горле.
— Боги не горят, — произносит он, сжимая меня и поднимая. Мои ноги болтаются над землёй, когда я бьюсь в его захвате. Я царапаю его руку, и его хватка становится только крепче. — Пустые угрозы делают тебя слабой, — говорит он. — Я не Хесус. Я не тот мужчина, которого ты знала. Ты можешь не бояться смерти, но ты должна бояться меня. — Я задыхаюсь в его жестокой хватке, борясь за глоток воздуха, в то время как мои лёгкие горят, а в ушах звенит. На его губах появляется болезненная улыбка, и он опускает меня на землю. Я задыхаюсь, потирая горло и отодвигаясь от него.
 
Он указывает на бушующий огонь позади меня.
— Это не более чем вспышка гнева избалованного ребёнка. Ты бессильна перед самой собой, следовательно, ты слаба.
Его слова проникают мне под кожу, проникают в мой разум и разъедают мои недостатки. Я борюсь с собой, не в силах ничего сказать, в то время как в его глазах пляшут весёлые искорки. Он знает, что только что победил. Я сожгла его здание дотла, и почему-то именно я выгляжу слабой.
Какого хуя?
Я вскакиваю на ноги и срываюсь с места, на ходу стряхивая снег с ладоней. Его смех разносится над шипящим пламенем, и это злит меня ещё больше.
Слабая! Я покажу ему слабость!
  
Глава 10
 
РОНАН
«Hands on the Bible» — Local H (трек)
В тот раз я почувствовал, как участилось её сердцебиение.
Волнение захлёстывает меня, когда я наблюдаю, как она стремительно удаляется. Она очаровывает меня так, как, я полагаю, коллекционер очарован редким экземпляром. Она такая, какой я никогда раньше не видел, великолепная. Экзотическая. Находящаяся под угрозой вымирания…
Я тащусь к дому, любуясь алыми брызгами крови на снегу. Несколько человек лежат тут и там, скорчившись, на ступеньках. Такая бойня. Двери фойе распахиваются навстречу кровавой бане, и я вздыхаю. По мрамору были разбросаны тела. Пропитанный кровью запах смерти витает в воздухе, и я вдыхаю его, закрыв глаза, наслаждаясь мыслью о том, как она убивает этих людей, словно ангел смерти. Мой пульс учащается от восторга.
Кто-то прочищает горло. Игорь стоит на верхней площадке лестничной клетки, обозревая открывшуюся перед ним сцену смерти.
— Она злится, — говорит он без эмоций.
— Да. — Я улыбаюсь, перешагивая через мужчину с пулевым отверстием посередине головы. — Так и есть.
— Ты убьёшь её?
— Она успокоится, — отвечаю я, и Игорь приподнимает бровь. Я жестом приглашаю его следовать за мной, направляясь к своему кабинету. — Встреча уже назначена?
— Да, босс.
Напевая, я иду по коридору. Сияние камина привлекает моё внимание, когда я вхожу в свой кабинет. Я пересекаю комнату и останавливаюсь перед ревущим камином, вдыхая запах горящих досок. Я слышу, как Игорь входит позади меня, но не оборачиваюсь.
— Во сколько мы должны прибыть? — спрашиваю я.
— В полночь.
Я сосредотачиваюсь на языках пламени, танцующих над поленьями. Дерево потрескивает и раскалывается, посылая вспышку жара мне в лицо, и мягкая улыбка появляется на моих губах. Камилла — это огонь во всей своей сути. Большинство людей боятся огня, но она стала им. Её красота в её разрушении, необузданном и горячем. Её существование основано на единственной цели — разрушать. Сам воздух, которым она дышит, превращается в сладкий экстаз, который питает её, заставляет гореть ярче…
— Ронан? — Игорь прерывает мои размышления. Я был так погружён в огонь, в свои мысли, что не слышала ни слова из того, что он сказал.
— Что?
— Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?
— Ничего. — Я стряхиваю пепел с рукава и пожимаю плечами. — И повтори остальным мужчинам, что они не должны причинять ей вреда. Неважно, что она попытается сделать.
— Но она только что…
— Не подвергай сомнению мои решения, Игорь. А теперь скажи ей, чтобы она приняла ванну и оделась. Она пойдёт с нами на встречу с Антоном. — Я отмахиваюсь от него взмахом руки.
Камилла слишком непредсказуема, и только по этой причине я должен убить её, но пока она не покажется мне скучной, я оставлю её в живых. Я ещё мгновение наблюдаю за пляшущими передо мной языками пламени, прежде чем повернуться и сесть за свой стол. Звонки сделаны, договорился о доставке следующей партии боеприпасов за пределы Восточного Лондона. Конечно, я должен проверить свой счёт и отправить платежи наёмным убийцам — все тривиальные вещи, которые сопровождают мою работу, — и когда уже без четверти десять, я встаю со стула.