Тайный мир

Интересно, а сколько времени Майкл наблюдал за ними? Быть может, он видел, как Кейла споткнулась, и подумал, что она спотыкается каждый раз, когда рядом с ней мужчина? Все равно какой...
Кейла едва не задохнулась от унижения. Неужели он вправду так подумал? А впрочем, какая разница? — тут же сказала она себе. Ее не волнует, что он о ней думает!
Но, в любом случае, с этим пора заканчивать. Что-то она слишком часто размышляет о Майкле, а в его присутствии совершенно теряется и тает, словно влюбленная девочка-школьница. Из-за этого и ее болезненная нервозность, и постоянное напряжение... Хватит! Надо просто-напросто уехать отсюда. Немедленно!
Но даже если не принимать во внимание, что ехать ей было некуда, проблема заключалась в том, что Кейле очень хотелось остаться...
В конце концов, она ничем не рискует! Ее наивная детская влюбленность никому не мешает. Майкл никогда ни о чем не узнает, а значит, она не поставит себя в дурацкое положение. Ее гордость не пострадает. А если сердце ее будет разбито — ну что ж... Об этом тоже никто не узнает.
Для ужина Кейла специально выбрала самое скромное платье — хлопчатобумажное, песочно-желтое, с короткими рукавами, закрытым воротом и длинной широкой юбкой. Она очень надеялась, что этот вполне пуританский наряд изгладит из памяти Майкла ее почти обнаженную фигуру в бикини.
В оранжерею она не пошла, а решила в ожидании ужина прогуляться но саду и посидеть у пруда, где резвились разноцветные рыбки, которые совсем не боялись людей. Стоило Кейле опустить руку в воду, они тут же подплыли к ней, тыкаясь носами в ладонь.
Кейла тихонечко рассмеялась.
— Не попрошайничайте, у меня ничего с собой нет. Мэг строго-настрого запретила мне вас кормить.
— И правильно сделала, — раздался у нее за спиной голос Майкла.
Кейла испуганно вскочила и повернула к нему пылающее лицо.
— Привет. — Улыбка у нее получилась вымученная.
— А мне Мэг пожаловалась, что ты слишком много работаешь, — спокойно заметил Майкл, подходя ближе.
Кейла пожала плечами.
— У меня хорошо пошло, — осторожно проговорила она.
— А ты правда пишешь диссертацию?
Кейла заколебалась, но лишь на мгновение.
— Нет. Сначала я должна выполнить еще одно обещание, которое дала маме.
Майкл молча смотрел на нее, и, может быть, именно потому, что он не стал ничего выспрашивать, Кейла добавила:
— Я ничего не сказала Остину. Вполне может получиться, что я просто трачу зря время.
Прозвучало это все так, как будто она снова пыталась в чем-то оправдаться. Кейла уже пожалела о том, что заговорила на эту тему.
— Понятно, — протянул Майкл. — А вообще-то ты собираешься писать диссертацию?
Судя по его безучастному тону, ему это было совсем не интересно.
— Я не знаю, — к своему собственному удивлению, призналась Кейла после секундного колебания.
Она вовсе не собиралась посвящать Майкла в свои дела. Но его равнодушный вопрос затронул в ней какую-то чувствительную струнку. Она обещала маме, что обязательно получит магистерскую степень. Но только теперь — в первый раз — вдруг усомнилась, а хочется ли этого ей самой. И это сомнение разбудило в ней чувство вины.
— А что ты намерена делать, если решишь уйти из университета?
— Придумаю что-нибудь, — огрызнулась Кейла, раздраженная его настойчивыми расспросами.
У нее было такое чувство, что Майкл устраивает ей проверку. Вот только зачем?..
На самом деле Кейле больше всего хотелось дописать эту книжку. Впрочем, она была реалисткой и понимала, что даже если каким-то чудом ей удастся ее напечатать, а там — как знать? — написать еще одну, все равно писательским трудом не проживешь. Стало быть, надо искать что-то более реальное — нечто такое, что обеспечит ей более или менее сносное существование.
Майкл стоял так, что лицо его было в тени, и Кейла никак не могла разобрать, что именно отражается на этом лице. Сообразив, что слишком откровенно разглядывает его, она поспешно опустила глаза. Щеки ее горели, она чувствовала себя очень глупо и поэтому злилась. На себя — за то, что всегда так смущается в присутствии Майкла. И на него — за то, что он, пусть даже сам того не желая, заставляет ее чувствовать себя полной дурой.
 
— Да, положение незавидное, — заметил Майкл; как показалось Кейле, с явным неодобрением.
Она пожала плечами.
— Ничего, как-нибудь справлюсь. А ты с самого начала решил, что станешь адвокатом?
Майкл усмехнулся.
— Честно сказать, я хотел стать путешественником. Еще в школе мы с одним моим другом мечтали о том, как объездим весь мир в поисках приключений. Но мой отец хотел, чтобы я пошел по его стопам... Он был очень болен. Смертельно болен. Я не мог его расстраивать и поступил в юридический колледж.
Да, обещание, данное умирающему отцу, не сдержать невозможно. Кейла понимающе вздохнула и улыбнулась ему.
— А что стало с твоим школьным другом? Он, наверное, сделался финансистом?
— Ну почему же? Он исполнил свою мечту. — Голос Майкла звучал как-то слишком спокойно, и Кейле стало не по себе. — Он был лихим мальчишкой и превратился в сильного и независимого мужчину. Он много путешествовал, однако недавно бросил все и поселился в деревне. Теперь выращивает виноград и производит вино.
Внезапно Кейла вспомнила, что невеста Майкла ушла к его лучшему другу. К школьному другу. Неужели Майкл говорил именно о нем?! Она поспешила переменить тему.
— А ты никогда не жалел о том, что отказался от своей мечты и подчинился желанию отца?
Майкл рассмеялся, но это был нехороший, циничный смех.
— Нет, не жалел. Как выяснилось, отец знал меня лучше, чем я сам. Моя работа мне нравится. В какой-то мере она даже удовлетворяет мою тягу к приключениям. Так что я вполне доволен.
Майкл вышел из тени, и Кейла в который раз поразилась, насколько он красив. Точеные выразительные черты, загорелая кожа, пепельные волосы. Широкие плечи и узкие бедра, мускулистые руки и длинные сильные пальцы... Но сила его незаурядной личности затмевала даже его необыкновенную красоту.
Кейла подумала, что будь он даже на шесть дюймов ниже, с глазами тусклого невыразительного цвета и внешностью Квазимоды, то все равно обращал бы на себя внимание. Эта непринужденная властность, сочетание острого ума, поразительного самообладания, спокойствия и уверенности в любом случае выделяли бы его из толпы.
— Тебе повезло, ты нашел себя, — проговорила Кейла, изо всех сил стараясь побороть возбуждение, которое вновь охватило ее при виде этого необыкновенного человека.
— Да, мне действительно повезло.
Когда он шагнул к ней, Кейла едва удержалась, чтобы не отступить, но все-таки непроизвольно отшатнулась. И, естественно, у нее тут же подвернулась нога. Майкл придержал ее за руку, не давая упасть.
— Осторожнее, а то плюхнешься прямо в пруд.
От его прикосновения у Кейлы закружилась голова.
— Сегодня я уже плавала, — выдавила она. — В море. Так что в пруд меня не тянет...
— Тебе понравилось?
— Очень.
До ужина еще оставалось время, и они зашли в оранжерею.
— Как твоя нога? — поинтересовался Майкл, наливая ей содовой с лимоном.
— Что? — растерянно переспросила Кейла.
— Твоя нога, — повторил Майкл сдержанно и терпеливо, как будто он разговаривал с непонятливым ребенком. Или с полоумной. — Ты ведь порезалась на пляже?
— Нет, я не порезалась. Просто наступила на острый осколок ракушки. Мы смотрели, пореза там нет.
— Это хорошо. Л то Саймон, кажется, беспокоился, что ты наступила на стекло.
Майкл прошел к бару и налил себе белого вина. Сейчас в нем не было ничего грозного или враждебного. Наоборот, он держался с ней очень любезно и даже по-дружески. Должно быть, тогда, на пляже, она себе просто навоображала невесть чего.
— Хорошо провел время в Хобарте? — вежливо спросила Кейла.
— Вообще-то, мне пришлось слетать в Штаты. — Майкл улыбнулся, глядя на ее изумленное лицо. — Нужно было переговорить с несколькими американскими адвокатами. Сейчас я работаю на одну здешнюю кинокомпанию, они собираются заключить крупный контракт с американцами.