Это всё квантовая физика! Непочтительное руководство по фундаментальной природе всего

Хватит тормозить, лузер[3]. Мы сейчас займемся сознанием вселенной.
Коллективное сознание
Разработав сию концепцию двуслойной вселенной, Госвами задает невинный вроде бы вопрос: что произойдет с зомбокотом или серым электроном, если два человека пронаблюдают их в точности одновременно?
Этот вопрос гораздо заковыристее, чем кажется. Согласно теории коллапса по Бору, если один человек наблюдает кота, который «и жив и мертв», акт наблюдения вынуждает кота коллапсировать либо в живое, либо в мертвое состояние:
Но если второй человек наблюдает того же зомбокота, который из двоих наблюдателей запустит коллапс? Неужели природа просто выбирает одного из наблюдателей и игнорирует его партнера? Или сознания двух наблюдателей телепатически обсуждают, которое из них вызовет коллапс кота?
М-да… Как-то не очень. В смысле мы что, всерьез обсуждаем вариант, когда сознания двух наблюдателей волшебным образом общаются между собой и решают, какой результат воплотить в действительность – живого кота или мертвого? И эта коммуникация происходит так, что ни один из наблюдателей о ней не подозревает?
И снова м-да…
Если вас интересует мое мнение, главная беда здесь в том, что мы слишком упорно стараемся протащить сознание в квантовую механику.
Однако Госвами со мной не согласен. По его представлениям, беда в том, что мы неправильно понимаем сознание.
Что, если сознание каждого наблюдателя не автономно? Что, если отчасти у наблюдателей общее сознание, причем не только у тех двоих, которые смотрят на зомбокота, но и у всех остальных, у всех до единого наблюдателей во вселенной?
Что, если сознаниям двух наблюдателей не пришлось координировать свои действия телепатически, потому что они… часть единого вселенского разума?
В этом-то и суть теории Госвами: все наблюдатели подключены к одному общему источнику сознания, и именно оно в ответе за все до единого коллапсы, что когда-либо происходили.
В голове не укладывается: мы живем в слоеной вселенной, в которой два плана бытия – один мы наблюдаем непосредственно, а второй содержит лишь потенциальные результаты наших наблюдений. И единственное, что позволяет вещам переходить с одного плана бытия на другой, – это единое сознание, общее для всех людей и всех объектов, считающихся «наблюдателями».
Вскоре мы обсудим некоторые резонные вопросы к этой теории, но я думаю, здесь стоит сделать паузу и признать, что при всей своей фантастичности эта картина пока что ничем не хуже ни интерпретации Бора, ни интерпретации фон Неймана. Можно даже сказать, что она лучше, поскольку решает проблему двух наблюдателей!
Вот что стоит отметить: на сегодняшний день среднестатистический физик не задумываясь соглашается с точкой зрения Бора (хотя это наконец-таки начинает меняться). Но, несмотря на широкое признание картины Бора, вам едва ли удастся отыскать физика, который открыто выступит в поддержку гипотезы Госвами о вселенском сознании, хотя она явно уточняет и усовершенствует идеи Бора.
Насколько я могу судить, физикам просто больше нравятся неполные объяснения вроде интерпретации Бора, чем гипотезы, от которых в животе становится нехорошо, поскольку для них требуется вводить всякую жуть вроде сознания. Что вполне понятно. Но трудно отрицать, что это в основном вкусовщина, эстетические предпочтения, имеющие куда более шаткую основу, чем хотелось бы считать самим физикам.
 
Кстати, это важно. Физики и в самом деле любят наукообразные теории. А наукообразная теория может быть странноватой, но лишь в определенном смысле. Сегодня физические теории, говорящие о сознании, душе и даже множественных вселенных, автоматически оказываются в невыгодной позиции. (Но так было не всегда. Еще в начале XIX века западная мысль по умолчанию подразумевала, что сознание – неотъемлемая часть ткани реальности.)
А эстетические предпочтения горстки светил в какой-то области определяют не только ее эволюцию, но и то, как общество относится к этой области в целом. Вот почему мелочность академической политики приносит столько вреда: один-два авторитета могут на корню погубить теории, которые считают слишком смелыми, на основании всего-навсего собственных вкусов.
Так что нельзя отрицать: подход Госвами, хотя сам я с ним не согласен, не просто новаторский – он еще и заделал огромную прореху в картинах Бора и фон Неймана. Но это не единственное, что привлекает людей к гипотезе Госвами. Оказывается, у нее есть еще одно достоинство.
«Какое?» – спросите вы.
На сей раз в ответе два слова: марсианские зомбокоты.
Марсианские зомбокоты
Одно из главных слабых мест картины мироздания, которую рисует Бор, – допущение, что в физике возможны взаимодействия со скоростью больше скорости света.
Это нешуточная проблема. Современные физики уже примирились с мыслью, что ничто – ни частица, ни сила, ни какой-то другой физический эффект – не способно перемещаться или распространяться быстрее, чем свет. У вселенной тоже есть ограничение скорости!
Мы еще к этому вернемся, а пока просто скажем, что, окажись это скоростное ограничение ошибочным, все наше понимание физики рассыпалось бы раньше, чем кончился бы рулон туалетной бумаги на фабрике по производству чернослива. Большинство наших технологий, от GPS до радаров, основано на представлении о вселенском ограничении скорости – да так, что и сегодня физики страшно дергаются, если приближаются к этому пределу.
Почему же модель коллапса по Бору нарушает принятые в нашей вселенной скоростные ограничения?
Снова обратимся к опыту с зомбокотом, но на сей раз представим, что электрон, датчик вращения и пистолет находятся далеко-далеко от кота – вообще на другой планете. Электрон, датчик и пистолет оставим на Земле, а кота отправим на Марс. Кроме того, предположим, что все они по-прежнему находятся в одной коробке, хотя и на разных планетах, – ну, например, благодаря тому, что производство коробок вышло на новый уровень.
Если пистолет выстрелит, пуле потребуется некоторое время, чтобы долететь до кота, но мы будем исходить из того, что пистолет нацелен идеально, поэтому результат будет прежним – гибель кота.
Итак, включаем датчик вращения. Как и раньше, он сканирует электрон и расщепляется на две версии себя – на ту, что видит электрон, вращающийся по часовой стрелке, и срабатывает, и на ту, которая видит электрон, вращающийся против часовой стрелки, и не срабатывает. Далее – опять же как и раньше – датчик посылает (или не посылает) сигнал пистолету, и тот стреляет (или нет).
В итоге спустя какое-то время пуля настигает (или не настигает) кота, и у нас получается межпланетный зомбокот:
Теперь у нас два сосуществующих сценария. В одном на планете Земля есть электрон, вращающийся по часовой стрелке, рядом со сработавшим датчиком и выстрелившим пистолетом, а на Марсе – кот, которого только что пристрелили. В другом электрон вращается против часовой стрелки, с датчиком и пистолетом ничего не произошло, а на Марсе сидит целехонький и радостный кот.
Но что же произойдет, если экспериментатор откроет межпланетную коробку и взглянет на кота?