Terra Insapiens. Дороги (СИ)

— День добрый! — поздоровался Шут. — Далеко ли идёте, старче?
Старик повернулся на голос, и лёгкая улыбка тронула его губы.
— Иду, куда ноги ведут.
— Как же вы один отправились в путь? Найдёте ли вы дорогу?
— Я хожу по дорогам всю жизнь, встречаю разных людей, разговариваю с ними, расспрашиваю их. Я ищу землю добрых людей.
— Землю добрых людей? — удивился Шут. — А есть такая?
— Должна быть.
Старик подошёл к ним, постукивая палкой по земле. Артур помог ему сесть на камень у дороги и предложил перекусить вместе с ними. После лёгкого обеда, передавая друг другу флягу с вином, они разговорились.
— Сколько вам лет? — спросил Виконт.
— Да разве я их считаю? — улыбнулся старик. — Сколько есть, все мои. Пока ноги держат, живу, не жалуюсь. Вот зрения меня Бог лишил, а я не ропщу. Понимаю, — это Он меня к близкой смерти готовит.
— Значит, вы не всегда были слепым? — спросил Артур.
— Слава Богу, нет. Грех жаловаться. Поглядел на мир — есть, что вспомнить.
— В молодости у меня был друг, — продолжил старик. — Вот он был слеп от рождения, и жадно расспрашивал меня о том, как выглядит мир… Я говорил, что в мире есть Солнце, и что оно — жёлтое… Он улыбался, ему хотелось плакать. Он говорил, что в мире слепых есть «котор», и он очень «гарёный»… Я не верил, говорил ему: ты шутишь!.. «Да, я шучу… — отвечал он. — А ты?»
— И всё же, сколько вам лет? — повторил Виконт. — Помните ли вы правление Людовика Заморского?
— Что вы, молодой человек! — махнул рукой старик. — Королю Людовику я верой и правдой десять лет служил. Я короля Рауля помню. Когда он умер, у меня первый сын родился.
— Это что же, вам, получается, — Виконт что-то подсчитывал в уме. — Девяносто лет?
Виконт был откровенно поражён.
— Ну надо же! И вы в таком возрасте ещё гуляете по дорогам!
— А что — лучше дома на печи помирать?
— Завидую вам! — искренне сказал Виконт. — Не знаю, доживу ли я до ваших лет, очень сомневаюсь.
— А вы, молодой человек, не завидуйте старикам. Это мы вам должны завидовать. Что хорошего в старости? Потери родных, болезни и немощь… Старость — это мелкая сдача, которая бренчит в кармане, но ничего на неё уже не купишь.
— Когда я был помоложе, встретил как-то на дороге согбенного старика, — вспомнил он. — Посмотрел на него — в чём душа держится? Ручки трясутся, ножки подкашиваются… Так вот он чуть ли не хвалился тем, что пережил всех своих детей и собирается пережить внуков.
— Стоит ли так гордиться преклонным возрастом? — сказал я ему. — «Кого любят боги, тот умирает молодым» — говорили греки. Стало быть, Бог тебя не любит, раз оттягивает время встречи с тобой.
— Получается, и вас Бог не любит? — улыбнулся Шут.
— Получается так, — засмеялся старик. — Но я на Него не сержусь.
— А что это за страна добрых людей, которую вы ищете?
Старик задумался, вздохнул и стал вспоминать.
— Половину жизни я провёл в сражениях. Служил королю Людовику, потом королю Лотарю… Когда меня тяжело ранили в Нормандии, меня просто списали. Отправили в монастырский лазарет и забыли… Я вернулся домой, какое-то время жил ремеслом, наблюдая жизнь вокруг. Но когда холера забрала всех близких, я бросил дом, и с тех пор блуждаю по дорогам.
— Как-то всё неправильно — думал я. — Почему вокруг столько некрасивых, уродливых людей? Может, природа у нас такая? А где-то в других землях есть страна красивых людей… Вот и пошёл по дорогам — искать страну красивых людей.
Он ещё раз вздохнул.
— Я её не нашёл… А потом Бог лишил меня зрения… Я подумал — это знак! Это указание на мою ошибку. Надо было искать не красивых, а добрых людей. Доброта — это внутренняя красота. Она важнее… Живя среди воров, становишься вором, живя среди добрых людей, становишься добрым человеком… С тех пор я хожу по дорогам в поисках страны добрых людей. Вот поговорил с вами, и понимаю, что вы добрые люди. И в сердце снова затеплилась надежда — может я её уже нашёл?
Помолчали, потом Шут сказал.
— Хотел бы я ответить тебе, старик — да! Но врать не хочу… Люди здесь разные, как, впрочем, везде.
 
— Добрые люди должны объединиться и создать страну добрых людей, — предположил Виконт, опередив этой мыслью ещё не рождённого графа Толстого.
Старик встал, поблагодарил за еду и душевный разговор, и пошёл неторопливо, опираясь на палку. Шут догнал его, сунул ему в котомку хлеба, и о чём-то ещё поговорил с ним. Потом вернулся к своей компании, но долго смотрел старику вслед, пока тот не скрылся за косогором.
— Странный старик, — рассуждал Виконт. — Вроде прожил долгую жизнь, должен понимать — что к чему в этом мире, а он какой-то детской ерундой страдает.
— Не зря говорится — старый, что малый, — пожал плечами Шут. — Если я доживу до его лет, может, тоже отправлюсь искать землю добрых людей.
К вечеру следующего дня дошли до окраин Анжера. Виконт оставил Шута и Артура за городскими стенами и приказал ждать его возвращения.
Вернулся он ночью, невесёлый и задумчивый. Ничего объяснять не стал, но всё и так было понятно. Они легли спать, и с рассветом отправились в обратный путь, закупив по дороге у крестьян немного продуктов.
Виконт быстрым шагом шёл впереди, не разбирая дороги, через поля, направляясь к видневшемуся вдали лесу. Артур с Шутом едва поспевали за ним. Добравшись до леса, они сделали привал, пообедали и, немного отдохнув, продолжили путь. Сначала их направляла тропа, но она становилась всё уже и уже, и наконец затерялась в листве и валежнике. Быстро стемнело. Потеряв тропу, они решили переночевать на маленькой поляне в траве — утро вечера мудренее.
Разбуженные солнцем, они умылись утренней росой в зарослях травы. Шут первым показал пример, и Артур с интересом ему последовал. Потом перекусили деревенской едой, запивая водой из кожаного бурдюка, и Шут спросил:
— Куда мы сейчас идём?
— Вернёмся в монастырь. Я заберу коня и поеду в Блуа. А вы подождёте меня в Кардерлине.
— О-хо-хо! — вздохнул Шут. — До монастыря ещё топать и топать. Может, поищем дорогу в Тур? На какой-нибудь попутной телеге доедем.
Виконт на минуту задумался.
— Нет. Только время потратим — будем дорогу искать. Пойдём напрямую через лес, — он махнул рукой, показывая направление.
День выдался жаркий. Солнце пекло так, что не спасала даже тряпка, которую Артур повязал себе на голову.
— Ты похож на пирата! — смеялся Шут. — Только бороду тебе надо отрастить.
На закате, устав после долгого пути, завалились на отдых посреди большой поляны, заросшей травой. Чуть-чуть отдохнув и оглядевшись, Шут сказал Артуру:
— Ну-ка, сбегай туда с котелком! — он указал рукой в сторону ближней опушки леса. — Сдаётся мне, там должен быть ручей.
Артур не поверил сначала, но послушно пошёл, и действительно скоро обнаружил маленький ручеёк, где набрал прохладной воды. Вернувшись, он протянул котелок с водой Шуту и спросил:
— А как вы догадались, что там ручей?
— Да ты присмотрись повнимательней, — Шут протянул котелок Виконту, и тот стал жадно пить. — Там растительность гораздо гуще, чем в других местах. И птицы над этим местом кружат… У меня глаз намётанный. Полжизни в дороге провёл. Идём туда!
Пришли к ручью, развели костёр и подвесили котелок. Шут нарвал полевые цветы и мяту. Когда вода закипела, бросил всё в котелок. Через десять минут уже пили ароматный чай. Из еды были — хлеб, варёные яйца и сало. Соль доставали из маленького холщового мешочка со шнурком. Разговор перескакивал с темы на тему и вырулил наконец на «философские» размышления.
— Относиться к жизни серьёзно — смешно, относиться к жизни несерьёзно — глупо, — говорил Артур. — Приходится выбирать между смешным и глупым.
Шут с обычной своей ироничной улыбкой, посмотрел на него.
— Жизнь — это приключение, путешествие… Живи так, чтобы Богу было интересно наблюдать за тобой, чтобы Богу не было скучно в твоей кампании.
— А ты думаешь, Он наблюдает за нами? — спросил Виконт.