Дорога мёртвых. Том 2 (СИ)

Лорион заинтересованно уставился на Урфа:
— Любопытно. Сделка с демоном?
— Не совсем, хозяин, но очень на то похоже. Скорее плата за влияние или, если хотите, пропуск «на ту сторону», в междумирье, возможность находиться там неограниченное количество времени и совершать некоторые изменения.
— Я думал, для этого достаточно иметь тёмный дар в крови, разве нет? — пожал плечами принц.
— Дар даёт возможность проникать в сумрак и общаться с тенями и заблудшими душами, но если ты желаешь, чтобы существа оттуда служили тебе, то потребуется принести что-то в жертву, — разъяснил колдун, шумно вздыхая. — Я не могу обратить дар на исцеление собственных ран или недугов, кто-то отказывается от мирской любви или привязанностей, кто-то расстаётся с мужской силой или способностью иметь потомков. Выбор остаётся за магом, но это всегда что-нибудь ценное, иначе ничего не получится.
— Уверен, всё это придумано нарочно для того, чтобы окружить Гильдию призывателей теней аурой таинственности и неприступности, — заявил Лорион. — Адепты Новой Луны тоже отказываются от волос, ушей и телесных радостей, но вряд ли приобретают взамен способность ходить сквозь стены или воскресать из мёртвых. Морочь голову кому-нибудь другому, Урф, я считаю, что все эти манипуляции — не более чем способы управлять такими простодушными дураками, как вы.
Согнувшись в поклоне и так и не разгибаясь до самого выхода из дворца, придворный маг покинул приёмную и забрался в ожидавшую его карету, что была запряжена двумя чёрными жеребцами.
— К Верховной жрице! — недовольно рявкнул он кучеру и уставился в крохотное окошко, за которым медленно поплыли пейзажи весеннего Фэита.
***
Донния рассеянно слушала болтовню служанок за своей спиной и никак не могла взять в толк, что изменилось. Сквозь кружево расцветающего сада сочились солнечные лучи, на лицах и волосах девушек вспыхивали и играли золотистые блики, ветерок гнал по поверхности пруда несколько опавших яблоневых лепестков. И всё же мир был словно отделён от жрицы стеклянной завесой. Ни звуки весны, ни знакомые голоса не достигали теперь её сердца. Ириэн молчаливо ступала рядом, опустив голову и отгородившись от сестры большим веером, в котором в этот прохладный день не было никакой необходимости.
— Такое чувство, что я спала не несколько часов, а несколько лет, — проговорила наконец Донния и остановилась у небольшой садовой скамейки.
— Мама хотела, чтобы ты не переживала так сильно, поэтому усыпила тебя заклинанием, — не поднимая глаз, объяснила Ириэн.
— Я всё помню, но тот момент словно тает в густом тумане, — Донния нахмурила светлые брови. — Она не хотела, чтобы я виделась с Келлардом, но я… мне снилось, что он всё равно вошёл в дом и сидел возле моей кровати, когда я спала.
От девушки не укрылось удивлённое выражение, промелькнувшее на лице родной сестры.
— Стражи задержали его во дворе, а потом приехал принц Лорион. Ты просто видела сон.
Ириэн вздрогнула и принялась размахивать веером, чтобы не было заметно, как кровь прилила к её светлой коже.
— Ты обманываешь меня, — тихо, но уверенно сказала Донния и ухватилась за край веера, — вы все только и делаете, что лжёте! Единственный, кто был со мной честен, — это он, Келлард. Вы не заставите меня забыть о нём, что бы ни делали со мной!
Выпалив эти слова, жрица вдруг осознала, что они не причиняют её душе привычной боли. Раньше от одних мыслей о любимом в сердце бушевала стихия, а теперь всё успокоилось, будто непокорная горная река пролилась на равнину и потеряла течение. И даже в её возмущенных фразах не чувствовалось прежних негодования и резкости, несмотря на то что девушка поклялась себе бороться до последнего. Что если у следов, оставленных чёрной плетью принца, было магическое свойство влиять на её сокровенные чувства? Если на самом деле он не просто выместил на ней злость, а наложил заклятие покорности?
— И всё же ты скоро забудешь его, — неожиданно сказала Ириэн, отбросив прочь злосчастный веер и обнимая сестру. — Клянусь лунным светом, я не должна рассказывать тебе, но твоя свадьба с Первым рыцарем… это настолько несправедливо, что я не могу сдержаться. Ты должна знать правду!
 
— Какую ещё правду? У каждого в Фэите правда своя, и я устала слушать всех вас! Мне действительно нужно побыть одной, но с тех самых пор, как меня посадили под арест, меня не оставляют в покое ни на минуту!
— Твой маг, господин Эльсинар, приходил, когда ты спала, — выдохнула Ириэн, поглаживая Доннию по плечам. — Он сказал, что это ради твоего же блага, ради будущего…
— Что?! — ошеломлённо уставилась на сестру Донния.
— Особые чары. Лабиринт забвения, кажется, так, я точно не запомнила. Знаю только, что это была опасная теневая магия. До чего жутко выглядели эти чёрные руны, когда он творил их прямо из воздуха, но я ничего не могла поделать, его было никак не остановить!
Глаза Ириэн заполнились слезами, и она расплакалась, закрыв лицо руками.
— Вот как, — спокойно сказала Донния, поднимая голову и обводя невидящим взглядом сад, увитую растениями беседку, выложенные светлыми камешками тропинки. — Значит, он тоже предал меня. Мама оказалась права, он действительно гадкий и мерзкий колдун. Какая же я глупая была, что верила ему!
— Нет, нет, — вскричала Ириэн, принимаясь тормошить сестру. — Ты должна бороться за свою любовь! Мы найдём способ избавиться от этих чар!
— Для чего? — Жрица посмотрела на неё и заставила себя улыбнуться. — Он отказался от меня и сделал это не по чьей-то злой воле или приказу короля, он сделал это сам, добровольно.
Сквозь неплотную ещё завесу светло-зелёной молодой изгороди до девушек донеслись разговоры вездесущих стражников и ядовитый, скрипучий голос чем-то возмущённого придворного мага. В конце концов одна из служанок выскочила на дорогу перед скамейкой, где сидели эльфийки, и прощебетала:
— Сестра Донния, вас разыскивает придворный маг Его Величества!
— Очень хорошо, — отозвалась жрица, неторопливо направляясь к выходу из сада. — Мне есть о чём побеседовать с ним.
***
Крючковатые пальцы Урфа скользнули по шее девушки, пробежались лёгкими касаниями по груди и животу, и хотя Донния была одета в платье с закрытым воротом, она с трудом удержалась от содрогания. Магия старика была похожа на тухлую воду, скользкую, тёмную и зловонную. Когда из его рук выплеснулись потоки энергии, девушка зажмурилась и затаила дыхание. Её собственный дар отчаянно сопротивлялся вторжению чужой магии.
— Хитро сплетены символы, запечатаны, словно тайные двери, — ворчливо сказал придворный маг.
— Ты когда-то был в Гильдии призывателей и должен знать их секреты! — умоляюще воскликнула Донния.
— О-о-о, плохо ты изучила теневых магов, девочка, — усмехнулся старик. — Каждый магистр норовит приплести что-нибудь своё, да чтобы не прознали конкуренты! Твой приятель Келлард изворотлив и жесток, ведь даже из Железной крепости на стороне людей ему удалось улизнуть. Кое-кто считает, что он нарочно оставил там свою жёнушку Лиавен. Она была умна и знала слишком много его тайн.
— Это неправда, — сказала Донния больше по привычке.
В другое время в ней мигом поднялась бы волна негодования, но теперь ледяной панцирь, сковавший сердце, заставлял её сомневаться. Быть может, на самом деле Урф говорит правду, а она всё это время пребывала в плену иллюзий?
— Я думал, ты будешь умолять меня избавить тебя от следов зачарованной плети, всё же со дня на день твоя свадьба, — криво улыбнулся старик.
Всё его лицо из-за потерянного глаза казалось каким-то смятым и перекошенным, длинные жёлтые зубы по-крысячьи выпирали вперёд, когда он раскрывал рот и говорил.
 
— Мне плевать на следы. Избавь меня от заклятия забвения, это всё, о чём я прошу! Теперь, когда я знаю, что Келлард предал меня, он не имеет надо мной власти.
— Мой хозяин, принц Лорион, имеет власть над всеми нами, — вздохнул Урф, глубоко задумавшись.
Донния терпеливо ждала, пока он чесал седой затылок и что-то шептал себе под нос, будто проводил расчёты.