Ты мне никто (СИ)

Может, конечно, я просто преувеличила. Или была предвзятой. Не знаю.
Второй режиссёр объясняет задачу, говорит мне и парню, которые со мной в паре что и как делать, где стоять. Главный режиссёр сидит у монитора – общается со вторым по рации.
Меня уже загримировали и переодели.
Так странно быть в модном платье на тоненьких бретельках и в босоножках на платформе. Кажется, я сама на себя не похожа.
Да, лучше думать, что это не я. Не Селена Сотникова, а какая-то другая девушка. И целовать она будет не Стаса Коршунова, а… Просто гитариста популярной группы.
Голова чугунная. Всё-таки проще думать, что все это не со мной происходит.
Второй режиссёр объявляет начало репетиции. Объясняет, что мы работаем по команде «начали», что команда «мотор» не для нас.
Я запоминаю. Я очень стараюсь. Мне хочется сделать все правильно. И всё равно я чувствую себя зажатой.
Я никогда не мечтала стать актрисой, хотя знаю, почти все девчонки об этом думают. Мне, наверное, просто некогда было мечтать. Мама много времени проводила с Глебом, я сама училась и читать, и писать. На платные кружки денег не было, но были льготы, потому что брат инвалид. Я пела в хоре, рисовала, училась делать аппликации и шить.
Один раз мне дали сольную песню и очень хвалили за артистизм. Но в театральном кружке льготы не было, так что…
- Начали!
Команда выводит меня из ступора, я плавно двигаюсь по танцполу, поднимаю руки, пока еще не смотрю на сцену. Парень – партнер трётся рядом. Кладет ладонь мне на талию.
- Руки убрал!
- А то что?
- Охрану позову и тебя выведут.
- Да ладно, кроха, че ломаешься? Пойдем, я при бабках.
- Отвали сказала, я не одна!
- Че ты гонишь? Я давно тебя пасу, цену набиваешь?
- Сказала убери лапы!
- Нарываешься, овца?
- Пошёл ты…
Отталкиваю его, быстро иду к сцене, хорошо, что босоножки такие не удобные, я думаю только о том как бы с них не упасть, а не о том, что сейчас… Сейчас мне надо…
Мамочки!
Коршун протягивает руку. Поднимает меня на сцену, я почти падаю на него.
Так близко!
И его взгляд…
Первый поцелуй. Наш. Или не наш?
- Это не мы, это они! – еле шепчу, язык не слушается, поднимаюсь на цыпочки и…
- Стоп! Все хорошо, будем снимать.
Как хорошо? Мы же еще?
Испуганно смотрю на Стаса, он улыбается, его глаза так близко.
- Ты чего, Синеглазка?
- Я? Ни… ничего…
- Сама сказала – это не мы, это они.
- Да.
- Когда это будем мы все будет по-другому.
- Как?
- Без команды «стоп».
  
Глава 19
 
- Дубль. На исходную. Грим подойдите к героям.
Дубль! Еще дубль! Волшебное слово – дубль!
Это просто праздник какой-то! Если бы я знал!
Да Винчи подмигивает игриво. Если это он подстроил, то… я проставляюсь, однозначно!
Сначала снимают общие планы. Три полноценных дубля. Три поцелуя.
Селена сама тянется, подставляя губы. Да, да, можно тысячу раз повторять, что это не она, это, типа героиня, которую она изображает, но…
Но поцелуй – это поцелуй!
Даже такой скромный вначале.
Просто губы к губам. Её – такие мягкие, дрожащие. Испуганные губы. Если можно так о губах.
Честно? Я тоже дрожу. Меня тоже трясет. Фиг знает почему. Для меня неожиданность. Для меня вообще все что происходит между мной и Синеглазкой одна большая неожиданность.
Я не думал, что она окажется такой. Правда. Нет, я сразу увидел, что она другая, не похожа на девчонок, с которыми я раньше имел дело. Может я просто имел дело не с теми?
Наверное – да. Выбирал таких, которые… которые тоже знают, что им от меня нужно. Я в каком-то смысле статусный парень. Ну и девиц выбирал статусных. Чаще даже постарше.
А тут – такая стесняшка-наивняшка. Милая, с глазами цвета гортензий. И с вкусными губами, которые она не даёт распробовать.
Средний план. Первый дубль. До поцелуя не доходит, режиссёр тормозит раньше, что-то объясняет Селене и тому парню, который играет пристающего к ней. Дубль. Опять поцелуй. Пытаюсь чуть углубить, беру её лицо в ладони – я знаю, что надо повторять все так же, как я делал на общем плане, я так и делал.
 
- Стоп, снято, укрупняемся.
- Крупный Антона-приставалы снимаем сначала. Так, вы можете не целоваться.
Можем? Мы не сговариваясь поворачиваемся друг к другу, расплываюсь в улыбке. Селена тоже.
Можем! Не можем мы! Будем… но позже.
Пять дублей крупного плана этого чудака на другую букву, а потом…
- Так, крупный план девочки. Целуемся, ребят, по-настоящему, вкусненько, хорошо? Давайте постараемся с первого дубля.
- А можно с десятого? – не могу удержаться, шучу.
- Лучше быстрее отсниметесь и пойдете целоваться в коридор, без свидетелей, - шутит второй режиссёр.
Сэл подходит ко мне.
- Стас, я… ты… ну, я готова по-настоящему, только…
- Что? Не умеешь? – рассматриваю её огромные глаза, сейчас они совсем фиолетовые, хотя такого быть не может. Это просто свет так поставили.
- Умею, - и кожа у неё становится не розовая, а чуть сиреневая. Софиты на сцене слепят. – Просто…
- Сэл, мы же договорились? Это они целуются, не мы, да?
- Да, - выдыхает, - это они…
- Но мы ведь тоже будем? Потом? – говорю шёпотом, еле слышно.
Молчит. Голову опустила.
- Ты очень красивая. Нереальная. Ты мне очень нравишься. Но я помню о чем мы договорились.
- Хорошо.
- Так, все на исходные, Селена, спускаемся со сцены. Крупный план. Грим – почему не подошли к актрисе, крупный план у нас. Так, собрались все, у нас полчаса отставания! Быстро.
Селена делает шаг, потом поворачивается.
- Мне нравится свидание. Это лучшее свидание, которое у меня было.
И быстро спрыгивает, спешит к своей точке, где её ждет уставшая гримёр.
А у меня внутри просто ламбада! Танцы до упаду! Кайф!
Ей нравится свидание. Ей, может быть нравлюсь я. Значит…
Значит есть шанс получить настоящий, не киношный поцелуй?
Четыре дубля крупного плана. Сначала без меня. На танцполе. Потом перестановка.
Сэл о чем-то разговаривает со вторым режиссёром, улыбается. Хорошо, что второй режиссёр девушка, а то я бы уже вздернулся.
Наш крупный план – поцелуй. Только поцелуй.
Губы дрожат. Она вся дрожит. Но это еще и съемочный мандраж.
Целую крепко, сильно, нагло – а как еще будет целовать парень из популярной группы? Только так! И все это под новую песню Тора о том, что любовь это фейк.
Тор у нас пишет отличные тексты. Но с любовью у него пока проблемы. Вернее, с любовью-то проблем нет, девчонок тьма, на таких как мы на раз западают. Просто он ни хрена не понимает в любви.
Да, впрочем, как и я.
Наверное.
Не понимаю. Но что-то мне подсказывает, что скоро пойму.
- Стоп, сцена снята. Всем спасибо.
А вот теперь я притягиваю Селену уже не в кадре.
Но она не дает себя поцеловать. Успеваю только ткнуться в щеку.
- Перестановка. Следующая сцена двадцать один, двенадцать. Продолжаем танцевать.
Мы еще где-то час тусим на сцене, Селена тоже тут, на подтанцовке, вместе с девушкой из групповки.
Время уже позднее, я вижу, что моя Синеглазка в перерыве бегает к телефону. Мне это не очень нравится. Вдруг её маман начнёт бузить по поводу позднего возвращения?
Подхожу к ней.
- Сэл, ты извини, я не знал, что тут все затянется, у тебя проблемы?
- Нет, никаких. Я Глебу все объяснила. Ты… если можешь, напиши ему тоже?
- Ок, напишу, погоди.
Я приобнимаю её, делаю селфи, так, чтобы было видно, что вокруг камеры и толпа народу. Отправляю сообщение её братцу-кролику. Он отвечает смайликами. Потом текстом.
«Все пучком, бро, но чтобы сеструху вернул в целости и сохранности!»
Усмехаюсь – а как еще? Хотя… была бы моя воля, я бы её точно раньше следующей недели не вернул.
Наконец раздается усталый, но довольный голос главного режиссёра.