Горячая афера. том 1 и 2 (СИ)

Лексия огляделась по сторонам и, не придумав ничего лучше, уселась на каменную ступеньку возле какого-то дома. Ноги в туфлях на высоченных каблуках гудели. Она не планировала сегодня пешие прогулки. И совсем не ожидала, что день завершится подобным образом.
Яшма не стала садиться рядом на ступеньки, а забралась на кованые перила крыльца и устроилась там, словно птица на насесте. Жутко неудобно, по мнению Лексии, но девчонка, видимо, не испытывала дискомфорта. Даже руками не придерживалась. Похоже, просто не знала, что такое – терять равновесие.
– В музее серьезная охрана, – заметила она, словно эта вскользь брошенная фраза могла хоть что-то объяснить.
– И ты рисковала, а потом отдала мне ожерелье? – Лексия говорила осторожно, в душе опасаясь, что воровка передумает и отберет трофей, который грел кожу за пазухой. Расставаться с ним не хотелось. Ожерелье оставалось заветной мечтой на протяжении нескольких последних месяцев. Сегодня мошенница уже думала о том, что больше никогда не сможет подержать его в руках, испытала разочарование и сейчас не готова была отдать Ожерелье Страсти обратно. Прикинув, она поняла, что даже шпильку готова пустить в ход, если Яшма передумает, но девчонка была совершенно спокойна и отрешена от окружающего мира.
– Я рисковала не ради ожерелья. – Яшма закусила губу. – Я рисковала, потому что сумасшедшая. Неужели ты не слышала? Украшение мне не нужно.
Девчонка порывисто спрыгнула с перил и вознамерилась исчезнуть в темноте переулка, но Лексия ее остановила, хотя и сама не поняла зачем.
– Подожди… Ты более нормальная, чем о тебе говорят… – выпалила мошенница, привычно почувствовав, что нужно собеседнику, и тут же поняла, что это не пустые слова.
– Ты тоже вроде бы не законченная стерва. – А вот Яшма действительно говорила то, что думает. Похоже, она не привыкла играть словами. Фразы короткие, предложения – словно рубит с плеча. В светское общество ее выпускать не стоит. Слишком прямолинейна. – Люди склонны преувеличивать.
– Так зачем?
– Люди склонны преувеличивать, но доля правды в их словах есть. – Яшма хитро усмехнулась и стала похожа на совсем юную пятнадцатилетнюю девчонку. – Мне нравится вызов и опасность. Этот музей, охрана, пафос охранников. Это вызов… Я не могла его не принять. К тому же у нас была подделка.
– У нас? – возмутилась Лексия. – Это у меня была подделка.
– У тебя, у меня. Какая разница? – Воровка махнула рукой. Для нее этот вопрос был действительно не важен. – Я получила удовольствие, ты – подлинник. Ожерелье Страсти все равно бы украли. Уж лучше я, чем кто-то другой…
– Ты могла за него выручить огромное состояние… – Эту фразу Лексия выдавила из себя с трудом и неосознанно положила руку на лиф платья.
– Могла, – не стала отрицать Яшма.
– Почему же?
– Не знаю. Я никогда не работала в команде. – Воровка порывисто откинула капюшон и сделала шаг вперед. – Я никогда не жила в одном доме с другими людьми. Труппа циркачей, с которыми я путешествовала в детстве, не в счет. Я не знаю, как себя вести. Команда – это примерно то же, что и семья. Не так ли? – Лексия не знала, что ответить, но Яшма и не ждала каких-либо слов. Она продолжила: – А в семье принято делать подарки. Ну… – Казалось, она немного смутилась. – Я слышала об этом…
– Наверное, принято, – как эхо повторила Лексия, чувствуя, что грудь сжимает тугой обруч боли, а на глаза наворачиваются слезы. А ведь она даже забыла, что такое плакать. – Я тоже не очень об этом знаю.
– Вот и замечательно! – Яшма довольно улыбнулась и одним махом запрыгнула на ближайшую низенькую крышу. – Я сделала приятное тебе. Теперь ты можешь сделать приятное мне! – крикнула она и исчезла в темноте, прежде чем Лексия успела спросить, что приятного ожидает Яшма.
Перед мошенницей встала сложная задача – угодить немного двинутой воровке, которая преподнесла воистину бесценный подарок.
Встреча с Яшмой обескуражила. Лексию не так просто было озадачить и заставить крепко задуматься, однако легендарная воровка, больше похожая на неуправляемого подростка, смогла это сделать. Сейчас многое зависело от того, сумеет ли мошенница найти нужный ключик и угодить нечаянной союзнице с подарком или нет. Портить отношения с Яшмой было чревато большими неприятностями, да и не хотелось обижать девчонку. Ее подарок слишком много значил. Столько, что становились не важны причины, по которым он преподнесен. Лексия поймала себя на мысли, что начинает по-настоящему симпатизировать странной воровке.
 
Мошенница торопливо вышла из-под темной арки на хорошо освещенную площадь Восстания. Тут все сверкало и искрилось. Пел и переливался разными цветами фонтан в центре. Сегодня струи воды изображали молодую, весьма фривольную даму. Она кружилась в танце, обмахиваясь веером, брызги от которого разлетались по всей округе. Почтенные нобиле морщили напудренные носики и тащили своих заглядевшихся мужей подальше от недостойного зрелища. Мошенница фыркнула. Она не знала, который из департаментов отвечает за фонтан на площади и благодаря фантазии какого мага фонтан каждый день меняет причудливые формы, но мысленно поаплодировала этому смельчаку.
Оскорбленные в лучших чувствах нобиле уже не раз писали жалобы, но непотребство продолжалось. Причем в такой форме, что наказать мага, отвечающего за работу фонтана, было невозможно – ничего предосудительного не происходило. И сейчас созданная из воды девушка была полностью одета, даже декольте на платье оказалось весьма скромным, а за хитрый взгляд и слишком смелое покачивание бедер не накажешь, ведь магия воды – очень переменчивая сфера. Сложно удержать форму, и невозможно создать статичную композицию.
Мошенница последний раз взглянула на фонтан, запрыгнула на первую попавшую платформу и приказала отвезти себя на окраину города, в район, находившийся в стороне от поместья доменуса. Она не хотела рисковать и возвращаться в дом с Ожерельем Страсти, спрятанным в декольте. Лексия сильно сомневалась, что Танир не сумеет распознать – подделка лежит в ее сумочке или подлинник, а значит, стоило навестить место, о существовании которого знала только она. Ну и догадывались еще несколько человек, знакомых с ней достаточно близко.
Отпустив платформу у самых трущоб и заработав недоуменно-презрительный взгляд возничего, Лексия зябко передернула плечами. Тут, в северной части города, всегда дули ветра, да и с наступлением ночи изрядно похолодало. Этот район не был безопасным, здесь не место добропорядочной нобиле, и просто изменение внешности не поможет. Конечно, многие ее знали, но далеко не все. Рисковать не стоило.
Лексия перебежками добралась до полуразвалившегося дома на окраине. Он стоял немного особняком почти у самого поля, и здесь было почти безопасно. Впрочем, безопасность – понятие относительное.
Мошенница облюбовала этот дом, когда только приехала в город. Раньше здесь жил какой-то подпольный алхимик. Один из его запрещенных экспериментов закончился взрывом и пожаром, в котором погиб сам маг, его слуги и подопытные, а дом сгорел. Даже охочие до наживы местные не рисковали сюда соваться, вот дом и стоял в том виде, в котором остался после взрыва. Обезображенную мебель и остатки скульптур тоже не растащили. И это в районе, где выкинутый на помойку хлам разбирали едва ли не раньше, чем он там оказывался. Лексия сама не рисковала спускаться на нижние этажи дома. Сведущие люди говорили, что под землей – целые катакомбы, через которые можно попасть в центр города, к площади перед летней резиденцией императора. Очень заманчиво, хотелось исследовать. Но со стоящими вне закона магами мошенница предпочитала не связываться даже после их смерти. Судьба несколько раз сводила с ними, и этого оказалось достаточно, чтобы усвоить простой урок – даже после смерти маг и его творения могут быть опасны.
Зато дом был лучшим местом для того, чтобы хранить некий минимум одежды, который может пригодиться для прогулок по трущобам. В темном коридоре все еще пахло гарью. Запах магического пожара не выветривается быстро, он въедается в стены и отравляет окружающий воздух годами, а иногда и десятилетиями. Копоть со временем расползается и поселяется даже там, где ее изначально не было. Лексия специально доставила сюда небольшой, защищенный от магии шкаф-сейф, чтобы хранить в нем свои вещи.