Шпион

— Не понимаю, о чем вы.
— Вы сами сказали мне в поезде: «Нас считают наркоманами или бандитами из тонга». Кто вы на самом деле?
Прогремел залп. Два снаряда пролетели через мачту. Она устояла, но раскачивалась из стороны в сторону.
— Я не из тонга.
— Вы только что сказали, что вы из тонга. Что правда?
— Я не гангстер.
— Перестаньте говорить, кем вы не являетесь, и скажите, кто вы.
— Я из тонгменгуя.
— Что такое тонгменгуй?
— Китайский революционный союз. Тайное движение сопротивления. Мы жертвуем жизнью, чтобы оживить китайское общество.
— Объясните, — сказал Исаак Белл.
В потоке слов Луис Ло признал, что он яростный китайский националист, стремящийся низложить продажную императрицу.
— Она душит Китай. Англия, Германия, вся Европа, даже США кормятся телом умирающего Китая.
— Если вы националист, что вы делаете в Америке?
— Броненосцы-дредноуты. Китай должен построить современный флот, чтобы отогнать колониальных хищников.
— Взорвав Великий белый флот в Сан-Франциско?
— Это не для Китая. Это для него.
— Для него? О ком вы говорите?
Бросив испуганный взгляд на «Нью-Гэмпшир», Ло сказал:
— Есть человек — шпион, — который платит. Не деньгами, но ценной информацией о дредноутах других государств. Мы, Гарольд Винг и я, передавали эти сведения китайским кораблестроителям.
— А вы расплачиваетесь тем, что выполняете его просьбы?
— Совершенно верно, сэр. Можно нам теперь спуститься?
Белл понимал, что это большой прорыв в деле. Именно этого независимого шпиона Ямамото пытался выдать в обмен на свой беспрепятственный уход. Луис снова подвел Белла к нему.
— Вы работаете на трех хозяев. Китайский флот. Ваше движение сопротивления «Тонгменгуй». И шпион, который платил вам за нападение на арсенал на Мар-Айленд. Кто он?
Мимо промчался еще один грузовой состав. Мачта дрожала.
— Я не знаю, кто он.
— Кто ваш посредник? Как он отдает вам приказы и передает сведения?
— Через почтовые ящики. Он оставляет приказы, сведения и деньги на расходы в почтовых ящиках. — Ло пригнулся перед очередным снарядом. — Можно, мы сейчас спустимся?
Сверкая в лучах утреннего солнца, все орудия «Нью-Гэмпшира» нацелились в мачту.
— А вот и бортовой залп, — сказал Белл.
— Вы должны мне поверить.
Белл сказал:
— Я испытываю к вам расположение, Луис. Вы не стали стрелять в меня, пока я не спрыгнул с поезда.
Луис Ло смотрел на броненосец.
— Я не щадил вас. Просто мне не хватило решимости нажать на курок.
— Мне хочется позволить вам спуститься, Луис. Но вы рассказали не все, что знаете. Я не верю, что все приходило почтой.
Луис Ло бросил еще один испуганный взгляд на белый броненосец и окончательно сломался.
— Напасть на арсенал на Мар-Айленде нам приказал Командор Томми Томпсон.
— Как вы связались с бандой «гоферов»?
— Шпион подкупил Хип Синг, чтобы они от своего имени обратились к Командору Томми Томпсону, представив нас как тонгов.
Белл передал Луису Ло белоснежный платок.
— Помашите.
Он помог Луису спуститься с мачты. Когда они добрались до баржи, на катере подплыли офицеры с полигона. Они были вне себя от ярости.
— Как вы…
— Я думал, вы никогда не перестанете стрелять. Мы проголодались.
— Ни на мгновение не поверю, что Командор Томми шпион, — сказал Исаак Белл Джозефу Ван Дорну. — Но бьюсь об заклад, что Томми знает, кто он.
— Лучше бы ему знать, — ответил Ван Дорн. — Облава на его территории лишит копов вагона денег и заставит потратиться на весьма дорогие услуги, чтобы не дать вмешаться Таммани-холлу. [37]
Рослый детектив и его широкогрудый босс наблюдали за облавой из «мормона», припаркованного напротив салуна Командора Томми на Тридцать девятой улице.
— Зато нас полюбят железные дороги, — сказал Белл, и босс признался, что несколько железнодорожных магнатов уже поблагодарили его за то, что он сократил ущерб от действий «гоферов».
— Ну, хорошо хотя бы то, что после этого сеть шпиона заметно уменьшится.
 
— На это я не рассчитываю, — ответил Исаак Белл, не забывший, что узнал в поезде к Сан-Франциско о взрыве на торпедной станции в Ньюпорте.
Дюжина железнодорожных полицейских возглавила облаву. Они выломали дверь в салун, ломали мебель, били бутылки и выбивали днища из бочек с пивом. Внутри гремели выстрелы. Парни Гарри Уоррена стояли с наручниками наготове; они провели с десяток «гоферов» в наручниках в полицейский фургон.
— Томми с простреленной рукой закрылся в подвале, — доложил Гарри Ван Борну и Беллу. — Один. Возможно, он прислушается к голосу рассудка.
Белл спустился по сырым деревянным ступенькам в подвал. Томми Томпсон сидел в кресле, как гора, опрокинутая землетрясением. В руке он держал пистолет. Он открыл глаза, увидел пистолет Белла, нацеленный ему в голову, и выронил оружие на земляной пол.
— Я Исаак Белл.
— Что случилось с ван дорнами? — возмущенно спросил Томми. — У нас всегда было правило: живи и давай жить другим. Плати копам, не лезь в посторонние дела. У нас здесь работала целая система, и банда частных детективов ее порушила.
— Поэтому ты отправил одного из моих парней в больницу? — холодно спросил Белл.
— Это была не моя идея, — возразил Томми.
— Не твоя? — переспросил Белл. — А кто командовал «гоферами»?
— Это была не моя идея, — упрямо повторил Томми.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто Командор Томми Томпсон, который убил всех соперников, чтобы возглавить самую крутую банду Нью-Йорка, подчиняется чьим-то приказам?
Томми охватило негодование. Белл, посмеиваясь, решил сыграть на этом.
— Может, ты говоришь правду. Может, ты всего лишь хозяин салуна.
— Черт побери! — взорвался Томми Томпсон и хотел встать с кресла. Высокий детектив остановил его предостерегающим жестом. — Командор Томми не подчиняется ничьим приказам!
Белл позвал, и в подвал спустились Гарри Уоррен и двое его людей.
— Томми говорит, что не сам додумался избить юного Эдди Тобина. Кто-то заставил его это сделать.
— Кто-то? — презрительно повторил Гарри. — Этот «кто-то», приказавший избить ван дорна, случайно не тот же «кто-то», кто приказал тебе послать Луиса Ло и Гарольда Винга, чтоб они взорвали арсенал на Мар-Айленд?
— Он мне не приказывал. Он заплатил. Это не одно и то же.
— Кто? — спросил Белл.
— Сволочь! Бросил меня здесь слушать эти песни.
— Кто?
— Проклятый Глазник О'Ши, вот кто!
— Глазник О'Ши? — недоверчиво повторил Гарри Уоррен. — Ты принимаешь нас за ослов? Глазник О'Ши уже пятнадцать лет как мертв.
— Он не мертв.
— Гарри? — спросил Белл. — Кто такой Глазник О'Ши?
— Был такой «гофер» много лет назад. Злобный тип. Подавал надежды, пока не исчез.
— Я слышал, что он вернулся, — сказал один из детективов Гарри. — Но не поверил.
— Я все еще не верю.
— Я верю, — сказал Исаак Белл. — Шпион с самого начала вел себя как гангстер.
  
ИСКРА БОЖИЯ
   
42
 
1 июня 1908 года
Нью-Йорк
Исаак Белл спросил:
— Почему его называют Глазником?
— Если с ним свяжешься, он тебе вырвет глаз, — сказал Томми Томпсон. — У него на ногте большого пальца острое долото. Было медное, теперь из нержавеющей стали.
— Думаю, — сказал Белл, — ему не часто приходилось драться.
— Да уж, слышали об этом не часто, — подтвердил Томми.
— А помимо этого каков он?
Томми Томпсон сказал:
— Если я буду сидеть здесь и молоть языком, мне нужно промочить горло.
Белл кивнул. Ван дорны извлекли несколько фляжек. Томсон отпил из пары и вытер рот окровавленным рукавом.
— Каков Брайан О'Ши помимо того, что выкалывает глаза? Таков, как всегда. Парень, который видит, что делается за углом.